D Z – Мист (страница 3)

Доктор вручил Сирше рецепт, посоветовал записаться на следующий прием как можно скорее и с вежливой улыбкой закрыл за ней дверь кабинета. Выйдя из здания больницы, девушка мысленно выругалась последними словами и позвонила Расту. Так случалось постоянно: стоило чему-то негативному произойти в ее жизни, и она звонила парню, но не для того, чтобы поплакаться, а только лишь потому, что в критические моменты ей важна была поддержка близкого человека. Раст то ли был занят, то ли не слышал телефона, но на звонок не ответил. Сирша свернула за угол, зашагала по Йорк-авеню и набрала маму.

– Сирша, здравствуй!

– Привет, мам.

– Как дела? Что-то случилось?

– Да так, небольшая неприятность, – Сирша переложила телефон в другую руку и наспех рассказала о результатах обследования в кардиологическом центре. Как она и предполагала, мама страшно разволновалась, но девушка попыталась донести до нее не мифическую угрозу мерцательной аритмии, а именно трагизм вынужденного возвращения на малую родину. Мама категорически проигнорировала трагизм. Ее главной заботой было здоровье дочери, и пока оно находилось под угрозой, все остальные вещи отходили на второй план.

– Да ни под какой угрозой я не нахожусь! – сердито перебила Сирша, лавируя между прохожими и огибая металлические леса и заграждения ремонтных работ. – Доктор сказал, что ничего страшного в этой мерцательной аритмии нет.

– А еще он сказал, что история болезни нужна для утверждения правильного курса лечения, я ведь правильно все поняла? – возразила мама не терпящим возражений голосом, и Сирша едва не взвыла от безысходности.

– Ты понимаешь, ма, что мне придется вернуться туда? – с отчаянием в голосе спросила она. – В этот засранный город только из-за чертовой книжки с диагнозом, который и так всем известен! Это же чушь собачья!

– Доченька, я понимаю, насколько для тебя это неприятно. Но сделать это необходимо, если на этом настаивает врач. Пусть даже эта карта окажется бесполезной макулатурой, мне будет легче знать, что ты максимально себя обезопасила.

Сирша отлично понимала, что мать права, но все же где-то в глубине души надеялась, что та согласиться с ней насчет полной абсурдности путешествия через всю страну. Ведь она сама уехала из Мэг Поинт вслед за дочерью, оставив в холодном ветреном городе лишь плохие воспоминания, без которых жилось намного легче.

– Дольше трех дней я там не задержусь, – отрезала Сирша. – Заберу карту из клиники и тут же обратно.

Мама ничего не отвечала, видимо, раздумывая, и после нескольких секунд молчания неуверенно сказала:

– Навести отца, раз уж ты будешь там.

– Он наверняка опять в море, – ответила девушка.

– Сейчас конец июля… Я думаю, он будет в городе.

– Ладно, я подумаю, – неопределенно сказала Сирша. – Придется у Ральфа отпроситься на несколько дней, но я думаю, он не будет против. С ярмаркой все уже улажено.

Остаток разговора прошел в повествовании девушки о планах на следующие после лингвистической ярмарки проекты. Мама отвечала односложно: по голосу было понятно, что у нее сейчас другое на уме, и девушка отлично понимала, что именно. Сказав маме на прощание «люблю», Сирша остановилась у обочины и проголосовала. На дороге моментально материализовался желтый кэб, и девушка, назвав свой домашний адрес и выслушав сальный комплимент от водителя, снова погрузилась в телефон. За то время, пока такси стояло в пробке на тридцать четвертой, Сирша забронировала билет до Джуно с пересадкой в Сиэтле. Проще будет поставить босса перед фактом, подтвердив необходимость и срочность поездки купленным билетом, чем просить его о незапланированном отпуске. Ральф мог начать нудить в своей излюбленной манере, чего Сирше совершенно не хотелось. В данный момент ей хотелось только принять горячую ванну, дождаться, когда Раст вернется с работы и заняться с ним сексом. После навалившихся неприятностей разрядка явно не помешает.

Телефонные дела не захватывали ее как обычно. Вяло и без энтузиазма ответив парой куцых предложений в дружеском чате, Сирша надела наушники и включила музыку. Кэб свернул с тридцать четвертой, подъехал к въезду в туннель Линкольна, идущего под Гудзоном, и минуту спустя уже освещал фарами грязно-белый кафель на стенах и потолке туннеля. Девушку внезапно настиг приступ клаустрофобии, и старательно отгоняемые воспоминания о прошлом, словно почуяв брешь в обороне, стремительно атаковали ее.

Лето две тысяче восьмого года был худшим временем в ее жизни, хотя началось оно для девушки с великолепной новости: ее только что приняли в Колумбийский университет. Внезапно мечты Сирши о новой жизни вдали от севера перестали быть сотканными из тумана и приобрели реальные очертания. «Большое яблоко» замаячило перед ней ночными огнями «Крайслер Билдинг», «Мэддисон Сквэйр Гарден» и статуей Свободы, и это было прекрасно. Девушка жила тем, что совсем скоро покинет Мэг Поинт и уедет на восточное побережье. Об этом не знал никто, кроме матери, и та держала язык за зубами, ни единым словом ни с кем не обмолвившись, что ее дочь приняли в учебное заведение «Лиги плюща». Внутренней радости Сирши не было предела – она в буквальном смысле считала дни до отъезда и ежедневно пребывала в замечательном расположении духа.

Конечно же, Иэн думал, что это его заслуга, и что это придуманный им план вселяет в Сиршу такое воодушевление. План состоял в том, что после окончания высшей школы «Хай-Скул Уайт» они проведут еще полгода в Мэг Поинт, зарабатывая деньги на колледж, а после отправятся в Сиэтл. Зарабатывать Иэн планировал в основном настройкой интернет-коммуникаторов, фрилансом и поддержкой серверов местных провайдеров. По его подсчетам скопленных денег должно было хватить на некоторое время жизни в Сиэтле и первый семестр в колледже. Дальше Сиэтла Иэн не заглядывал, по всей видимости считая, что война маневр подскажет. Девушку от такого видения будущего просто тошнило, но после новостей из Нью-Йорка она с облегчением вздохнула и более не обращала внимания на разглагольствования Иэна о грядущей жизни в Сиэтле. С осознанием того, что ей не нужно будет тащиться с северным деревенщиной неизвестно куда с неизвестно какими перспективами, жить было гораздо легче, так что даже ненавистный город не казался ей таким мерзким в те дни.

Все изменилось тогда, когда редкие погожие дни северного лета смел плотный вязкий туман, налетевший со стороны моря. Впервые люди забили тревогу первого августа – в день, который положил начало цепочке страшных событий, что раздавили и уничтожили пять семей, в том числе и семью Баррелл. Отец превратился в старика за несколько дней. В те дни страх, подозрительность и недоверие распространились по городу словно ядовитый газ, а траур, казалось, поселился в каждом доме. Мэг Поинт целиком погрузился в скорбь и уныние, а мир Сирши разрушился в одночасье, похоронив под обломками все ее надежды и мечты.

Иэн, конечно, был рядом и поддерживал ее как мог, но девушка не могла отделаться от чувства, что трагедия играет ему на руку, и он не гнушается разыгрывать эту карту против нее. Тогда никто прямо не говорил о том, что после случившегося Сирше необходимо остаться в Мэг Поинт, ведь это подразумевалось само собой, но мерзкое чувство, что сама судьба ощерилась на нее в злорадной усмешке, не покидало ее. На протяжении почти целого месяца Сирша ежедневно изводила себя самоедством, разрываясь в чувствах: она не могла оставить отца, который только что пережил худшее, что может выпасть на долю родителя, но и не желала ставить жирный крест на своем будущем. И если бы не мама, неизвестно, как именно повернулась бы ее жизнь. За неделю до начала сентября Нелли Баррелл постучалась в комнату Сирши и, не говоря ни слова, протянула дочери конверт, в котором та нашла два авиабилета: из Мэг Поинт до Джуно, и дальше до Нью-Йорка. Увидев содержимое конверта, Сирша долго и тихо плакала, путаясь в мыслях и противоречивых чувствах благодарности, скорби и стыда. О да, так стыдно, как в тот вечер, ей не было никогда в жизни. Но пережив его, девушка внутренне преобразилась и рядом с чувством стыда присоседилось еще одно, которое жестким панцирем скрыло ее переживания от внешнего и собственного осуждения. Это было чувство долга перед самой собой.

Почти десять лет разделяли сегодня и тот день, когда юная веснушчатая Сирша, раскрасневшаяся от волнения, поцеловала маму, закинула небольшой чемодан в багажный отдел автобуса и в последний раз провожала взглядом столь нелюбимые окрестности родного города. Это был первый и самый важный этап в ее новой жизни, и с тех пор каждый ее шаг был по направлению вперед. И теперь, стоя обнаженная перед запотевшим зеркалом в ванной комнате и слушая журчание воды, она, словно загипнотизированная, увидела в отражении ту неопытную, но полную больших надежд девочку семнадцати лет, и поняла, что не может ее подвести. Нельзя делать шаг назад, поэтому необходимо ментально отключится и после стереть вынужденное путешествие у себя из памяти, как плохое и скучное кино.

Налив себе бокал красного вина, Сирша погрузилась в теплую воду и вдруг услышала, как щелкнул замок входной двери. Пришел Раст.

Вечер сразу стал немного лучше.