Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 45)

Повозка медленно катилась по Кожевенной улице, намеренно избегая многолюдные мостовые. Вот она проехала высокий четырехэтажный дом, принадлежащий хозяину кожевенного цеха. Из ее окошка на горожан посмотрели ясные глазки Бадбы, но тут занавесь снова закрылась и послышался вскрик девочки, которой ударили по пальцам.

В тихом перешептывании толпы, в цокоте копыт и утробном крике уставших верблюдов никто не услышал, как зазвенел хор'аф. Вдруг стена дома кожевника, нависающего над повозкой, осела — под ней из-за артефакта резко образовалась пустота.

Люд закричал, когда каменная громада накренилась резко вправо и осыпалась на иноземный отряд. Ярко заискрил щит. Маги всполошились, их голоса сплелись в хор — и стена с грохотом, не раздавив повозку, развалилась по бокам от нее. С искрами радужный щит лопнул, но спас принцессу от обвала, а несколько щитоносцев-магов в слабости, с синюшными лицами, отшатнулись.

Из ближайшей таверны высыпал вооруженный отряд. Из-под невзрачных плащей показалось оружие. Засверкали сабли. Под утренним солнцем, взошедшим над Элегиаром, зазвучали крики боли.

— Смерть Бадбе! — закричал с акцентом один из наемников.

Пыльное облако осело вокруг повозки, скрыв ее от чужих глаз. Спустя пару мгновений несколько магов снова возвели щит, но в завязавшейся потасовке, использовав драгоценную секунду, в облако успела нырнуть тень.

— Моя принцесса, не бойтесь! — завопила тощая няня, пытаясь успокоить скорее саму себя.

Она обхватила трясущееся тельце маленькой Бадбы, поцеловала мокрые волосы, надушенные сандалом, а глазами испуганно смотрела на серую взвесь за окном. Светильничек от удара тогда соскочил с крючка на пол, и теперь из-под разбитого стекла вылетел маленький сильф — сгусток магии, который водится на болотах.

За повозкой, будто где-то далеко, звенела сталь, кричали люди, ржали кони; на мгновение все вокруг заливал голубой свет от молнии, выпущенной магами. Нападающих было много.

Дверь повозки отворилась. Тяжелая занавеска отодвинулась, и из пыльного облака явилась темная фигура. Вскрикнув, няня схватилась за медальон на груди, сорвала его и обняла принцессу за плечики. В полутьме вспорхнул ввысь сильф, ударился об появившийся от некромантского амулета щит и запорхал перед глазами заплаканной Бадбы.

Наемник ударил по щиту острием кинжала — тот выдержал. Искры. Снова удар. Трещины расползлись по барьеру, и со вспышкой он рассыпался сотнями всполохов. Бадбу вырвали за волосы из объятий старой няни. Тонкий вскрик — и кровь обагрила пол повозки, на который уже осела пыль. Убийца дернулся, когда его сердце разорвалось от колкого заклинания подоспевших магов снаружи.

Но дело уже было сделано.

Маленькая Бадба лежала с перерезанным горлом.

Позже.

Семь консулов расселись в кресла Мраморной комнаты. Огромная дверь зловеще хлопнула, и все переглянулись. Наурика была бледна и дрожала. Перед ней стоял кубок с успокаивающим декоктом, но он, похоже, не помогал. На лицах других тоже застыла маска скорби: ледяная и жуткая.

— Значит, убили, — подытожил уставшим голосом король Морнелий.

— Да, ваше величество, — ответил Илла и оглядел консулат. — Это было хорошо организованное нападение. Наемный отряд, предположительно из Эгуса, знал, когда должна была прибыть принцесса Бадба и каким маршрутом собиралась следовать до дворца.

Снова молчание. Лицо короля, наполовину закрытое платком, застыло в отрешенном состоянии. Тишина была угнетающая, невыносимая. Казалось, что если не прервать ее, то так все и останутся за столом недвижимыми статуями.

— Да именем Химейеса! — наконец, взорвал тишину, не выдержав, военачальник Рассодель Асуло и грохнул от негодования ладонью по столу. — Это позорище! Как это вышло с их охраной? Тридцать магов, под сотню воинов, среди которых были и оборотни! Болваны, они не смогли довести залог своей победы до нас. Как они тогда собирались воевать с таким подходом к делу?

Тишина. Поначалу никто не осмеливался ответить, потому что ситуация складывалась отвратительная. Впрочем, складывалось все отвратительно только для тех, кто уповал на союз с Нор'Мастри. Те же, кто желал заключить союз со змеиным королевством, пребывали скорее в настороженно-радостном молчании. И эта радость, как символ победы, стала отпечатываться на их лицах, поначалу скромно, но нарастая ежеминутно. Наконец, змей Шаний Шхог плотнее обвил кресло и развел руками, отчего оглушающе громко звякнули браслеты на его запястьях — наги любили украшать себя символами своего бога Шине.

— Это изначально была риш-шкованная затея — вкладывать будущее Элейгии в лоно ребенка, — прошипел он с насмешкой.

— Тем не менее мы рискнули, и раз затея провалилась, то нужно выпутываться из этой прескверной ситуации… — осторожно заметил веномансер Дайрик Обарай. — Слухи об убийстве принцессы уже расползлись змеей по городу. Скоро купцы и гонцы разнесут их, и разгорится пожар.

— И что ты предлагаешь, Дайрик? — спросил Илла.

— Что нам остается? Трон Нор'Мастри для нас утерян. С точки зрения этики возвращаться к союзу со змеиным Нор'Эгусом — это демонстрация нашей слабости. Но его трон шаток, а благодаря усилиям Гайзы претендентов на него поубавилось. И не стоит забывать, у нас есть три прекрасных принца, три мальчика, которые несут в себе древнюю кровь Идеоранов, переданную от нашей замечательной королевы. Заключив союз с Эгусом, мы можем в будущем повернуть ситуацию в нашу пользу и посадить на его трон потомков нашего славного короля.

— У Гайзы есть свои наш-шледники! — недовольно отозвался Шаний Шхог. — У него пять сыновей. Гайза не сползет с трона так легко, так что этот вариант, Дайрик, неош-шуществим! Однако я согласен с тобой в том, что мастрийцы для нас утеряны и теперь наша задача — наладить отношения с Гайзой и его потомш-штвом. Гайза уже показал себя, как сильной руки правитель, и мы доштойны союза с ним!

Рассодель в ответ на такие слова пренебрежительно усмехнулся. То, что дипломат Шаний Шхог восхвалял змеиного короля не за истинную мудрость, а за то, что тот тоже был нагом — уже поняли все.

— Тем не менее, — возразил деликатно Дайрик и развел руками.

Король молчал, и по его бескровному лицу ничего нельзя было понять. Наурика растеряла всю свою собранность и лишь обводила тусклым взглядом совет. Как и король, Илла Ралмантон тоже был странно безмолвен, обозревая всех вокруг.

Тут, разрезав пространство Мраморной комнаты, раздался ясный голос Абесибо.

— Какой смысл выбирать, если перед нами лежит беззащитный север, ваше величество! — сказал резко архимаг, поднимаясь из кресла. — Ради Прафиала, да обратите уже все внимание на эту очевидность. Один залив отделяет нас от слабого, варварского севера, который целиком падет к нашим ногам за два-три года! Ваше Величество, ваш род будет прославлен завоеваниями и воспет в веках, ибо это будет великий замысел, а не мелкие междоусобицы соседей! Я с помощниками Кра рассчитал расходы на магическую войну с севером. Одна экономия на артефактах составит больше ста тысяч золотом!

Абесибо застыл в ожидании, напряженный, отчаянно желающий постичь исследования своего деда Бабабоке. Если бы корона согласилась на войну с севером, он бы отдал все до последнего бронзовичка, лишь бы добраться до тех потаенных пещер. Там, в подземельях, был уверен архимаг, лежат ответы на все загадки! Даже тот трофей из юронзийских Красных гор, что лег тяжким бременем на его семью — даже от него он готов был отказаться ради Севера. Но вместо того, чтобы согласиться, король, к которому были обращены все взоры, лишь устало кивнул и сказал в пустоту:

— Достопочтенный Крон, достопочтенный Асуло — я не слышал вашего мнения… Выскажитесь, будьте добры… Время не терпит…

Интеллигентный ворон уж было открыл клюв, но Рассодель его перебил и излился гневной речью в сторону Нор'Эгуса. А в ответ на его речь уже отозвался оскорбленно и Шаний Шхог. И только после перепалки военачальника и дипломата, которые люто невзлюбили друг друга по многим объективным и не очень причинам, радетель над казной Кра Черноокий смог высказаться. Конечно же, он, участвуя с Абесибо в расчетах расходов на войну, был за сокращение этих самых расходов, поэтому тоже отдал свой голос за Север.

Совет смолк. Все взоры снова были обращены к королю — уже четверо выбрало север. Абесибо Наур перевел свой ястребиный взор с молчащего короля на советника, ибо снова в зале воцарилась гнетущая тишина. Затем он спросил, нахмурившись:

— Что же ты, Илла. Все уже сказали свое слово. Один ты, советник короля, молчишь и доселе ничего не предложил?

— Мое предложение до сих пор в силе.

И, сцепив пальцы на посохе, советник хитро улыбнулся. Сейчас, несмотря на прескверную для него ситуацию — ибо именно он продвигал союз с Нор'Мастри, — Илла выглядел на удивление довольным. Будто сытый удав.

Абесибо умолк. Прищурившись, он пытался понять, что скрывается за этими словами, но тут король постучал ладонью по столу, чтобы привлечь внимание. И вместо того, чтобы донести до всех свое решение по северу, он вдруг едва ли не шепотом обратился к слугам. Его вялый, слабый голос с трудом достиг их слуха:

— Слуги… Слуги… Откройте двери. Позовите дипломата Нор'Мастри…

Весело запели колокольчики, и двери медленно открылись. В проеме показался силуэт замотанного в алый шарф посла Дзабанайи. А рядом с ним — маленькая фигурка в желтых шароварах, голубой накидочке через плечо и мягких синих туфлях.