Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 56)
Конь его, будто неф среди весельных лодок, раздвигал невысоких глеофских лошадок. Кристиан увидел приближающегося графа и вернул одному из сопровождающих его золоченую флягу с вином.
— Ба, Белый Ворон! — воскликнул весело мальчик, и в глазах его заплясали смешинки.
— Ваше величество, — склонил голову Филипп.
— Я рад, что ты решил присоединиться к нашему веселью!
Щеголи с дворца радостно закивали, и перья на их широких глеофских шляпах закачались вверх-вниз. Один из щеголей, юноша по имени Тимьян, еще стройный в силу лет, но уже с намечающимся брюшком от сытой жизни, поддакнул:
— Да-да. Мы веселим его величество славными прибаутками здешних деревень. Послушайте, оцените!
И в подтверждение второй франт, с окрашенным красным пером в шляпе, запел местную песню:
Все, кроме Филиппа, захохотали. Смеялся и Кристиан, поглядывая на графа с ухмылкой. Когда смех стих, глеофские щеголи завели речь о демонах Стоохса. Ведь именно здесь, у этих вековых елей, две тысячи лет назад и произошло по легендам то самое Слияние. Глеофяне, видевшие вживую только гарпий и чертят, теперь оглядывались и искали в каждом кустике-травинке легендарных чудовищ, коими был знаменит Дальний Север. Но, к их глубочайшему сожалению, никого не находили.
— А говорили, тут огры водятся, размером с дом, — надул губы первый щегол. — Но никого ж нет. Сказки ли это?
— И древни! — поддакнул второй, тот самый, с красными перьями, который пел песенку.
— Правда же? — спросил третий франт, обращаясь к графу.
Филипп качнул головой и смерил из-под бровей всю эту пеструю толпу. Уж сильно они напоминали ему своим залихватским, но абсолютно не годным к бою видом Леонардо.
— Здесь уже не водятся, — отозвался холодно граф. — Триста лет назад их еще видели на тракте, только-только прорубленном сквозь чащобы, но сейчас не показываются на свет. Скорее всего, ушли вглубь ельника.
— Почему? — удивился первый щегол.
— Людей много.
— Так а древни тут есть?
— Древня не отличишь от обычного дерева, пока топором по нему не ударишь. Если так интересуетесь, то идите, постучите.
Ирония графа осталась незамеченной, и кто-то из щеголей, отдав ненадолго поводья слуге, тут же скрылся с мечом наперевес в ельнике. До всех донеслись глухие удары лезвием по деревьям. Филипп же угрюмо подумал, что как бы долго он ни жил, но все равно еще обнаруживались в этом мире болваны, отодвигающие грань глупости дальше прежнего.
— Ваше сиятельство, а милые суккубочки? — спросил третий щегол, с синим пером, прислушиваясь с интересом к стуку и предвосхищая драку с древнем.
— Живут в лесах, как полудикие. Те из них, кто научен говорить на северной речи, часто втайне кормятся оказанием плотских услуг местным крестьянам.
— А вампиры? Они туточки все живут, как зверье, как те, которых подвесили за глотку в лагере с клыками наружу? Или есть нормальные… Ах, увидеть бы кого из них еще живым, а то мы не поспели к тому веселью.
Филипп вздохнул от пустой болтовни. Вот уж действительно бесполезное племя, проедающее зазря свои шутовские жалованья.
— Живут, — отрезал он. — Кто в городах, скрываясь, кто путешествует, а кто целиком диким образом существует. Как и оборотни, только те, в отличие от одиночек вампиров, больше к стайному образу жизни приспособлены, — помолчав, граф добавил, уже резче. — Но неужели у вас не хватает ума сообразить, что никто из вышеназванных демонов, кроме самых голодных, не осмелится показаться на пути огромного войска? Если так велико желание познакомиться с ними, отойдите поглубже в лес. Без сопровождения.
Щеголи притихли и, понимая, что не любы они графу Тастемара, известному своим немногословием, стали шептаться между собой. Впрочем, уже совсем скоро от их стеснительности не осталось и следа, ибо в пустой голове ни одна мысль долго не удерживается.
Начало стремительно темнеть. Лес и без того пугал своими старыми, скрипучими деревьями, пугал своей чернотой, а тут еще и спустилась густая ночь. Зима в Стоохсе пока сопротивлялась весне, а оттого дни еще были короткие, а ночь — долгая.
В небесах грохотнуло. На войско, передвигающее к месту стоянки быстрым маршем, налетел холодный посвежевший ветер. Он принес с северо-запада капли дождя и запахи отсыревшей хвои. Значит, погода обещала вскоре разразиться сильным ливнем.
Франты так и продолжали, не смолкая, неприятно голосить, чем внушали раздражение как графу Тастемара, так и герцогу Круа. Тот, в красном плаще, подъехал, громыхая доспехами. Он в почтении кивнул головой графу, затем воззрился на императора.
— Вы бы, ваше величество, поискали себе другое окружение, — высказал он, не выдержав. Но сказал тихо, ибо среди франтов были и знатные отпрыски.
— А мне с ними весело!
— Веселье — не про войну! — прогромыхал герцог.