Д. Штольц – Искра войны (страница 38)
— Можно. Здесь стоит барьер.
— Пришел ответ.
— Оттуда? — Абесибо кивнул в сторону юго-запада.
— Да. Со слов посланника они готовы поддержать вас при необходимости.
— Хорошо. — И, едва пересилив гордыню, архимаг добавил: — Спасибо, Мартиан. Ты славно потрудился.
Губы Мартиана растянулись в красивой благодарной улыбке, а Абесибо, вскрыв безликую печать, напряженно вчитался в содержание письма. В это время луна высоко светила над Элегиаром, а в башне, которая освещалась лишь на высоких этажах, вершились скрытые дела, которым суждено будет оставить отпечаток в истории.
Глава 10. Потерянная душа
Дело близилось к закату. Юлиан сидел в углу таверны трущоб, одной из многих, и вяло смотрел на застывшую в кружке кровь. Немного потряс ее — напиток густо всколыхнулся, и Юлиан скривился. Прошел сезон, лето уже сменило весну, но о Момо до сих пор ни слуху ни духу. Люди Иллы, по словам старика, так и не смогли обнаружить следов мимика. Тот пропал как в воду канул. Он был портным, и поэтому ищейки осмотрели каждую лавку, швейную, каждого ремесленника, но все тщетно.
А ближе к концу весны выяснилось, что от лица Юлиана были взяты еще несколько мелких займов, правда, без таких горестных последствий в виде обрюхаченной дочери торговца.
Юлиан выпил содержимое кружки. Он уже собрался было пойти в следующую харчевню, кварталом дальше, чтобы снова не найти того, кого искал долгое время… Но тут в помещение вошла высокая фигура.
— Да, да, я только что оттуда! — возвестил знакомый голос.
Незнакомец в плаще обнял за талию пухленькую девицу, которая следовала за ним. Пара уселась за столики в углу. Где-то рядом запел менестрель, и прибывший с улыбкой обернулся, обвел взглядом помещение, а взору Юлиана предстало собственное лицо. Он едва не сорвался с места, но усилием воли потушил в себе волнение и прислушался, напряженный. Надвинув капюшон сильнее, веномансер чуть сгорбился, чтобы казаться ниже.
— И как же там, на Севере? — прощебетала девица, широко распахнув глаза.
— Ах, холодно, моя дорогая Сцалхия, — ответил двойник, без зазрения совести пялясь на пышные девичьи достоинства. — Пустыня изо льда. Там вечная зима: ни цветочка, ни тростинки. Я скучал в заснеженных горах, выживал и боролся с чудищами!
— С какими чудищами?
Двойник задумался, впрочем, ненадолго.
— Чертята!
— Всего-навсего? — прыснула от смеха девушка.
— Так они огромные! И их много. Они свирепы и дики. А еще драконы. Ты видела когда-нибудь драконов, красавица моя? Этих жутких тварей из сказок. У них крылья аж до небес, как у фениксов. Я не мог выйти из дома без копья и лука!
— И как же ты выжил?
— Ох, тяжко там было, прелесть моя. Одиноко. Но я, между прочим, сразил одного дракона в честном бою.
— Сам? — воскликнула наивная девица.
— Конечно! — гордо хмыкнул двойник и мужественно выдвинул челюсть. — Затем я бросился на спор в воды Черной Найги, переплыл их и навсегда ушел на Юг, в земли, где живут самые красивые барышни! И не прогадал. Самая красивая сейчас смотрит на меня. Видели бы это мои друзья-северяне, они бы восхвалили тебя на их северной речи.
— И что бы они сказали? — томно шепнула девушка.
—
— О боги, до чего же таинственен и прекрасен этот северный язык!
— Да, да, мое солнышко. Может, покажешь, где живешь, и я открою тебе все тайны северного языка?
Двойник широко улыбнулся, но тут же почувствовал, как на его плечо легла крепкая рука. Резко побледнела Сцалхия.
— Что же это, Абарай… — прошептала она.
Тот, кого назвали Абараем, обернулся и поднял глаза. Над ним, мрачно улыбаясь с оскалом клыков, стоял Юлиан. Рукава его были закатаны, и вид у него был злобный-презлобный, торжествующий.
— Ну что, авар-пур-пур, знаток северного языка, — хохотнул Юлиан. — Выйдем поговорим?
— Чего-то не хочется, почтенный… — мимик втянул голову в плечи. — Можно я здесь посижу?
Юлиан еще раз злорадно хохотнул, чувствуя близость расправы, схватил мимика за шкирку, приподнял с рухнувшего стула и потряс.
— Значит, больше не будешь в моем облике расхаживать? Так ты говорил, да? Значит, проблем мне не доставишь, паскуда?!
— Я в первый раз использовал! — испуганно заверещал Момо, чувствуя, как ворот рубахи натягивается все сильнее и душит его. — Ну я же мужчина простой. Вижу красивую женщину, сразу знакомлюсь. Поймите!
Оба перевели взгляд на испуганную девицу, которая притихла и хлопала глазами, разглядывая двух совершенно одинаковых мужчин, только у одного были клыки. Юлиан оценил девушку — страшненькая. Да уж, усмехнулся он про себя, вкус у мимика был своеобразный.
Между тем от стойки таверны отделился грузный мужчина. Колыхая пузом из стороны в сторону, он подошел к Момо и Юлиану и упер руки в боки.
— Эй, ребятки… Устраивайте свои братские разборки не здесь, а на улице. Это приличная таверна. Нам тут проблемы с городским управлением не нужны. А то еще одобрительной грамоты лишат!
Юлиан схватил пищащего Момо за шкирку и поволок к выходу. Длинные ноги мимика пытались зацепиться за пол, чтобы хоть как-то остановить движение, но Юлиан был непреклонен. И так и эдак изворачивался двойник, кряхтел, пытался звать на помощь сиплым голосом, но, конечно, ему никто не помог. На обоих с интересом смотрел весь сброд харчевни. Пока вдруг Момо внезапно что-то не вспомнил и схватился за пояс, где висел увесистый кошель, будто заявляющий, что его владелец — обеспеченный горожанин.
— Подождите… — закричал Момо, хватаясь за шнуры кошеля. — Не надо! Отпустите! Я скажу… Скажу, где клад!
Стоило Юлиану с неверящей ухмылкой обернуться к нему, как мимик выбросил вперед руку. Но вместо монет из кожаного мешочка полетел песок, и, отшатнувшись и закрыв рукой глаза, вампир вскрикнул. Вырвавшийся Момо тут же юркнул к выходу и опрокинул служанку с подносом. Пиво с кашами шмякнулось на пол со стуком разбитых глиняных кружек, а служанка, вскрикнув, упала. Момо споткнулся уже у порога, завопил оттого, как больно налег плечом на железный крюк, на котором висел потушенный светильник, но все-таки вывалился из таверны. И помчался во весь опор. Очистив глаза от песка, Юлиан перескочил через распластавшуюся на полу девушку, откинул как пушинку в сторону охранника и выбежал на улицу. Огляделся, учащенно моргая. На него уставились десятки пар удивленных глаз, которые услышали грохот и предвосхищали драку.
Но Момо среди толпы не было. Юлиан впился колючим взглядом в окружение. От перекрестка расходились лучами в стороны четыре улочки, и, заприметив край нырнувшего за угол плаща, вампир бросился туда же. Небрежно оттолкнув прокаженного с колокольчиками на черном плаще, который исходил неосмысленной бранью, он вбежал в проулок. Сгущались сумерки. Мостовые пустели, закрывались таверны, магазинчики, цеха. По ночам работали лишь те заведения, которые имели одобрительные грамоты. Люд растекался по улочкам, теряясь в домах. Зажигались свечи, хлопали ставни. Улочка, в которую ввалился Юлиан, ветвилась на многочисленные внутренние дворики-пятачки, петляла меж тесно стоящих домов.
Вампир напрягся, чувствуя, как клокочет в нем ярость, и принюхался, пытаясь различить сквозь смрад запах мимика. Затем побежал вперед, вертя головой по сторонам. Пробежал один поворот, почувствовал, как запах истончился, вернулся и нырнул вправо. Тесная улочка, еще
Запах вел его. Вынырнув из удушливого облака проулков к овощному рынку, он огляделся. По мостовой толкалась толпа, гремели прилавками торговцы, сворачивая их. Вдали зазвенели колокола — наступало время тишины. Люд заторопился, толкаясь локтями, чтобы успеть ко второму звону разойтись по домам. Ревели мулы, которых вели из города с пустыми корзинами, чтобы вернуться уже на следующий день с поклажей перца, огурцов, зелени, фасоли и всем тем, чем торгуют на овощных рынках.
Где же Момо? Пытается сбить со следа, растворившись среди людей, думал обозленный Юлиан. Он замер рядом с рынком, всмотрелся в колышущуюся толпу, в лица. Глядит ли на него кто-нибудь? Прячет ли хитрый взгляд? Есть ли среди потока горожан кто-то в костюме Момо? Не прячется ли кто-нибудь за прилавком?
И тут его острые глаза разглядели, как девица в непомерно объемной мужской одежде исчезла за углом.
Взвыв от злости, Юлиан кинулся за ней.
Меж тем девица, удивительно похожая на Сцалхию, которой здесь быть не могло, поумерила шаг. Мостовая шумела, шевелилась, но проулок, в который завернула девушка, зиял тихой темнотой. Поведя пышными бедрами и скользнув руками по своей груди, она весело насвистела не по-женски пошлую мелодию и начала медленно растворяться в черноте бесчисленных проулков. А потом она обернулась и увидела высокую фигуру в проеме тесного прохода, зажатого между деревянными доходными лачугами. Беззаботность мигом спорхнула с ее лица. Девица рефлекторно вскрикнула, выдав страх, и когда поняла, что преследователь не обманут, то бросилась что есть мочи куда глаза глядят.
Но сильная рука уже ухватила ее за шиворот.
— Подлец! — прорычал Юлиан.
— Помогите! Спасите! — завопила изо всех сил девушка. — Лишают чести!
Белые ручки замотыляли перед лицом Юлиана, но тот не ощутил в них силы. Зато сам он, чувствуя, как ярость изливается наружу, ударил девицу по щеке. Она опрокинулась к стене, больно стукнулась лопатками о кладку дома и заверещала.