Д. Штольц – Демонология Сангомара. Хозяева Севера (страница 64)

– А как веномансия используется? Чтобы травить кого-то?

– Нет. У нее широкий спектр действия.

– Это какой?..

Уилл мало что понимал в сказанном.

– Например, многие лекарства изготавливаются на основе ядов. Тот же голубой олеандр, которым обшит твой костюм, помогает против сердечных болей. Сильфия – для омоложения, хотя в больших дозах, наоборот, вызывает желудочные колики из-за горечи. А еще у южных правителей личная охрана сведуща в веномансии, дабы вовремя определить яд и подобрать противоядие, чтобы их не повесили, – деловито произнес Пацель.

– А разве нельзя просто вылечить магией?

– Чтобы лечить магией, нужно разобраться, что лечить, – улыбнулся наивным суждениям Пацель. – Предположим, перед тобой лежит умирающий человек. Представил, да?

– Я вас не понимаю… Отчего он умирает?

– Вот видишь! Ты не знаешь, отчего он умирает. Например, после обильного вкушения яств у человека онемели конечности, его рвет, начались судороги. На что указывают эти симптомы? Что ты предпримешь?

– Не знаю, – смутился Уильям.

– Скорее всего, это будет отравление мышьяком, столь популярное на Юге, и тебе потребуется противоядие. Но вдруг это не мышьяк? Чтобы быть уверенным, что противоядие или заклинание мага поможет, нужно определить причину. И сделать это быстро! Поэтому тебе, вампиру, который может через вкус крови определить вид яда и распознать его, будет намного проще.

– Спасибо, теперь я все понял… А долго обучаются этой самой веномансии?

– Всего лишь всю жизнь, юноша! – ответил маг и почесал короткую бороду. Затем закутался еще плотнее в накидку, стряхнув с шарфа налипший снег. – Мастера веномансии вечно соревнуются друг с другом в скорости создания новых ядов, а затем и противоядий к ним. Но если приложить умственные усилия, то можно стать почти что королевским веномансером за… предположим, полсотни лет.

– Как же долго… – разочарованно выдохнул Уильям.

Едущие немного позади Мариэльд и Горрон разом переглянулись, и последний с трудом сдержался, чтобы громко не расхохотаться. Сам маг только сдержанно поджал губы, посматривая на простодушного мужчину, который пока не осознавал всей ценности своей вечной жизни.

– Юлиан. – Графиня подъехала ближе. – Если у тебя будет желание, то я могу попросить Пацеля пригласить в Ноэль какого-нибудь веномансера. В дополнение к основному обучению, разумеется. – Она с любовью взглянула на сына.

– Какому основному обучению? – очень живо поинтересовался Уильям, посмотрев через плечо.

– Философия, эстетика, риторика и политика, несколько языков, в том числе письменный Хор’Аф, дабы уметь составлять на нем письма и документы. А также аельский язык, он же наш ноэльский, и рассиандский, на котором говорит весь Срединный Юг. О-о-о, я вижу жадный блеск в твоих глазах! В довесок тебе потребуется научиться хорошо сидеть в седле и фехтовать. Будешь помогать мне в управлении, поначалу немного. А затем, когда освоишься, возьмешь на себя половину моих забот.

– Вы все так точно распланировали… – мрачным тоном подытожил Уилл, сдержав свой порыв жажды знаний. – Как вы можете быть уверенной в том, что я не покину вас в Вардах?

– Просто уверена, – с улыбкой сказала графиня.

– А вы что, подумываете уйти, Юлиан? – спросил Горрон и пристально взглянул на того.

– Не знаю… Думал… – в сомнении ответил тот. – Слишком многое произошло за последнее время. Я уже не знаю, чего ожидать за тем деревцем, а вы меня спрашиваете о том, что будет дальше… Столько всего поменялось. Столько необычных встреч, которые перевернули все мое представление о мире, о людях и демонах. Что ждет впереди? Я сам не ведаю…

Тракт извивался по снежным полям, где, точно разбросанное пшено, виднелись крошечные деревни. Иногда путники проезжали поселения побольше, и подле них Уильям замечал странные деревянные сооружения с несколькими серыми крыльями. Кое-где на крыльях виднелись заплатки. Он видел такие сооружения и раньше – при отъезде из Брасо-Дэнто, – но тогда постеснялся спросить, что же это такое. Все его мысли тогда занимал суд. Теперь же он непонимающе уставился на них, силясь понять их назначение. Ему объяснили, что это ветряные мельницы. Уильям еще долго поражался их размерам.

Герцог в воодушевлении принялся рассказывать, как богаты на самом деле земли Солрага, как тучны его нивы и тяжелы ветки садов. Сколько железа добывается в недрах горы Брасо! А как это железо ценится на том же Юге! И что, мол, отчеты, которые приходят в замок, не отражают и части того, что есть на самом деле. Стоило упомянуть самого хозяина земель, как Уилл сразу растерял всякое желание продолжать разговор. И умолк. Только кивал.

В беседу вступила Мариэльд де Лилле Адан.

– Филипп, конечно, хороший управленец, – сказала она, – и Глеоф, захватив эти земли, поблагодарит его…

На этот раз разговор пресекся уже со стороны герцога. Он принялся хмуриться, понимая, что все дышит войной в сторону Солрага: как южный сосед, так и северный.

– Но Филипп не будет нарушать старые договоренности, – с сожалением согласился Горрон. – Даже я уже похоронил свой Крелиос, я – его отец… Но он упрямо не думает о союзничестве с Глеофом, пока Крелиос не падет окончательно.

Мариэльд не ответила. Но привыкший к бурной деятельности и принципиально не выносящий молчания Горрон де Донталь снова обратился к ней, раз Уильям избегал всякого разговора:

– Мариэльд, а как обстоят дела в твоем графстве?

– Отчего это ты заинтересовался моим Ноэлем? Неужели вложил большую часть своего золота в Цветочный банкирский дом?

– Так и есть – половину, – улыбнулся Горрон, совершенно не удивившись ее проницательности. – Я уверен, у тебя все в порядке, мирно, сытно, но на всякий случай уточняю…

– У меня все в порядке, – повторила с насмешкой Мариэльд и перебросила косы на другое плечо.

– А с Детхаем как складываются отношения? – не унимался герцог.

– Хорошо.

– Его аристократия, надеюсь, еще не смотрит в вашу сторону? Южное соседство опасное, алчное, жадное до бессмертия и дополнительного мешка золота.

– Можешь сам узнать это у верховного мага Детхая. Он справа от тебя.

Тут-то Горрон с куда большим интересом уставился на Пацеля, на которого указала шелковая перчатка графини. В задумчивости, пригладив гладковыбритый подбородок, он принялся беззастенчиво поедать мага глазами. Тот, в свою очередь, позволял рассматривать себя с насмешливым видом.

В конце концов герцог заметил:

– Вы очень молоды для верховного мага.

– Вы тоже в свое время были очень молоды для короля, Элрон Солнечный.

– Откуда вам это известно? – спросил Горрон. Голос его был спокойным, зато глаза разгорелись жгучим любопытством.

– Если вы не знаете о Юге, это не значит, что Юг ничего не знает о вас.

– Мариэльд?..

– Пацель прав. – Графиня пожала худыми плечами, сделав вид, что любуется расстилающимися полями.

– Мари, мы минуем мост на Драурге завтра, да? – Пацель достал из сумы книгу и принялся читать, показывая, что не горит желанием продолжать эту беседу.

– Да, – отозвалась графиня. – Завтра пополудни мы повернем на северо-запад. А вот Горрон отправится в Брасо-Дэнто, на север, если ты к этому клонишь.

– Хорошо, спасибо, моя дорогая.

На это Горрон де Донталь терпеливо улыбнулся и Мариэльд, и Пацелю, и, наверное, всем вокруг. Понимая, что ему здесь никто не рад и Уильям все более становится Юлианом, он ушел в глубокие думы, как со всем этим поступить. Лишь изредка он косился на мага.

Чем севернее продвигались всадники, тем глубже укрывался маг Пацель под своим шарфом. Когда они подъехали к мосту на Драурге, наружу торчали лишь его янтарные глаза и ширококрылый нос, а сам он продолжал трястись, как в лихорадке. От потешного вида мерзнущего южанина слуги Горрона неприязненно усмехались, но, похоже, сам объект насмешек это нисколько не трогало.

– Вам бы еще сверху один плащ, а то совсем замерзли! – Уильям порывался снять с себя накидку, но ему ответили отказом.

– Не стоит. Спасибо, юноша… Хотя… От твоих перчаток с обрезанными пальцами я бы не отказался. В них куда удобнее читать, а чтение – единственная моя отрада здесь, в этих снегах.

Стуча зубами, Пацель поблагодарил за протянутые перчатки.

Заночевал отряд в приличном городке, чтобы переждать вновь нарастающую метель и отдохнуть в тепле и уюте. Замотанный со всех сторон маг на этот раз не привлек никакого внимания к своему лицу, которого просто-напросто не было видно, и все прошло спокойно.

Утром путники продолжили путь в полном молчании. Порой Горрон пытался вывести Уильяма на разговор, но тот всячески сторонился его, глядел из-под бровей. Ясно было, что сердце у него сейчас тяжелое, а душа и того неподъемнее, темнее, поэтому в конце концов от него отстали. Отовсюду наступали то поля, то безжизненные равнины. Глазу если и было за что зацепиться, так за особо выступавшую ввысь кочку. Таков Западный Солраг! Ровный, как блюдо, и только одна унылая одинокая дорога тянется по нему, ползет, точно ведет в бесконечность.

К полудню большая дорога распалась на несколько поменьше. Они подъехали к тому самому перепутью, к реке Драург. Если миновать мост, то попадешь в Брасо-Дэнто, а вот уходящая влево тропа вела вдоль покрытой толстым льдом реки на северо-запад, в Офурт.

– Был рад увидеться с вами, Лилле Аданы. – Горрон остановил коня, затем добавил: – А вам, Юлиан, я от всей души желаю лишь всего хорошего! Пусть у вас все сложится и появится время на спокойное обдумывание произошедшего. А там пройдут годы… И может, появится трезвый взгляд на все. Мы обязательно с вами встретимся на Сирриаре, а там, думаю, и пообщаемся сполна.