Д. Штольц – Преемственность (страница 60)

Уильям посмотрел наверх и вежливо обратился к капитану гвардейцев.

— Сэр Рэй, я премного благодарен вам за помощь в спасении и общение, но, пожалуй, нам следует возвращаться в замок. Госпожа Йева очень замёрзла, а сейчас, судя по всему, начнется сильный дождь.

— Да, вы правы, уважаемый Уильям. Вы и так стоите в одном котарди, отдав благородно свой плащ даме, а я вас здесь нагружаю разговорами! В любом случае, мы проведем в пути пару недель, так что еще успеем и пообщаться, и надоесть друг другу.

С этими словами рыцарь отвесил поклон паре, с обожанием и преданностью посмотрел на Йеву и развернулся, направившись быстрым шагом в сторону здания охраны города. Девушка чуть вздохнула и с грустью посмотрела вслед уходящему капитану.

— Ах, как жаль, Уильям, что он не вампир! Такой благородный и прекрасный человек, и так мало будет жить.

Нежно взяв девушку под локоть, Уильям повел ее назад, к замку. В этот момент еще раз грохотнуло, куда громче предыдущего, казалось, что от грома раскололась скала, на которой стоял Брасо-Дэнто. Сверкнула молния, и на город обрушился ливень. Оглушенные шумом дождя, вампиры побежали в сторону замка.

В это время, пока Филипп обсуждал с Брогмотом план застройки рынка, а Йева и Уильям бродили по Брасо-Дэнто, Эметта, попросив Базила заменить ее ненадолго, поднялась по ступенькам на пятый этаж и после короткого стука вошла в спальню к Леонардо.

Тот посмотрел на нежданного посетителя поначалу раздраженно, но увидев девушку, печально улыбнулся. Эметта, шелестя серым платьем и покачивая бедрами, подошла к кровати, на которой с книгой в руках лежал вампир, и протянула к нему руки.

— Лео, — нежно прошептала она, — я отпросилась, чтобы побыть с тобой.

Леонардо закрыл книгу, беспардонно отшвырнул ее в угол, и ловко соскочив с кровати, в один прыжок оказался рядом с девушкой. Эметта влюбленно смотрела на резко очерченные скулы, мужественный подбородок и тонкий нос, на повязку зеленого цвета, закрывающую один глаз. Она прильнула к нему и поцеловала. В глазу Лео разгорелся огонь желания — стал раздевать девушку, а та ему активно помогала. Он некоторое время любовался её неприкрытой наготой, потом разделся сам, подхватил Эметту на руки и отнес на кровать. После сделанного дела он перекатился на спину и задумчиво посмотрел в потолок, почесывая согнутую в колене ногу.

— Ты сегодня не в духе? — осторожно спросила девушка и принялась целовать Леонардо в губы, спустилась к шее, потом к груди и положила на нее голову, перебирая ловкими пальцами рыжеватые волосы чуть ниже его живота.

— С чего мне быть в духе? — вздохнул раздраженно Лео.

— Так, что случилось?

— По мнению отца, я не смог достойно ответить на письмо какому-то вождю из маленькой деревушки.

— И что в этом такого?

Леонардо обиженно пересказал девушке то, что произошло в кабинете.

— Не понимаю, зачем так поступать твоему отцу? Какая разница, как отвечать вождю богами забытой деревушки? — возмутилась Эметта.

— Вот и я о том же! — согласился Леонардо, но затем, прислушавшись, не поднимается ли по ступеням кто, продолжил уже более тихо. — Граф должен править, а не считать количество коров в деревнях!

Эметта громко и печально вздохнула.

— Твой отец так не думает, Лео, — грустно произнесла служанка и погладила рукой достоинство вампира. — Я слышала, как он обсуждал с Него смену наследника.

— Что? — Лео вскочил и сел сверху девушки, придавив ее и чуть тряся, словно выбивая ответ. — Что он говорил?

— Ну, я пошла узнавать, примет ли господин граф Брогмота, но когда подошла к двери, то услышала разговор. Ты же знаешь, дорогой, что у меня хороший слух, почти как у Старейшин! — гордо сказала девушка и попыталась выползти из-под вампира, но тот держал ее за плечи. Тогда Эметта просто откинулась на подушки. — Граф ругал тебя за плохое усердие в делах и обсуждал с Управителем обращение в Старейшину Йевы, а не тебя.

— Йеву, — вздохнул облегченно Леонардо и словно тяжелый мешок завалился на бок. — Слава богам, что Йеву, я уж было решил…

— А кого еще мог выбрать твой отец?

— Ты знаешь, когда рыбак вошел в кабинет в одежде Тастемара, первой моей мыслью было, что отец изменил свое мнение по поводу суда и решил усыновить этого простолюдина!

— Разве такое может быть? Но почему ты не переживаешь за сестру?

— Она женщина! Отец не будет передавать ей дар Гиффарда! Никто не пойдет за женщиной, потому что править должен мужчина — это всем известно. Женщины в этом мире должны либо рожать, либо служить мужчинам, — уверенно сказал Леонардо. — Я очень люблю свою сестру, но она мне не соперница в плане наследования.

— И все-таки, — Эметта поджала губы, промолчала, затем неуверенно и очень осторожно спросила, закинув ногу Лео на бедро. — А если твой отец поменяет решение?

— Не поменяет, — мотнул головой Лео. — Я постараюсь не злить его до суда.

— Ну, тогда попробуй быть таким, каким он тебя хочет видеть, — подсказала тихонько Эметта, изгибаясь от удовольствия, ибо Лео задумчиво гладил её по ноге и промеж бедер. — Тебе же нужно только дотерпеть до того, чтобы тебе передали кровь, а дальше…

— Да, дальше уже сам буду делать, что захочу.

— Да-да. Будешь делать, что захочешь.

— С каким же удовольствием я выпью этого деревенского болвана, ух! Одна ты меня поддерживаешь, любовь моя!

— Я же вижу то, чего не видят в тебе другие. — Эметта расплылась в острозубой улыбке и стала спускаться губами все ниже и ниже.

Настроение Леонардо поднялось, и он воспрял духом — случившееся в кабинете потеряло для него всякое значение. Он томно улыбнулся и стал предаваться честолюбивым мечтам, позволяя Эметте ласкать его.

Промокшие до нитки Йева и Уильям добрались до калитки, которую нехотя открыл охранник, прячущийся от дождя под козырьком воротной арки. Люд давно исчез с улиц, и мощный ливень барабанил по крышам домов, а потоки грязной воды, омывающие улицы, понеслись вниз по склону, за стены Брасо-Дэнто.

— Похоже, что в этом году сезон дождей начался до праздника Лионоры, — стуча зубами произнесла Йева. Ее трясло от холода, вода стекала с подола платья ручьями на каменный пол.

Вечерело. Тусклый свет факелов создавал мрачные полутени в пустом холле. На стенах висели гобелены с изображением воронов, а через весь длинный холл по полу тянулся длинная ковровая дорожка зеленого цвета. Слуги уже закончили свою работу и разошлись по комнатам, поэтому никто не попался на пути промокшей пары, пока они поднимались по ступеням на пятый этаж. Лишь гулкое эхо их шагов разносилось по коридору. Йева шмыгнула носом и сняла плащ, потяжелевший от воды.

— Спасибо за плащ.

Девушка дрожащей рукой схватилась за ручку двери, приоткрыла ее, заглянула внутрь и затем с тихим стоном медленно стала возвращаться к лестнице.

— Что случилось?

— Слуги принесли дрова для камина, но нужно его зажечь. — Дочь Филиппа стучала зубами, выбивая дробь.

Уильям с сожалением посмотрел на продрогшую девушку. Хотя и с него стекала ручьями вода, он чувствовал лишь легкий озноб, но не более.

— Всего-то камин нужно разжечь? — переспросил он, и получив кивок в ответ, добавил. — Так давай я разожгу! Зачем тебе спускаться к слугам?

Йева вошла в свою спальню, оставив дверь открытой. Уильям последовал за ней спокойным шагом и оглянулся. Комната была обставлена почти так же, как и остальные на этом этаже — мебель и ковры во всех спальнях верхнего яруса явно вышли из-под руки одних мастеров.

Впрочем, все же у каждой комнаты была своя атмосфера, отображающая характер ее владельца. Спальня Йевы, светлая и всегда прибранная, отличалась опрятностью: книги ровной стопочкой лежали на таком же столике, который стоял в гостевой комнате Уилла, наряды аккуратно сложены в платяном сундуке, и хозяйка расположила их в соответствии с цветом. Светлые гардины длиной до самого пола, из плотного материала, раздвинуты, а небольшая дубовая дверь вела на маленький балкончик.

Йева дрожащими руками закрыла шторы и заходила из угла в угол, потирая ладони, чтобы согреться. Уильям осмотрелся: на камине лежало огниво, сбоку, в углу, слуги натаскали дрова и мелкие хвойные ветки для растопки. Все было подготовлено, оставалось лишь разжечь огонь. Он положил в камин немного тоненьких и сухих веточек и разжег их огнивом. Пламя с треском расползлось, недовольно зарычало от того, что еда стала кончатся, и уже через пару минут вялый огонь стал ослабевать.

— Почему ты не подкладываешь поленья? Огонь же сейчас потухнет. — спросила замерзшая и ничего не понимающая Йева.

— Проверял, куда пойдет дым — в комнату или в дымоход.

Уильям подкинул еще веточки сосны, затем положил сверху крест на крест несколько дровишек, отчего пламя довольно затрещало.

— У вас в доме разве был камин?

— Нет, конечно. Но был на постоялом дворе купца Осгода. Я с пару недель там помогал чистить их, пока с Офуртгоса не вернулся отец Линайи.

— И что же случилось?

— Погнал меня в шею, не желая видеть близко у дома и на постоялом дворе. Еще и Управителю Постоялого двора влетело за то, что меня нанял. Так, Йева, я закончил. Доброй ночи!

С этими словами он встал, и с легкой грустью поглядывая на раздевающуюся девушку, вышел из спальни. Он тихо прикрыл дверь и направился в свою комнату, где тоже взялся за растопку камина. Уильям весь день вспоминал слова графа по поводу того, что он не против близости между Йевой и Уиллом. Но… Даже один факт того, что Филипп знал про их отношения и находился в соседней комнате, связывал его по рукам и ногам.