Д. Штольц – Искра войны (страница 86)

«Снова темные дела старика, который умудряется ведать то, что происходит за много миль отсюда. И все это благодаря наемникам. Я был прав. Однако жаль, что я так и не проник в разгадку этой тайны», — думал Юлиан.

И, желая исполнить данное себе обещание, он устремился дальше по коридору, чтобы оттуда выйти в сад к реке.

Если бы он знал, что было в письме, написанном Латхусом, то не шел бы, а бежал к реке, прочь от опасности, потому что послание содержало в себе слова «Ноэль», «Юлиан де Лилле Адан» и «старейшина». Но он шел нарочито медленно, запоминая все повороты, вдыхая запах дворца, слушая отдаленный гул голосов и сожалея, что покинул дворец, не выведав ни «незримого» предателя, ни секретов советника.

Близился выход в сад. Вот поворот, ведущий к полукруглой двери: толстой, укрепленной железом в несколько слоев — такая выдержит и осаду. У этой двери на лавочке под сильфовским фонарем сидел один из магов, а подле него стоял караул. Юлиан как ни в чем не бывало прошел мимо и разглядел, что чародей клюет носом, посапывая.

Он сказал страже, что желает прогуляться в саду.

— Только недолго, — отозвался один из охранников.

— Почему?

— Приказ не наводнять сад толпищей. Небезопасно. Как захотите попасть назад, постучите три раза. Выглянем в окно двери.

— Хорошо.

Юлиана выпустили во внутренний сад. Он кинул последний взгляд на мага, который отчего-то решил отдохнуть у караула, прикидываясь пьяным, хотя от него совсем не пахло вином, и вышел. Сзади загремел засов, и дверь захлопнулась.

Попасть в этот сад Отцов возможно было лишь через дворец. С трех сторон он был подперт его башнями и только на северо-востоке упирался обрывом в реку Химей. Сейчас здесь стояла тишина. Над Элегиаром сияла бледная луна, изредка прячась за небольшими рваными облаками. Дул холодный ветер, но снега не было. И оттого сад был черен. От железной двери, из которой вышел Юлиан, тянулась выложенная гранитной плиткой дорожка, проходящая под аркадой из лоз. Дорожку окаймляли каменные колонны. Между колоннами, как и на аллее Праотцов, стояли статуи, только поменьше. Однако это были не боги, хотя и этих чтили и любили, — это были чиновники и короли, заслужившие стоять в саду и смотреть глазницами из мрамора на все вокруг. Здесь, среди плеяды великих, после своей смерти желал оказаться и честолюбивый Илла. И Юлиан отчего-то вдруг живо представил, где воздвигнут его статую в тяжелых парчовых одеждах и с тростью — вот прямо здесь, между шпалерами с бугенвиллиями, рядом с предшественником Чаурсием. Вместо плешивой бороды каменному советнику сделают бороду роскошную, с завитушками, а вместо злого выражения лица — добрейшее, словно его обладатель всю жизнь положил на помощь беднякам.

Юлиан вдохнул холодный воздух. Это отрезвило его от дворцовой праздности, и он зашагал куда бодрее. Он шел вдоль башни Ученого приюта, нависшей над ним. Башня была черной, окна в ней тоже были темны, и только на четвертом этаже из окон лился свет — там проходил консилиум.

«Прощай, Габелий», — подумал северянин, поднимая голову и разглядывая каменные уступы с окнами, за которыми должен сидеть толстяк-маг.

Наконец дорожка вывела к обрыву. Из-под тени деревьев Юлиан ступил на открытую площадку, огороженную мраморными перилами. Опершись о перила, он склонил голову и разглядел, как внизу спокойно течет великая река Химей. Луна играла на ее зеркальной глади. Еще некоторое время Юлиан любовался красотой этого вида. Звать Вериатель он не стал. Он знал, что она придет сама, и ждал ее появления с придыханием. Их встречи были регулярными, за что он был благодарен Илле, ведь тот сдержал обещание. Но демоница была так безучастна, так грустна там: и на берегу скрытого в пещерах озера, и у Пущи Праотцов, — что Юлиану хотелось увидеть ее неукротимой и грозной, как прежде.

И он увидел. Кельпи выпрыгнула из воды, встала копытами на гладь реки и приветственно заржала, погарцевала. Красиво вскинув голову, Вериатель оттолкнулась от полотна реки, скакнула в огромном прыжке на обрыв, за перила. Щеки Юлиана обожгло каплями ледяной речной воды, когда демоница тряхнула своей гривой. Ее упругие ноги не переставали отплясывать дробь от радости встречи, а ноздри раздувались так, будто оттуда сейчас вырвется не вода, а пламя.

Из глубин Химей донеслось еще одно ржание. Однако Мафейка лишь мельком показалась из воды, вынырнув ненадолго. Она была дикой и боялась всего людского, а оттого сад ее пугал и злил одновременно. Именно поэтому буйная демоница решила дождаться в воде и только приветственно и очень живо фыркала водой.

Юлиан приласкал мокрую гриву темно-мышастой лошади и поцеловал ее в теплую морду, отчего кобыла игриво мотнула головой.

— Я тоже соскучился по тебе такой, Вериателюшка… На Север, мы уйдем на Север… Как ты того и хотела.

Юлиан посмотрел на браслет на руке и решил, что избавится от него позже: держаться за скачущую кобылу одной рукой неудобно. Тем более Вериатель стала настойчиво тянуть его за рукав, хватаясь зубами. Ей уже самой не терпелось увезти своего избранника подальше от бед. Тот уж было напрягся, чтобы запрыгнуть на ее спину, как вдруг увидел темный силуэт среди черных стволов платанов. Силуэт стоял не шевелясь, укрытый тенями. Но Юлиан увидел яркие голубые глаза, белое лицо и темные пряди, которые выбивались из-под шаперона.

— Господин Донталь? — искренне удивился он. Вот уж кого он не ожидал здесь увидеть, так это герцога.

Фигура вышла из тени, подставилась под свет луны, но от этого не стала менее пугающей. Откуда Горрон здесь, в Элегиаре? Уж не мимик ли это? Уж не плод ли больного воображения?

— Не разглядывайте меня с таким удивлением, Юлиан. Я — это я, самый что ни на есть настоящий, — улыбнулся герцог.

Юлиан приблизился к Горрону и пожал тому руку. Ладонь была мягкой, но крепкой — в теле гостя чувствовалась затаенная сила. Нет, точно не мимик. Тем более гость свободно произнес фразу на Хор’Афе, а это было под силу либо высшему демону, либо очень опытному демонологу, посвятившему всю жизнь изучению языка.

Вериатель вдруг сделалась недовольной и зло захрипела, но гость взглянул на нее без страха и подошел ближе, не боясь.

— Как вы сюда попали? — спросил Юлиан.

— По просьбе нашего главы Летэ фон де Форанцисса, — отозвался герцог. — Однако ваша мать рассказывала, что вы отправились на Юг попутешествовать. Поэтому, когда я узнал о некоем Вестнике Гаара по имени Юлиан, который прибыл из Ноэля и был удивительно похож на чистокровнейшего северянина, то любопытство взяло верх, и я заехал пообщаться с вами.

На Горроне были южные шаровары и рубаха, а на правой руке сверкал серебром наплечник. Не родись герцог белолицым и синеглазым, можно было бы счесть его за местного аристократа.

«Как же он ловко перевоплощается, чувствуя себя везде как рыба в воде», — отметил про себя Юлиан, невольно поражаясь такой способности.

— И вы здесь только из любопытства? — поинтересовался он.

— Любопытство, мой друг, это единственное, что держит меня здесь и будет держать, пока я собственными глазами не увижу конец этого мира. — И Горрон обаятельно улыбнулся, сверкнув клыками.

Вериатель же, недовольно фыркнув, скакнула боком, призывая сесть на нее, но Юлиан не отреагировал. Тогда она боднула красивым лбом своего избранника. Но и в ответ он лишь погладил ее и чуть отодвинул.

— Куда лежит ваш путь?

— Как пообщаюсь с вами, Юлиан, то отправлюсь в Нор’Эгус. Поговаривают, где-то там обитают, прячась, другие старейшины, и мне следует отыскать их, чтобы познакомиться.

— Ваше путешествие будет опасным. Нор’Эгус сейчас воюет с Нор’Мастри, а вскоре к войне присоединится Элейгия. Королевства собирает у себя всех магов, и каждый из них может обнаружить ненароком бессмертного.

— Однако вы сами здесь, в Элегиаре, в сердце магии.

— Хм… — Юлиан нахмурился. — Я оказался здесь не по своей воле…

— Вас привели?

— Можно сказать и так. Это какая-то игра, в которую меня вовлекли. Я чувствую это, но не понимаю инструмента, которым они пользуются, и, самое главное, — цели. Сначала я считал, что мне это кажется. Но теперь уверен, что матуш… госпожа Лилле Адан вынашивает планы, в которые меня не посвящает, а в помощниках у нее один из величайших магов, о котором тоже никто не ведает.

— И поэтому вы остались здесь, куда вас привели и где в любой момент могут использовать для своего плана? Опрометчиво. И куда опаснее моего путешествия. Почему, если чувствуете угрозу, не убегаете?

— А куда мне бежать, господин Донталь? К Летэ, который обязан Лилле Адан жизнью? Что я ему скажу, пока у меня на руках нет доказательств? Или к… — лицо мужчины передернулось от ненависти, — господину Тастемара?

— Филипп всем сердцем хотел бы вас увидеть, — неожиданно серьезно сказал Горрон.

— Ох да, всем сердцем… — Юлиан ухмыльнулся. — Хоть он и был прав насчет графини Лилле Адан, но не пойду я к нему. Признаться, хотелось бы бежать куда глаза глядят, чтобы потеряться от тех, кто привел меня сюда, и позже с новыми силами начать искать ответ. Сперва я хотел сойтись с вами. Однако, как видите, судьба сама распорядилась — и вы уже стоите передо мной. Или и это неспроста? — и он вскинул взгляд на герцога.

Герцог тоже оглядел Юлиана, отметил его напряженную позу, его руку, готовую в один миг выхватить кинжал из ножен.