Д. Штольц – Драконий век (страница 8)

Теорат продолжил:

– Клятва не позволяла общаться с Теух. Однако кое-что не учли… Перед войной некоторые из наших уже принесли клятвы твоему отцу Сигмунду, военачальнику Теух, чья кровь теперь течет и в тебе. Благодаря этому мы смогли обойти первую клятву и продолжить переписку, пусть и разделенные расстоянием. А поскольку вторая клятва не относилась к старейшинам, мы не попадали и под нее.

– Так вы связаны с моим отцом клятвой? – удивился Арушит.

– Да, об этом никто не знал. Мы с Шауни и Эннио даровали бы Теух победу. Правда, Эннио… Он… – Шауни качнул головой, показав чувства сквозь маску отрешенности. – Перед тем как мы должны были победить, он отказался от заговора и покинул нас. Он примкнул к северянам, решив, что они ему ближе и он умрет за них. Но нашей победы не случилось. Нас опередили. Мариэльд раньше предала Теух, чем мы Сир’Eс, и я успел лишь предупредить твоего отца о готовящемся нападении.

– Значит, это вы спасли его?

– Само собой. Но он уже не успевал помочь клану, – заметил Теорат. – Поражение было предрешено, и вместе с несколькими своими соратниками, вроде Баммона, твой отец покинул тот злополучный зал, где всех убили, и бежал на Юг. А когда Летэ получил в ходе обмена с джиннами соратников твоего отца – Баммона и еще нескольких старейшин, скрывающихся в Сатрий-Арайе, – нас с Шауни не раскрыли, потому что о нас и не знали. Но, имея возможность общаться с твоим отцом, я не мог связываться с велисиалами – мешала вторая клятва. Летэ сразу бы узнал о моем поступке.

– Почему вы не пошли к ним сейчас, когда Летэ уже в темнице?

– А зачем? – Теорат подпер висок длинным пальцем. – Велисиалы уже всё знают, ведь богатейшие люди и вампиры, которым ты предлагал купить дары, служат им. Велисиалы – крупнейшие игроки в игре, в которой мы все участвуем и делаем ставки, поэтому их невмешательство объясняется лишь тем, что их устраивает такой расклад. Мы с тобой не переходили им дорогу, так что они позволят нам уйти с золотом, когда мы разорвем клятву и продадим дары. Перво-наперво осушим Летэ, чтобы он не звучал в головах всех вокруг, и Пайтрис. Причем убить их нужно полностью, без передачи дара другому.

– Пайтрис – это его жена?

– Да, – барон едва прикрыл веки, подтверждая. – После этого я проведу торги.

– Но зачем убивать ее, если можно продать? – не понял Арушит, который был не рад потере еще одного дара на продажу.

– У Пайтрис особенный дар, отчего клятвы через ее кровь вышли крепкими, как канаты, а не как у меня с твоим отцом – тонкая нить. Благодаря ей Летэ правил Севером от своего лица и всегда знал, где находятся его соклановцы. Он не позволял Пайтрис умирать, потому что боялся, что при передаче дара клятвы пропадут.

– Что ж, тогда мы убьем и ее, и Летэ!

Вошедший в зал слуга принес на подносе два кубка. Арушит снял их и, присев на край стола, передал один барону.

Барона такая выходка явно не устроила, но он проявил недовольство лишь подрагиванием век, из-под которых почти обсидиановые, черные как ночь глаза пристально следили за тем, как его собеседник поднял руку с кубком к потолку.

– Давайте выпьем за прекрасный праздник Сир’Eс! – воскликнул Арушит. – За праздник, вернувший все на свои места. Клятва разорвется. Старейшины будут проданы, как кони на рынке. Замок займет какой-нибудь расторопный аристократ, а само имя клана сотрется из людской памяти! Выпьем! – И южанин посмотрел, как барон уставился на колыхающуюся поверхность напитка. – Там нет яда, не переживайте. Я учтивый сын своего… отца, поэтому почитаю и вас как его близкого друга! – он лукаво улыбнулся.

– Как скажешь, Арушит. За клан. За его падение, – по губам Теората на миг проскользнула улыбка, такая же неоднозначная, какая бывает у опытных торговцев, заключающих сделки.

Выпив из кубка, барон поставил его, опустевший, со стекающей по внешней стороне каплей крови, затем поднялся из кресла, закончив разговор. Тем более в этот момент из коридора показались веномансеры, которые поглядывали на бессмертных и ждали, пока их примут с отчетом. Заложив руки за спину, Теорат двинулся к выходу. Веномансеры отхлынули от него, точно змеи от неуязвимого к их яду опасного хищника, и барон уже почти пропал в полумраке замковых лабиринтов, когда его окликнул Арушит, который получил ответы не на все вопросы:

– Подождите! Стойте!

Барон обернулся.

– Хотел спросить еще кое-что, – южанин соскочил со стола и продолжил на Хор’Афе, чтобы его не поняли другие вампиры: – Так Мариэльд де Лилле Адан нашли? Что с ней стало после неудавшегося обмена на карту?

– Ее не нашли, – ответил барон.

Он двинулся дальше медленным шагом.

– А Юлиана де Лилле Адана? – снова спросил вслед Арушит.

Барон обернулся в раздражении, что его отвлекают по пустякам. Но южанин был непреклонен, настырно требовал ответа, не зная пределов приличия из-за своей молодости, жаждущей знать все и сразу.

– Тоже нет. Как и Генри, Юлиана прибрали к рукам велисиалы. Для чего конкретно, никому не известно. Но присутствия мозгов ни у первого, ни у второго, судя по всему, не требовалось. Оба были простыми, глупыми и неприспособленными к жизни юношами, которые не могли дать сдачи даже комару, не то что вампирам. Ты хотел отомстить и Юлиану, и Мариэльд за предательство Теух? Оставь намерения. Это из тех долгов, которые не вернуть, потому что они перешли к более крупным игрокам, нежели мы… Да и не стоит оно того… – Теорат пропал в коридорах бесшумной тенью, воплощающей в себе всех торговцев мира.

Почти сразу Арушит обратил взгляд на пустой кубок, капля крови с которого сползла и растеклась по дубовой поверхности. Затем всколыхнул напиток в своем кубке и, принюхавшись, допил до конца.

Веномансеров Арушит принял в своих покоях, некогда принадлежавших Мариэльд де Лилле Адан, когда та приезжала в замок. Обойдя покои из угла в угол, он провел пальцами по низким столикам, за которыми некогда сидели служанки, по обитому тканью креслу, будто еще хранившему тепло графини, хотя миновало много лет, раскрошил пару почерневших лепестков цветов, стоящих в вазе. Полы отдавали холодом. Эта мерзлая просторная роскошь ему, по-южному сухому, претила, хотя вместе с тем и гневила: он ощущал чуждость. Арушиту вспоминалось то, чего он не застал, но о чем прочел в письмах Теората – Кровавую войну. И без того разгоряченный жарким южным солнцем, выжигающим склоны гор до состояния кирпича, он распалялся еще сильнее, когда в его голове зарождались мысли, что клан Теух был бы велик, победив в войне. Поражение он полностью приписывал себе, принимая его с уязвленной гордостью. Так бы и думал Арушит, и сравнивал свой Юг с Севером, но один из веномансеров прокашлялся, чтобы привлечь внимание. Они стояли вшестером у порога покоев, придерживая сумки, где хранились их яды.

– Отчет… Да, отчет… – быстро произнес Арушит. – Дарий, останься и расскажи все один. А остальные спуститесь в темницы и проследите за детьми Гаара. От этого зависит наш с вами успех! Поторопитесь!

Длинноногий веномансер дождался, пока его помощники уйдут. И снял маску. Болезненно-бледная кожа, одутловатость, мешки под глазами и потускневший взгляд – все это признаки мастера, делающего яды, вдыхающего яды, а также пьющего яды, – в общем, имеющего с ними дело постоянно, что не может не сказаться на внешнем облике.

– Они почти помогли паразитам освободиться.

– Каким паразитам? – не понял Арушит.

– Их здесь называют даром, – уточнил веномансер.

– А-а-а, – протянул Арушит. – Так и что?

– Они давали им яда намного больше, чем требовалось. Паразит начал обретать подвижность, пробуждаясь. Приедь мы парой часов позже – весь замок бы уже залили кровью.

– Ты объяснил им, что они кретины?

– А толку объяснять? Вместо ксимена мы дали носителям зиалмон, но немного, дабы не довести до критического состояния, когда паразит решит, что ему угрожает опасность… Даже притворяйся кто из них, к зиалмону ни у кого нет невосприимчивости. Это стало спасением для ситуации.

– Во имя Фойреса, местные ни черта не способны сделать сами! – не выдержал смуглый южанин. – Болваны! Идиоты!

Веномансер не ответил, только склонил голову, отчего его лицо закрыли длинные черные волосы.

– Чего молчишь, а? – недовольно спросил Арушит.

– Местные не могли знать таких тонкостей обращения с ядами. Это же северяне. Чего от них требовать?

– Не могли. Все они не могли! Ни договориться с джиннами, ни разузнать о ядах, ни сказать вовремя. Неспособные! Но ладно, пусть так, аргх… Скоро клан Сир’Eс падет без шанса на возрождение из пепла. Делай, что нужно, Дарий. Я награжу тебя даром, или, как ты выражаешься, паразитом. Да? Паразитом? Ха! – Южанин белозубо улыбнулся, тут же сменив настроение на хорошее. – Столько людей и вампиров готовы обзавестись паразитом, да еще заплатят за него столько золота, что нам хватит на тысячу лет трат на наложниц, особняки, украшения и наряды. Но черт с ним, как его называют, если он дает то, чего не даст даже трон короля Элейгии.

Веномансер придержал мнение при себе, но мысленно отметил, что в следующий раз не будет называть дары паразитами.

– Иди и следи за остальными, – приказал Арушит. – В замке в подвалах опаснейшие твари, которых удержат лишь яды. Так что не отвлекайся!