Д. Штольц – Демонология Сангомара. Искра войны (страница 100)
— Почему вы не ушли? — кричал Юлиан, перекрывая рев пламени, который пожирал огромный гобелен на стене.
— Если бы могли! Все произошло очень быстро.
И Дзабанайя бегло рассказал, не переставая морщиться от боли, что старший из пиромантов во время представления вдруг создал не огненный цветок, а настоящий шторм. Шторм этот застал многих пьяными, а потому — бессильными. Многие к тому моменту уже лежали под столами, а кто-то — неистово танцевал. Нашлись те, кто попытались остановить Хоортанара, но в зале почти все маги были сподвижниками Абесибо, а потому они способствовали распространению пламени. В завязавшейся потасовке, среди рычащего огня, их часть погибла, но большинство придворных они все-таки перебили. В итоге обезумевшая толпа ринулась прочь по коридорам, где их и настиг огненный поток, посланный Хоортанаром вслед. Все те, кто не додумались спрятаться в комнатах и понадеялись быстро добраться до сада — погибли.
— Я хотел бежать в сторону коронного дома, чтобы помочь королю! — кричал Дзаба. — Это нас и спасло — огненный шторм ушел в другую сторону. Однако… Однако к башне короля пошли и остальные маги. Все, кроме этой крысы Хоортанара, который вместе со своими грязнословами стал добивать наших. Ох, я найду всех его дочерей, найду его жену… Именем Фойреса, неужели все маги были на стороне Абесибо? Это невозможно!
— Несогласных убили в Ученом Приюте на консилиуме. Поэтому и устроили собрание перед пиром.
— Очень хитро! — ругался Дзаба, откашливаясь от дыма. — Нам надо уходить. И где достопочтенный? Вы шли за ним! Где он, выведен наружу?
— Я выходил в сад освежиться. Старик оставался в комнатах. Я сам думал, что он здесь, — перекрикивал огонь Юлиан.
И он огляделся среди трупов, чтобы найти Иллу Ралмантона. Но нет, ни у одного мертвеца, даже обгоревшего, не было столь роскошной мантии, что возлежала в эту роковую ночь на плечах советника. Или он покоится мертвецом в других залах?
— Черт возьми. Так он внутри? — спросил Дзаба.
— Да!
— О Фойрес! Я буду надеяться, что он жив… А пока… Пока нужно найти нашу принцессу Бадбу! Они должны быть в Коронном доме! Они рано покинули пир. Они должны были успеть уйти.
Меж тем дым уже густо заволок зал, и Дзаба шатался и качался. Красивое его лицо было обожжено с левой стороны, а одежда тлела. Мастриец сбил рождающиеся языки пламени на подоле мантии, а потом и вовсе скинул ее, открыв взору кольчугу.
— Вам нельзя идти в Коронный дом, там Абесибо! И туда ушли все маги! — крикнул Юлиан.
— А что делать?
— Скоро прибудет гвардия!
— Гвардия… А что если они не успеют? Если план Абесибо удастся, мое королевство будет похоронено, но не воскреснет. Не воскреснет, как Анка, из пепла… Надо спасти… и достопочтенного, и королевскую семью…
И Юлиан увидел, что в воспаленных из-за дыма глазах Дзабанайи стоят слезы поражения. Он рассмотрел его, рассмотрел других уставших мастрийцев, покрытых ожогами, как ранее они были покрыты золотом. Некоторые выглядели очень плохо. Даже если они и доберутся до архимага, то полягут за мгновение. Их нельзя было отпускать, поэтому пришлось пойти на обман.
Юлиан сказал:
— Вы там тоже ничего не сделаете вшестером! Вам всем нужно уйти, Дзаба! Будь благоразумнее! Идите в сад, там сбор! А здесь… Здесь густой дым, которого все больше. Вы не дойдете до Древесного зала! Лучше найдите еще выживших по дороге, способных держать меч! Со звоном колоколов мы вернемся, а дым к тому моменту может развеяться!
— Нет-нет… — уперто закачал головой мастриец. — Умрет принцесса — умрет Нор'Мастри!
— Тебе не спасти принцессу в таком состоянии. Черт тебя возьми, Дзаба, будет больше толка, если ты соберешь людей в саду в атаку, чем умрешь здесь, не дойдя!
Дзаба склонился почти к самой земле, не переставая кашлять. Дышать в зале уже было невозможно. Над головами стояла черная завеса дыма, которая с каждой минутой опускалась все ниже — тлели огромные гобелены, простирающиеся от потолка к полу, тлело золото, вплетенное в них. Где-то в густой завесе послышался грохот — это один гобелен, крепления которого обгорели, рухнул, похоронив под тяжелой тканью несколько столов.
— Хорошо! — отозвался посол, пересилив свой порыв. — Ты прав. Пойдем… Пойдем в сад, да побыстрее! Соберем всех, кто там!
И Юлиан повел за собой мастрийцев, которые схватились друг за друга, будучи совсем слепыми в этой удушающей тьме. Кто-то едва не терял сознание. Дзабанайе было хуже всех — именно он первым прыгнул в сторону одного из магов, которые попытались распространить огонь, и именно по нему тогда полоснуло пламенем, как плетью.
Юлиану тоже было очень тяжело дышать, но, к его удивлению, он чувствовал, как непрестанно колотится его сердце, чувствовал движения дара — тело боролось, не позволяя упасть в обморок. И он понимал, что не окажись рядом с мастрийцами, они, вероятнее всего, без проводника задохнулись бы в попытке пройти по коридорам, и не важно куда: к древесному залу или к саду.
Он вел за собой вереницу, попутно осматривая убитых — нет ли среди них Иллы?
В конце концов они медленно вышли по уже тихим коридорам, полным дыма, туда, откуда Юлиан попал во дворец. Двери многих были распахнуты — все выжившие, не в силах отпереть оплавленную дверь, догадались перелезть через окна.
— Туда… Туда, через окно!
В саду он уже слышал голоса; голоса, однако, испуганные. Чуть погодя Дзабу уже бережно опускали на землю в тот миг, когда он потерял сознание от боли. Кто-то из мастрийцев побежал искать лекаря, ну а Юлиан вернулся в дымные коридоры. Там дым уже стоял почти монолитной стеной, от пола до потолка.
Где же Илла? Неужели еще в том кабинете? Снова дойдя до развилки, Юлиан пошел уже прямо по коридору, полному черного дыма. Все вокруг горело и тлело, а густой едкий дым обволакивал, щипал глаза и не давал глубоко вдохнуть. Он закашлялся, уткнулся носом в рукав, ибо шаперон уже где-то потерял, и, качаясь, подошел к двери. Затем дернул ручку — заперто изнутри. Тогда он налег плечом, и дверь, треснув, распахнулась, ударившись о стену.
Тут же позади Юлиана из дыма родилась неясная фигура, но он успел перехватить руку Латхуса с кинжалом.
— Достопочтенный! — позвал он.
— Стой, Латхус, — отдал приказ советник.
Латхус исчез во всполохах тумана и появился уже рядом с хозяином. Его хозяин сидел тут же, в кресле у распахнутого настежь окна, и мрачно смотрел на вошедшего.
Илла Ралмантон был цел и невредим, но дышал тяжело, хватался костлявыми пальцами за чахлую грудь и все не мог насытиться свежими порывами воздуха, залетающими в окно. Юлиан увидел подложенные под дверь гардины, сорванные наемником, чтобы предотвратить распространение дыма, но дым все равно продолжал расползаться через верхние щели, медленно наполняя комнату.
— Вам опасно здесь оставаться, — заметил Юлиан.
— И что ты предлагаешь? — спросил насмешливо советник. — Пойти туда, в коридоры, где я умру от заклинания или кинжала? Увы, Абесибо решил пойти на крайние меры…
Илла Ралмантон подпер устало лоб ладонью, растеряв ту недолгую самоуверенность, маску которой надел на себя.
— Нужно уходить, достопочтенный. Вы можете и не умереть от заклинания или кинжала, но дым точно убьет вас, и без того слабого и больного.
И Юлиан подбежал к окну и выглянул вниз с четвертого этажа. Там, на площадке перед дворцом, завязался бой между магами и гвардией, и, похоже, что маги пока брали вверх и сдерживали натиск. Спускаться нельзя — их тут же убьют изменщики.
Тогда он заходил быстрым шагом по комнате, пока за ним зорко наблюдали Илла и его наемник Латхус.
— А где Тамар, достопочтенный?
— Я отправил его в Коронный дом.
— Что он сделает один?
— А что ты сделаешь там, если предлагаешь покинуть безопасные комнаты? — иронично заметил Илла.
— Я выведу вас в сад, там нет магов, потому что они все собрались на штурм Коронного дома. Достопочтенный, пойдемте, верьте мне, вам здесь лучше не станет, и вы, в конце концов, задохнетесь.
Илла размышлял, и взгляд его, тяжелый и пронзительный, бродил по облику Юлиана. Тот явился без единого ожога на теле, явился с ясным взором и свободно дыщашим, здоровым, крепким телом; не чувствовалось в нем ни капли усталости, будто и не бегал он четверть часа по огненному дворцу, не боролся с магами и не пробирался сквозь дым. Наконец, советник с трудом поднялся из кресла, взялся за свою любимую трость и опасливо ступил в плотную завесу дыма. Латхус шел сзади, чтобы прикрыть.
Юлиан полагал, что выведет Иллу Ралмантона в сад и снова вернется, однако не успели они втроем пройти в нужную сторону и полсотни васо, как сверху что-то треснуло. Чуть погодя треск повторился, уже четче.
— Стойте! Назад, назад! — крикнул Юлиан.
Схватив старика, он быстро увлек его назад по коридору. Сверху тут же упала полыхающая потолочная балка, преградив путь. Перед ними поднялась завеса пламени в полный рост, а от него в стороны рассыпался сноп искр, тут же спалил Илле брови. Вдохнув обжигающий воздух, тот отшатнулся, чувствуя, как тлеют остатки его волос, как загорелся на нем шаперон. Однако где-то вверху продолжало трещать, все громче и громче.
— Назад!
И, слыша, как грозятся рухнуть из черной завесы еще балки, Юлиан схватил старика, который истошно кашлял, стащил с того пламенеющий шаперон, закинул его самого на плечо и побежал прочь. Сзади с оглушающим треском упала еще одна деревянная балка, и языки пламени поползли по коридору. Пути в сад не было — только через Древесный зал.