Д. Штольц – Преемственность (страница 62)

— Хорошо, — спокойно ответил граф. — Базил, это Уильям, наш гость. Уильям, это Базил Нотифуллус, внук нашего управителя Него.

Уильям привстал с кресла и протянул для приветствия руку стоявшему рядом со столом Базилу. Однако слуга, увидев этот жест равного по статусу, стушевался и, захлопав глазами, замер. В кабинете повисла напряженная тишина, пока, наконец, Базил не протянул неловко руку и ответил мягким, неуверенным рукопожатием. Граф наблюдал за простодушным порывом рыбака и за смущением слуги с нескрываемым интересом и едва заметно улыбался.

Базил откланялся и быстро исчез.

— Приступим!

Как только дверь за Базилом закрылась, Филипп вскочил с кушетки и стал перебирать письма. Отобрав из пачки несколько самых простых, он положил их перед Уильямом. Затем он обошел письменный стол и встал рядом, изучая каждое его действие. Именно так он нависал над Леонардо вчера.

Филипп взглянул на расписанную бумагу и тихо вздохнул от кривизны почерка. Видно, что Уильям старался, но все-таки… Воистину, вложи перо в хвост лошади, и то получилось бы приличнее! Граф понимал, что полуслепому старику-служителю, обучавшему мальчика грамоте, было не до красоты почерка, но отправлять ответы с такими каракулями, пусть и разумными, Филипп не мог. Что ж, придётся сажать Йеву переписывать ответы, если ситуация с почерком не улучшится. Но с другой стороны, все это мероприятие с корреспонденцией было организовано скорее из любопытства, чем от реальной нужды.

И хотя Филипп планировал изначально лишь объяснить общие принципы составления ответов и сильно не утруждать Уильяма, процесс незаметно увлек графа, и он так и не отошел от стола до самого обеда. Сначала он помог Уильяму составить первые письма. Граф терпеливо объяснял, какой должна быть структура ответа и исходя из чего вообще его стоит строить. К радости Филиппа рыбак понимал хоть и не все из того, что пытался донести до него граф, но очень старался и постепенно вникал в суть деловой переписки. Тогда Филипп стал отбирать из кипы письма чуть сложнее предыдущих, это были уже не простые просьбы или письма вождей мелких деревушек, а отчеты более крупных поселений, где требовалось чаще считать.

К счастью, со счетом и отчетами у Уильяма проблем возникло намного меньше, чем с почерком. Благодаря книге о налогах, которая хоть и безнадежно устарела, но все-таки дала ему базовые знания в этой области.

Впервые за долгое время Филипп нащупал ту самую благодатную почву, посадив в которую семена знаний, можно было получить всходы. Рыбак хотел учиться и узнавать все новое, поэтому с радостью впитывал и запоминал все, что рассказывал ему граф. Филипп же, вспоминая нервного и не желающего обучаться Леонардо, который воспринимал попытки отца передать полезные в управлении знания скорее, как акт насилия над своей персоной, тяжело вздыхал. Попав на каменистую почву души Лео, семена знаний чахли и погибали, так и не взойдя. Быть может, дар Гиффарда сделает Леонардо более гибким и обучаемым — лишь на это и надеялся Филипп.

Когда Уильям, уставший от огромного количества новой информации, но счастливый заканчивал писать последние ответы, Филипп неожиданно остановил его.

— Право же, как я сразу этого не заметил, — удивленно поднял брови граф. — Уильям, напиши последнее слово еще раз! Вот тут, на черновик. Да-да, тут… А, хм, вон оно что!

Граф, наконец, увидел то, на что смотрел последние несколько часов, но не замечал.

— Так ты буквы неправильно пишешь, — негромко сказал граф. — Удивительно, как же порой можно долгое время не замечать очевидного.

— Как это? — не понял Уильям и вопросительно посмотрел на графа.

— А вот так! Скорее всего, твой учитель сам был грамотным лишь наполовину, и ты, копируя его манеру письма, научился писать неправильно. Вот эту букву нужно не отсюда начинать, а сверху. Как и эту. Да у тебя, получается, почти все письмо неправильно поставлено.

Увидев, как Уильям безуспешно пытается вывести правильно букву, граф не выдержал и подался вперед, облокотившись левой рукой о его плечо. Правой же он взял крепко сжатую кисть рыбака с вороньим пером в свою и помог начертить на черновой бумаге букву. Смущенному Уильяму показалось, что он покраснел от стыда до самых пят. Его, двадвацитрехлетнего мужчину, поймали на таких глупых ошибках, словно он десятилетий необразованный мальчишка! Филипп улыбнулся и отечески похлопал рукой по плечу молодого вампира.

— В том, чтобы признавать и исправлять свои ошибки нет ничего постыдного! Давай покажу тебе, как писать другие буквы, а там, гляди, и почерк выровняется.

Так и пролетело еще пару часов, Филипп занимался переучиванием Уильяма, а тот, в свою очередь, хоть краснел и бледнел от своей глупости и ошибок, но старался не ударить в грязь лицом.

На дворе стоял полдень, но ливень так и не прекратился, а небо до сих пор беспросветно затянули тучи. Все, как сонные мухи, ходили по замку, пребывая в уверенности, что на дворе — вечер. Приятное времяпрепровождение графа и Уильяма прервала Йева. Одетая в простое и приталенное платье цвета корицы она заглянула в кабинет, тихонько вошла и скромно улыбнулась отцу и Уильяму.

— Дочь, сегодня у вас тренировки с мастером Фраудом?

— Да, он закончил со мной и сейчас занимается с Лео.

— Хорошо, тогда иди сюда и помоги Уильяму с прописью оставшихся букв. Как оказалось, он изначально научился писать их неправильно, — граф уступил место дочери и направился к двери. — Я проведаю Лео.

Привычным бодрым шагом Филипп фон де Тастемара покинул кабинет. Йева с Уильямом остались одни в бордовом кабинете.

— Что за тренировки?

— Фехтование, — блеснула изумрудными глазами Йева.

— Ты тоже тренируешься с мечом? — удивленно спросил Уильям.

Йева сняла черную ленту, обхватывающую волосы, и непокорные локоны рассыпались по плечам. Он обошла сидящего на кресле Уильяма и обняла его сзади, поцеловав в шею.

— Почему нет? — вкрадчиво спросила она.

— Но ты же женщина… Кхм… зачем тебе?

— Ты, как мой брат, — проворчала Йева, впрочем, по ее тону было понятно, что она совсем не обиделась. — Он тоже считает, что место женщины в постели или служении мужчине.

— Нет, нет. Я не это имел в виду!

— А что же? — еще более вкрадчивым голосом, нежно покусывая ухо Уильяма, спросила Йева.

— Так, Йева, — проворчал он, — я не могу выражаться ясно, когда ты так делаешь…

— Ах вот оно как… — Йева расхохоталась и стала покусывать сильнее.

Уильям не выдержал, повернулся и резко, но осторожно подхватил девушку за талию и подтянул к себе на колени.

— Женщина, я же сказал, что не могу внятно говорить, пока ты так делаешь.

За дверью кабинета раздались суетливые шаги, Уильям напрягся, вслушался, но это оказался лишь пробегающий мимо слуга.

— Ну так почему ты думаешь, что женщине нельзя фехтовать? — Йева устроилась на коленях Уильяма поудобнее.

— Вы слабые и хрупкие, ваша защита — это обязанность мужчин, — важно заявил Уильям.

— Ох уж эти Офуртские предрассудки. Хотя и в Филонеллоне женщин и вовсе за людей не считают!

— Я не считаю женщин за нелюдей, я всего лишь говорю, что в бою женщина ничего не сделает мужчине. А от того роль защитника и добытчика всегда ложится на плечи мужчины, ибо мы — крепче, сильнее, выносливее. Много ли ты видела селянок, несущих на своих плечах топоры для валки леса?

Изумрудные глаза Йевы негодующе вспыхнули в полутьме рабочего кабинета. Она подскочила с колен Уильяма, зашла ему за спину и нагнулась, словно желая вновь поцеловать его в шею. Но вместо этого она ухватилась руками за поручни и резким движением подняла кресло вместе с Уильямом в воздух.

— Что? Йева! — перепугано заверещал молодой вампир. — Немедленно опусти! Ты же надорвешься!

— Нет, — Йева хохотнула, оскалилась и победоносно опустила стул на пол, ножки с глухим стуком ударились о камень. — Для меня это вполне сносная тяжесть. Могу тебя на руках по кабинету поносить, если не веришь!

— Еще чего не хватало!

Он вскочил и с беспокойством посмотрел на дочь графа. Но его встретил лишь гордый и сияющий взгляд, а Йева уперла руки в бока и, оскалившись, задорно спросила.

— Ну что, значит слабая и беспомощная?

— Я… ты… Йева, я не знал, что вампиры такие сильные, — шумно выдохнул Уильям, убедившись, что она жива и здорова.

— А ты думал, что мы только кровь сосем да в ночи видим лучше? Я сильнее большинства мужчин. И быстрее!

— Хорошо, хорошо. — Виновато, но с лукавой улыбкой на лице Уильям поднял к груди раскрытые ладони. — Насчет женщин-вампиров я был не прав, признаю. Но ведь обычные женщины все-таки куда слабее…

Два вампира, глядя друг на друга, задорно расхохотались. Уильям притянул Йеву к себе и обнял, вдохнув аромат её волос, почувствовал бархатную упругость женского тела, вспомнил прошлую ночь. Но они находились в кабинете графа, давшего строгий наказ, и потому он усилием воли привел себя в чувство и нехотя отстранился.

— Так, так… Йева, мне нужно исправить те письма, с которыми я напортачил, — деловито заявил он и окунул блестящее воронье перо в чернильницу, украшенную гравировкой с тем же символом дома Тастемара.

— Мне очень нравится в тебе, что ты признаешь свои ошибки. Вот мои отец и брат очень уперты… Что там нужно еще прописать?

— Стыдно признать, но очень много!