Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 101)

— Опусти меня, — захрипел недовольно Илла, брыкаясь. — Опусти! Я тебе приказываю! Я не девица, чтоб меня на плечо кидать!

— Как спасемся, так и отпущу.

И Илла смирился, и лишь глухо и болезненно вскрикивал, когда его чахлая плоть подпрыгивала на плече северянина. Рядом с ними молчаливо двигался Латхус, то пропадая из вида, то являясь уже с другого бока.

Видя, что им всем приходится тяжко, а старик того гляди, так и вовсе потеряет сознание и умрет из-за дыма, Юлиан пустился со всех ног прочь. Он бежал и бежал сквозь дым, чувствуя, как огонь обгладывает его шаровары, как ползет по спине, где его уже сбивал испуганный старик. Чувствовал, как кровь бурлит в нем и движется, исцеляя и не давая упасть в обморок. Как катится градом пот, застилая глаза и слепя; приходилось вытирать его обугленным рукавом. Где-то сзади грохнуло, и задеревеневший из-за напряжения старейшина уже приготовился скакнуть от очередной падающей балки, но оказалось, что то выпала из пальцев Иллы Ралмантона его любимая трость.

Огонь лизал дворец, огонь гудел, а Юлиан все бежал и бежал, и больше никто не попадался ему по пути: ни мертвецы, ни живые. Ему казалось, что он бежит уже так вечность, хотя на деле его рывок по коридорам не продолжался дольше пары минут.

Однако дым все-таки стал редеть.

Наконец, вдали показалась лестница, а за ней — очертания Черного платана, и Юлиан выбежал в Древесный зал, поражающий своим простором. Здесь можно было дышать. Оглядевшись и смахивая свободной рукой, которая не держала советника, пот со лба, он облегченно вздохнул — в зале никого не было. Похоже, что бои сместились ближе к переходу в Коронный дом. Однако на улице, за высокими дверями, шумели; продолжались попытки взять дворец штурмом.

— Дверь заперта… Также приплавлена… Как и та в сад, — сказал, силясь отдышаться, Юлиан.

— Туда и так нельзя… за ней бои, — отозвался слабо Илла с плеча. — Уходи в башню Ученого Приюта. Там никого не будет… Но оттуда через окна попадем в сад.

Но не успели они оба договориться, каким путем покинуть дворец, как вдруг в одном из переходов показался человек в пышной мантии. Юлиан сразу же его узнал. Спина его напряглась, а рука упала на эфес сабли. Однако когда следом явилась огромная свита, состоящая не только из магов, но и из гвардии, он вздрогнул. Много, их слишком много — больше пяти десятков.

Не сразу Абесибо Наур различил на фоне дыма три темные от копоти фигуры, тем более огромное дерево в середине зала наполовину скрывало их своим стволом. Но когда пригляделся к несчастным, явившимся из пекла, лицо его озарила улыбка.

— Илла! — крикнул он довольно, и голос его был ясным и чистым. — Как же ты вовремя подоспел!

Илла, повиснув на плече безвольной куклой, приподнялся, обернулся и грязно выругался. Юлиан же продолжал смотреть на архимага. Сможет ли он пробиться к нему сквозь охрану? Бросить старика и напасть, попытаться убить ближайшие ряды охраны, в котором были и воины. Но тогда старик гарантированно умрет. Умереть может и сам Юлиан.

Скрепя сердце, он принял решение. Повернув влево, он побежал что есть силы с ношей на плече к башне Ученого Приюта.

Абесибо нахмурился. Он перевел взгляд с прытко убегающих несчастных на коридор в Коронный дом и задумался. Затем качнул сам себе головой. Как бы ему ни хотелось самолично расправиться с Иллой Ралмантоном и этим ноэльским выродком, сейчас было не до них. Его первостепенная цель — король и его семейство.

Поэтому он лишь отдал приказ:

— Эркьер, возьми отряд и убей их. Нет, не магов, магов ни в коем случае не отправляй, там невосприимчивый к магии вампир. Тем более они мне нужны на атаке перехода. Отправь только воинов!

За беглецами, исчезнувшими в проходе в башню Ученого Приюта, которая тоже горела, но горела не так яростно и сильно, как Ратуша, кинулись с два десятка снаряженных мечами гвардейцев. Проводив их всех взглядом, Абесибо осмотрел запечатанные главные двери, прислушался к шуму борьбы снаружи и исчез по направлению к Коронному Дому, где его ждало главное дело его жизни — выяснение истины.

Меж тем Юлиан бежал на длинных ногах по коридорам, неся на себе чахлое тело советника. Дыма здесь почти не было, а пламя, выпущенное во время бойни на консилиуме, судя по всему, не смогло разгореться в сильный пожар. Мимо мелькнули залы алхимиков, куда веномансеры сносили алхимические ингредиенты для изготовления по грамотам лекарств, ядов, противоядий.

— Я ни разу не заходил за комнаты алхимиков! Куда бежать? — спросил быстро Юлиан, смахнув пот рукавом и остановившись на перепутье.

Илла поднял голову и осмотрелся.

— Правее, вдоль стены…

— Куда выведет этот коридор?

— Должен к комнатам, выходящим окнами в сад… Латхус, Латхус!

Старик, хрипя и кашляя, подозвал к себе телохранителя, а тот поравнялся с ним.

— Когда подмога придет?

— Скоро, хозяин. Гвардия начала брать вверх… Тамар приведет их… сюда, — отозвался бледный Латхус, который пережил прогулку по дымным коридорам хуже всех, ибо он был человеком.

— А король?

— Еще… еще не знаю.

Юлиан удивился, откуда Латхус знал такую информацию, но смолчал. Сзади, за поворотом, гремело доспехами преследование. Среди преследователей были и оборотни, а потому надежды, что они потеряют след, не оставалось. Наконец, показался долгожданный поворот, за которым должен был по уверениям старика открыться коридор к спальням с окнами. Но вместо этого Юлиан попал в тупик. Глухие стены. Тогда он надавил плечом на ближайшую дверь и тут тоже увидел лишь кладовую без окон, тускло освещенную сильфовским фонарем.

— Я ошибся, — подтвердил глухим голосом Илла.

— В качестве проводника вы смотритесь гораздо хуже, нежели в интригах, — угрюмо заметил Юлиан.

— Опусти меня. Опусти… Мне плохо…

Советника отпустили, и он зашатался, попытался опереться на привычную трость, которой не оказалось под боком. Тогда Латхус отвел своего хозяина вглубь кладовой и усадил его, немощного и изможденного, между сундуками с чародейскими мантиями и тюками с перчатками.

Из коридора доносился шум, их искали.

— Ищите, ищите! Голову консула!

— Убить!

Илла побледнел, осунулся и выглянул из-за обитого железом сундука, ухватился за него тощими пальцами, усыпанными богато перстнями.

— Когда Латхус, когда?

— Скоро, хозяин… Гвардия подошла к дверям. Они вскрывают их.

— А что с королевской семьей?

— Они пока живы, в храме.

— Быстрее бы, быстрее…

Юлиан, услышав топот, снял с пояса саблю. Латхус, качаясь от отравления дымом, тоже обнажил свой клинок и встал рядом. Они встретились взглядами, и во взоре наемника не было ни тени страха — только рыбья безмозглая пустота.

Первым в комнату, открыв дверь, ввалился высокий оборотень в кольчуге и шлеме. Свистнул клинок, и воин, хрипя, завалился на бок. Второй был уже осмотрительнее и успел укрыться от удара щитом, но Латхус появился из молочного тумана сзади, нанес быстрый удар и растворился, снова исчезнув. И исчез вовремя, ибо воздух тут же рассек меч; задержись за спиной врага хоть на секунду, Латхус бы погиб. Хотя жить ему и так недолго, думал Юлиан, рассматривая, как тот исходит кровавой пеной.

В дверь завалилась ватага воинов, и Юлиан, учуяв запах, успел увернуться от прыжка обращенного волка. Тот зарычал, оскалился и прыгнул снова. Клинок заиграл в полутьме, на которую рассчитывал северянин, и пропорол бок зверю, однако тот успел навалиться всей тушей. Юлиан рухнул, почувствовал вкус железа во рту и тут же снова подскочил на ноги, чувствуя толчки крови из груди. Где-то сбоку вскрикнул Латхус, когда его плечо пронзил клинок. Юлиан пришел на помощь головорезу, и тот лишь чудом успел ускользнуть от еще одного нападающего.

Илла сидел в углу и глядел из-за сундука. Руки его дрожали то ли от страха, то ли в припадке слабости, однако глаза зорко и холодно следили за тем, как его спаситель, получив очередную рану, подскочил и как ни в чем не бывало снова напал на врагов. Юлиан рассек одного, ускользнул от лезвия второго и отшвырнул его, пока пытался парировать третьего. Его ранили в брюхо, и острая вспышка боли полоснула сознание, однако Юлиан от этого лишь рассвирепел и разрубил противника до пола. Где-то рядом крикнул Латхус, когда на него прыгнул волк, однако он успел вовремя раствориться в воздухе и появиться уже в другом месте.

Они бились вдвоем, пока часть нападавших не развернулась и не сбежала, ибо на этом их преданность архимагу истончилась и закончилась. Увидев, что атака исчерпала себя, Юлиан зашатался и попытался найти опору.

Стоило далекому топоту стихнуть, как в этой резко наступившей тишине прозвучал такой же тихий, но неумолимо жестокий голос.

— Латхус…

Латхус появился за спиной у шатающегося Юлиана с обнаженным кинжалом, готовый нанести внезапно-подлый удар. Однако его уже встретило подставленное лезвие. Оно вспороло живот, и наемник, удивленный от скорости своей жертвы, всхрипел, дернулся и упал на пол.

Он попытался было схватиться за медальон-артефакт, что висел у него на шее и должен был охватить тело умирающего огнем, дабы скрыть его тайну, но Юлиан сделал это быстрее. Медальон отлетел к стене, звонко ударился об нее и загорелся, а Латхус остался лежать тут же, в луже крови, что натекала из-под него.

— Латхус! — прохрипел испуганно Илла, однако его наемник лишь продолжил беззвучно дергаться в агонии смерти.