Д. Штольц – Искра войны (страница 87)
— Вы уже никому не верите… Даже мне… — сочувственно заметил герцог. — С самого моего появления, Юлиан, вы ожидали от меня подлого удара и готовы были ответить на него. Не просто так вы не отходите от своей кобылицы, рассуждая, что она поможет вам при схватке со мной, если это произойдет. А я, между прочим, один из немногих ваших истинных друзей…
— Извините, но жизнь доказала мне, что веры нет даже друзьям, потому что им предать проще всего.
Юлиан усмехнулся, сглотнул и неосознанно потянулся к Вериатели, пропустив между пальцами ее шелковистую гриву. Та, доселе застывшая, встрепенулась и снова попробовала обратить внимание избранника на себя. Впрочем, это не возымело эффекта: Юлиан пристально смотрел на Горрона.
— Так что привело вас сюда, господин Донталь?
— Хорошо, обманывать не стану, хотя и сказанное мной ранее не было обманом. Просто мой ответ вам не понравится. Наш общий друг Филипп фон де Тастемара печется о вас, поэтому по его просьбе я заехал и к вам, чтобы поговорить о нем.
— У Тастемара до сих пор зудит от суда?
— Хочу заметить, что, помимо недоверчивости, вы стали жестоким. Где же тот добряк Уильям?
— Такова жизнь, — сухо закончил Юлиан.
— Жалко, жалко… А я как раз хотел убедить вас бежать к Филиппу. Он бы укрыл вас от любых невзгод и помог. Бросить все прямо сейчас, на этом слове. И бежать к нему… — И Горрон взглянул на демоницу, которая замерла и словно тоже ждала ответа. — Но по вашему лицу, Юлиан, я уже вижу, что даже на пороге смерти вы этого не сделаете.
— Господин Донталь. Зачем вы бередите прошлое… Я хотел обсудить с вами совсем другое, то, что происходит со мной сейчас! Выслушайте меня!
— А нужно ли, если я уже даю вам готовое решение?
— Так быстро? — Юлиан вздернул брови.
— Это опыт… С годами начинаешь понимать причину болезни, едва завидев больного. А у вас глаза именно больные, лихорадочные, Юлиан. Вы сами себя загоняете в ловушку, не желая возвращаться к прошлому. Даже имена, как маски, носите поддельные, чтобы казаться кем-то другим, однако носите паршиво, потому что передо мной сейчас стоит никак не Юлиан де Лилле Адан, а Уильям из Малых Вардцев — деревенский рыбак с коробом. Вы так боитесь своего прошлого, что бежите куда-то не оглядываясь. Именно поэтому я и предложил вам вернуться туда, где все и началось. Однако, видимо, еще не пришло время. Нужно отпустить ситуацию — вы выберете свой путь сами.
Вериатель забила копытами.
— Господин Донталь, что вы такое говорите… — хотел сказать Юлиан, но вскрикнул. — Ай, Вериатель, да что с тобой!
Не выдержав, кельпи заржала и ухватилась желтыми зубами за шаперон, едва не сорвав его вместе с волосами. Горрон наблюдал за этим с полуулыбкой, и в глазах его блестело отражение луны, делая весь облик вампира пугающим. Отвлекшись от того, как происходит отвоевывание шаперона, он бросил быстрый взгляд в сторону башни Ученого приюта и отвесил изящный поклон.
— Прошу извинить меня, — сказал Горрон, — но мне пора. Так много дел и так мало времени! Раз уж вы отвергли мое предложение, то желаю вам, Юлиан, разобраться во всем происходящем в одиночку. Однако будьте осторожны здесь, на Юге, потому что Юг опасен и все его красоты и богатства так кружат голову, что ее легко потерять.
— Подождите! Не уходите!
В небесах вдруг сверкнула молния. Юлиан вскинул голову, не понимая, откуда зимой гроза, и обнаружил, что сверкнуло не в небе, а в башне Ученого приюта. Вторя вспышке, зазвенело стекло. Окно на четвертом этаже разбилось вдребезги, и оттуда вылетел человек в чародейском балахоне. С воплями он рухнул на высокий платан, сломал себе хребет с жутким хрустом, провалился в ветвях, отчего те затрещали, и упал навзничь — уже бездыханный.
Юлиан вздрогнул и посмотрел наверх, где из окна продолжали бить вспышки молний, а потом и огня. До чутких ушей донеслись крики.
— Абесибо, — понял он.
— Кажется, не все спокойно во дворце, — улыбнулся Горрон, разглядывая встревоженное лицо молодого старейшины. — Я бы на вашем месте поспешил скрыться. Судя по всему, какой-то ловкий малый решил сделать из дворца… факел.
На последнем слове вспыхнуло не только из окна Ученого приюта, но и в ратуше, где находился зал с пирующими. Вериатель от этого жалобно заржала, а Юлиан сжал челюсти и судорожно забегал глазами по саду, переводя взгляд то на деревья, то на вспыхнувший дворец. Прочтя сомнение в его глазах, Горрон де Донталь развернулся и неторопливым шагом направился к дворцу.
— Куда вы, господин Донталь?
— Как куда? Из сада можно выбраться лишь через дворец — туда и ведет мой путь. И на этом пути я гляну на столь невероятное зрелище, — отозвался герцог, уже подходя к кустам. — Нечасто увидишь, как вырезают королевскую семью и весь консулат. Ах, до чего же любопытно…
Голос Горрона затих в кустах, и герцог исчез словно тень. Юлиан, нервно поглаживая гриву своей демоницы, поглядел на нее.
— Вериателюшка… Вериателюшка… Жди меня, я скоро приду.
И пока Вериатель протяжно ржала, горестно и моляще, он кинулся от нее напролом через сад, к дворцу. Юлиан побежал к двери, из которой незадолго до этого вышел. Где-то все ближе раздавались крики, прорывавшиеся сквозь стекла. Из сада внутрь можно было попасть либо через окна первого этажа, которые располагались на высоте трех васо, либо через ратушу, куда сначала и побежал Юлиан. Там он схватился за железную дверь, но она оказалась намертво заперта. Тогда он налег на нее плечом, но и тут не вышло. Вспомнив мага, сторожащего вход, он выругался и отошел — значит, ловушка.
Юлиан пытался найти взором Горрона, но след его пропал.
Тогда он схватился за камень, разбил окно, звук показался тишиной по сравнению с теми криками и воплями, которые доносились изнутри. Разбежавшись, он подпрыгнул, ухватился за выступ окна и вполз в один из кабинетов. Устремившись к его двери, Юлиан сначала вслушался в коридор. Толпа, которая была в пировальном зале, похоже, только добежала сюда. Кто-то уже бился в ту самую запертую железную дверь, ведущую в сад.
Истеричные крики о помощи слились в единый вопль. Снова натужный скрип железной двери, которая была заперта, — теперь ее пытались выбить. Затем подступающий далекий гул, будто рычит в пещерах проснувшийся дракон. Предчувствуя недоброе, Юлиан закрыл только что отворенную им дверь, когда вдруг по коридорам, рокоча, стремительно пронеслись столпы огня.
Они гудели и гудели в коридорах, зло рокотали и жгли с шипением все на своем пути.
Снова вопли, угасающие, прямо за дверью. Кто-то попытался вломиться к вампиру, но не успел. Запах паленого мяса. Тихие стоны, и теперь никто никуда не бежал. Ноги Юлиана лизнули языки пламени, и он скинул затлевшую туфлю. Распахнув дверь, он увидел обожженные трупы. К празднику дворец украсили напольными коврами, вывесили гобелены, достали все самое яркое и цветастое — и все это сейчас заполыхало, а то, что не загорелось, затлело, испуская едкий дым. Некоторые придворные были еще живы и стонали, были и те, кто в пьяном угаре не понимал, что происходит. Однако, не найдя среди них никого близко знакомого, вампир переступил через одного аристократа из Аль’Маринна и кинулся по лестнице, на которой вовсю горела дорожка. Оттуда — еще выше, ища по дороге глазами хоть какое-то оружие, пока не нашел его на трупе одного из знатных гостей из Нор’Мастри.
Вынув саблю из тлеющих ножен, Юлиан побежал по пустым коридорам к залам, где проходило пиршество. Навстречу ему порой кидались из комнат обезумевшие люди, искавшие выход. Кто-то сбивал с себя пламя.
Из-за угла донесся топот — оттуда, задыхаясь от дыма, выскочил помощник капитана гвардии, оборотень Сирагро, с которым бежало несколько обращенных волков с подпаленной шерстью. С непокрытой головой, яростный и обозленный, он впился глазами в Юлиана, также хватаясь за рукоять меча, пока наконец не узнал его.
Волки окружили вампира.
— Где достопочтенный? — рыкнул Сирагро.
— Советник? Я не знаю!
— Тогда убирайся на улицу! Там… Там есть кто-нибудь еще?!
И Сирагро, указав пальцем за спину Юлиана, закашлялся, уткнулся лицом в рукав, чтобы не дышать черным дымом, который стремительно заполнял коридоры. Языки пламени лизали картины, ковры, гобелены и трещали. От жары волки высунули языки и тревожно принюхивались, нервно кружа вокруг командующего.
— Многие умерли. Огненный шторм! — ответил Юлиан. — Где Абесибо? В зале?
— Нет, его там не было! Это кто-то из его прихвостней пустил огонь. Абесибо там, где и остальные изменщики. Пробивается в Коронный дом!
— Так король жив?
— Да, я же оттуда! Он успел с гвардией скрыться в Коронном доме. Они все ушли на штурм башни. Помоги найти выживших! И в сад их, к реке! Мы соберемся там и атакуем со стороны залов, когда прибудет гвардия!
— Кого ты атакуешь, болван, если здесь скоро будет дым колом стоять? — крикнул Юлиан. — Из сада уже не попасть в башни.
Сирагро растерялся. Он об этом не подумал.
— Чертовщина… Тогда хотя бы спасти тех, кого можно! И в сад их. А наши уже атакуют со звоном колоколов на площади. Скоро прибудет еще гвардия. Стой. Стой! Куда побежал! Там все мертвы! Позади все мертвы!
Однако Юлиан уже несся по коридорам туда, где шло побоище. Сирагро же, махнув рукой, отдал приказ своим, и маленький отряд из оборотней скрылся в коридорах, чтобы найти еще выживших и собраться в саду. Волки бежали впереди, водили ушами и слушали окружение.