Д. Штольц – Преемственность (страница 48)

— Здесь спрячешься, — широко улыбнулся вампир и развел руки, охватив ими пространство небольшой камеры.

— Да я просто… кхм… сегодня много дел, отец покинул замок и весь день пробудет в городе, обсуждая с торговыми мастерами расширение рынка, а на мои плечи легла забота по ответам на всякие прошения… Так что, чтобы не бегать туда-сюда, я принесла сразу большой кувшин. — Дочь Филиппа тоже улыбнулась, но чуть смущённо, и убрала за ухо непокорную прядь коричнево-рыжих волос.

Она наполнила из кувшина кружку и села на второй стул, но тот от времени и сырости покосился, да так сильно, что стоять ровно ему было не суждено.

Недовольная Йева, не привыкшая к таким условиям, встала и окинув комнату взглядом поняла, что сесть ей больше некуда. Но Уильям подвинулся на кровати, и Йева устроилась рядом с ним.

Он прихлебнул кровь и погладил языком ломящие клыки.

— Чуть теплая, — облизнулся Уильям, когда напиток слегка ударил в голову, вызывая слабое чувство опьянения.

Перед его глазами всего лишь на мгновение промелькнула какая-то картина. Уильям моргнул, и странный образ сразу же растворился. В последнее время эти видения преследовали его после каждого приема крови. Рыбак поначалу не придавал им значения — они были слишком смазанными и мутными, но в последние дни ему стало казаться, что это походило на воспоминания чужих людей, пусть и рваные. И все же, неуверенный в своих ощущениях, Уильям пока молчал и ничего не спрашивал ни у Йевы, ни у Филиппа, который стал редким гостем в его темнице.

— Да, при мне брали из одного бунтаря, которого вчера приволокли в тюрьму. Уильям, отец вчера как раз вернулся из поездки на север, в которую сорвался из-за мятежа. Он сказал, что через несколько недель, когда пойдут дожди, переведет тебя в верхние комнаты.

— Ничего себе, — удивился Уильям.

— Ты уже, наверное, думал, что останешься здесь до самого суда?

— Если честно, то да. Я не стремлюсь куда-то из этой камеры, да и граф в последние пару недель перестал заходить. Я уж было решил, что он слишком занят.

— Занят, Уильям, — подтвердила Йева, забирая из рук мужчины кружку, которую он наполнил и ей. — Но когда начнутся дожди, то осенью в этой камере станет совсем промозгло и сыро из-за её расположения.

— Понятно. Скорее бы суд уже.

Йева вздрогнула, это не укрылось от наблюдательного взгляда парня, он повернул голову к девушке, которая сидела совсем рядом, так что они соприкасались плечами.

— Что такое, Йева?

— А что будет после суда… Куда ты пойдешь, Уилл? — спросила Йева, пытаясь скрыть дрожь в голосе, и отвела глаза влево.

С какой легкостью рассуждает этот бедняга о суде, на котором его должен лишить жизни тот, кто приютил и дал ему кров. Но Уильям-то об этом не знал.

— Я не знаю… Наверное, вернусь в Брасо-Дэнто, постараюсь устроиться здесь помощником лекаря либо писарем, сниму комнатушку и буду жить, — чуть мечтательно произнес Уильям. — Может, буду иногда встречать тебя, кто знает… Накоплю денег, попытаюсь найти хорошего целителя для матушки, а дальше… Но слишком туманно все с этим судом, я не знаю законов Совета.

Йева с грустной улыбкой повернулась к нему и, заметив в уголке его губ пятно крови, инстинктивно вытерла его легким касанием пальцев. Потом, когда поняла, что сделала, одернула руку, но Уильям взял ее ладонь в свою. Они оба замерли, встретившись слегка хмельными от выпитой крови взглядами. Уильям с нежностью в глазах посмотрел на хрупкую девушку, поднес ее ладонь к губам и поцеловал. Он потер ее пальцы своими. В темноте девушка тихонько вздохнула и подняла другую руку, погладила его по заросшей щетиной щеке. Свободной рукой Уильям подтянул Йеву ближе к себе, и их губы сомкнулись в долгом страстном поцелуе.

Она привстала, а он привлек её еще ближе и усадил себе на колени. Девушка обвила его шею руками, а Уильям принялся осыпать ее поцелуями, спустился к шее, нежно ласкал ее пальцами и губами. Йева шумно выдохнула.

Этот звук подействовал на молодого вампира отрезвляюще. Он вздрогнул, резко побледнел и, пересадив девушку на кровать, вскочил.

— Ради всех богов, Йева, мы должны остановиться, пока в моей дурной голове еще звучит глас разума! Выйди из комнаты, иначе я сейчас потеряю над собой контроль. — Уилл заметался по комнате подобно дикому зверю в клетке и тяжело задышал.

— Так потеряй, — последовал тихий ответ.

После этих слов Уильям замер, как вкопанный посреди комнаты, безумно посмотрел на Йеву.

— Но так нельзя! Твой же отец приютил меня. Как я могу спать с его дочерью!?

— Можешь, — раскрасневшаяся девушка улыбнулась, — это же не ты пришел ко мне, а я к тебе. Сколько ж нам еще терпеть? Всю весну и половину лета нас тянуло друг к другу…

Уильям быстрым шагом вернулся к кровати, придавил Йеву к подушкам своим телом, поцеловал ее и полез рукой под платье. Девушка стала стаскивать с мужчины рубаху, потом помогла снять с себя сначала верхнее платье, завязки которого долго не поддавались, потом нижнее. Наконец, освободившись от всех одежд Уильям подтянул бедра девушки к своим. Он был голоден, но голод этот был совсем иного толка.

Когда небо начало сереть, приближая рассветный час, двое обнимались, пытаясь поместиться на узкой деревянной кровати. Уильям, прижимая к себе худенькое и стройное тело Йевы, гладил ее по волосам. Девушка, в свою очередь, лежала, сложив руки у груди и уткнувшись в его шею носом.

— Ну вот, и как мне теперь в глаза твоему отцу смотреть? — с тяжелым, но счастливым вздохом спросил он.

— Чем думал отец, когда пожалел вечно жалующегося на все Него и отправил вместо него свою молодую дочь?

Уильям хоть и не видел её лица, но по тону понял, что девушка улыбается.

— Он наверняка рассчитывал на мое благородство, которого, как оказалось, нет…

— Ты и так держался долго… Сколько ты уже здесь? С середины весны, а вот сейчас середина лета.

— Быстро летит время, — вздохнул Уильям. — Еще недавно я строил планы по свадьбе с невестой, а сейчас обнимаю и целую уже другую…

— Ты мне так и не рассказал о ней, Уилл.

— Отец ничего тебе не говорил?

— Нет, — мотнула головой Йева и тепло посмотрела на обнимающего ее вампира, погладила его по спине. — Он умеет хранить тайны. Так кто она была? Когда мы с Лео ждали отца в Вардах, мы наводили справки о тебе, расспрашивали твоего брата, Большого Пуди и еще парочку людей. И ни слова не было ни о какой девушке.

— А никто и не был в курсе про наши отношения. Я знал Линайю очень давно, мы всегда вместе играли, когда я жил еще в Больших Вардах при храме. После пожара мы переехали в Вардцы, и ее отец, очень обеспеченный человек, запретил нам общаться. Он и ранее не одобрял ее игр со мной, но мой отец имел хорошую репутацию и служил богу Ямесу, так что купец Осгод терпел это. Уже тогда меня чудаком называли, потому что не любил играть с мальчишками, а больше предпочитал общение со старым Служителем, который грамоте учил. Ну и с Линайей играл.

— Потом ты с Кельпи познакомился?

— Да, и она словно вытеснила всех остальных. Я каждый день приходил на берег и ждал, когда же уйдет мой брат, чтобы Вериатель могла выбраться из реки. Мои ровесники уже невест выбирали, а мне никто не нужен был, кроме нее. А после того, как… Ну…

— Что ну? — Йева чуть отодвинулась от Уильяма, чтобы увидеть его лицо, но едва не упала с кровати. Но он вовремя подхватил её и прижал к себе, рассмеявшись. А после устроил её между собой и стеной.

— Переспал я с Кельпи один раз, Йева. — Глаза Уильяма блеснули.

— Не может быть, — охнула Йева. — Но она же кобыла! Ты с лошадью спал?

— Нет, нет… — расхохотался Уилл, когда понял, что Йева и о человеческом обличье Кельпи не в курсе. — Да не с кобылой. Вериатель человеком всегда оборачивалась, очень красивой девушкой.

— Фух, ты в моих глазах сейчас чуть сумасшедшим не стал. Так, а дальше что?

— После того дня Кельпи пропала, и на следующий день я встретил Линайю, которую на лето отправили к тетушке. Несмотря на то, что у меня за плечами была уже слава чокнутого, ее это не смутило. Мы три года просто тайно встречались, а когда ей стукнуло восемнадцать, то к ней повадились толпами женихи.

— Почему? — удивилась Йева.

— В Офурте есть древний обычай, гласящий о том, что если девушка не выбрала себе суженного до восемнадцати лет, то к ней через ее родителей может попытаться посвататься любой мужчина. Мы думали сбежать тогда в Офуртгос, потому что знали, что Осгод не даст одобрения на брак со мной, но как раз в ту зиму матушка очень сильно заболела… Она и раньше болела, но именно в тот год ей стало особенно плохо. Малик не хотел заниматься ей и готовить отвар со сбора, который делала бабушка Удда, а на себя матушка махнула рукой и причитала, мол, помру и помру. И я не смог покинуть родной дом. Линайя все понимала и согласилась подождать. Нам повезло, что Осгод любил ее безумно и шел на поводу, позволял ей выбирать женихов и все ждал и ждал. Это было нам на руку. Я подкопил даренов, да и Линайя отложила тоже некоторую сумму, хотя я ей запрещал. В общем, в день Аарда я узнал, что Осгод больше не хочет ждать и заставляет ее выйти замуж за сына вождя. Это была бы хорошая партия для нее. Линайя просила меня в этот же день сбежать, взять накопления, бросить все и рвануть в Офуртгос…