Д.Дж. Штольц – Демонология Сангомара. Часть их боли (страница 13)
Между тем, его нельзя было назвать сумасшедшим – хоть и доводил он себя до безумия, но то было безумие вынужденное и оправданное. Странные дела происходили вокруг отряда, пока он двигался в Йефасу. В один из дней мимо них проскакал самого непритязательного вида гонец, который под видом хромоты лошади попросил отдыха у костра, однако был изгнан Филиппом. Когда гонец воспротивился, то солрам был тут же дан жесткий приказ умертвить его – и только тогда непрошеный гость спешно удалился пешком, бросив и лошадь, и пожитки, и устремляя слишком долгие взгляды на протянутую к огню руку со свернутой картой. Может взгляды и были лишены подозрительности, а может и гонец был самым обычным человеком, удивленным столь нерадушному приему, но таких сомнительных встреч на их пути случилось много.
Каждая такая встреча отзывалась в мыслях графа напряженным вопросом – а не Гаар ли это затаился, готовый подойти как можно ближе, чтобы мгновенно убить своего врага?
А в одну из ночей поднялся сильный туман, окутавший холм у реки, где расположились бивуаком гвардейцы. Тогда граф сосредоточенно вслушивался в окрестности, пока не почувствовал в своих пальцах слабость. Но слабость эта нарастала очень медленно и незаметно, слипая очи. Тогда рука его почти безвольно опустилась, а пламя костра, подле которого он сидел, поблекло, затухая, но тут в его ноги вдруг упала сова. Упала странно… будто уснула в полете… Филипп тогда резко разогнулся, обозрел все вокруг, видя, что все гвардейцы спят мертвым сном – и сделал решительный шаг к огню. Прыгнувшая на бумагу искра охватила карту, готовая разгореться в жадное пламя, но подул ветер – и странный туман стал на глазах редеть, пока не рассеялся.
Уже поутру оказалось, что несколько гвардейцев так и не очнулись, уснув беспробудным сном.
Но после того, как краешек карты слегка подгорел – с того момента прекратились все странности, исчезнув без следа. Понял ли велисиал, что столкнулся со слишком решительным и настороженным врагом, к которому невозможно подкрасться незамеченным? Что перед ним тот, кто не собирается быть жертвой? Или то была попытка ослабить бдительность? Если Гаару и удалось подобраться к графу Тастемара в облике кого-нибудь, пусть даже он и ехал сейчас рядом с ним в личине одного из солров – ему не дали ни шанса. Однако какова цена этой изнуряющей борьбы? В моменты, когда напряженный ум, выискивающий опасность в каждой поселковой лающей собаке или проезжающем путнике, становился ясен, Филиппу казалось, что это одно из его последний сражений, которое будет последним независимо от исхода.
Глава 3. Надтреснутый совет.
«Явись…» – трижды за время пути Филипп слышал призыв их главы, который обращался к нему и ко всем старейшинам. Подъезжая, граф оглядел Молчаливый замок, который гудел и шумел, будто живой. Впервые замок был полон, как во времена своего расцвета. Однако, как солнце ярко лучит в полдень, так порой оно ярко лучит и на закате.
К только что прибывшему гостю тут же заспешил семенящим шагом управитель Жедрусзек в своей алой мантии. Его левая рука покоилась под одеждой. Приблизившись, он замер в поклоне, правда, не таком вежливом, как прежде.
– Вам позволили явиться сюда вновь? – неуверенно спросил он.
Филипп окинул управителя ледяным взглядом, пытаясь разобраться, насмешка ли это над изгнанным старейшиной или незнание? Но взгляд Жедрусзека был настолько застращанным, к тому же и рука его, явно больная, покоилась под мантией, что граф понял – в том беспорядке, что сейчас творится, даже управитель не справляется со своими задачами.
– Позволили, – спокойно сказал он. – Подготовь комнату мне и слугам. И сообщи господину Форанциссу, что я прибыл с важными новостями.
– Хорошо. Скоро как раз намечался совет касаемо графини Лилле Адан, – заметил Жедрусзек после небольшой заминки.
– Горрон де Донталь уже прибыл? – увидев отрицательный взмах головы, граф продолжил. – Что-нибудь известно о его прибытии? Где он?
– Я не ведаю. Наш господин в последние дни… он сильно занят. Поэтому мы не рискуем нарушать его покой…
– Кто будет на совете?
– Точно не знаю… – поджал губы управитель.
– Если не знаешь, слуга, так скажи хотя бы, кого еще нет, – спросил граф как можно сдержаннее.
– Нет Марко Горнея, Синистари, а также Федерика Гордого и Намора из Рудников.
Филипп фон де Тастемара не ответил, но подумал, что, значит, остались лишь те, кто жил на крайнем Севере.
– Пойдемте со мной, – сообщил растерянно Жедрусзек. – Нужно найти других слуг, чтобы подготовить вам покои. Давно замок не был так полон… да, полон… так что и слуги, и конюхи сбиты с ног…
Жедрусзек печально вздохнул, поправил больную руку, которую ему повредил в вспышке ярости его же хозяин, и повел нежданного гостя по череде темных коридоров.
В замке было не протолкнуться. По пути Филиппу встречались те старейшины, с которыми он хорошо общался, и те, кто был едва знаком ему, и даже те, о имени которых приходилось лишь догадываться по внешнему виду. Здесь имелись старейшины совсем молодые, занятые пока лишь накоплением богатств. Они с любопытством глядели на осанистого графа Тастемара и тут же спешили дальше – будто каждая их минута стоила большого злата. Здесь были старейшины едва живые. Старики Винефред и Сигберт уже не имели ни носов, ни ушей, а на их черепах земляного цвета висели паклями пучки волос. Они и ходили, как звери, ковыляя и пригибаясь, одетые в одежды буквально ради приличия. И не обратили они на графа Тастемара ни единого взора, но не от презрения, как вещала когда-то Амелотта, а скорее от того, что мало что на этом свете их теперь интересовало. Наблюдая за их лицами, Филипп понимал, что, даже захоти они снова примкнуть к миру живых, мир живых уже не примет их.
Чуть позже его пригласили в прибранную комнату. Там, положив руку на грудь, где покоилась ценнейшая карта, граф принялся устало дожидаться встречи с Летэ. Он знал, что теперь его выслушают.
* * *
Старейшины собрались в пещере под замком: угрюмые, хранящие на лицах маску беспристрастия. В давние времена их было куда больше, и каменный стол, высеченный из гранита, еще носил память о тех пятидесяти, что держали в своих руках власть над Севером. Но сейчас их насчитывалось едва лишь двадцать пять… Да и владения их с каждым веком неумолимо сокращались, становясь все меньше и меньше. За одно предательство Мариэльд де Лилле Адан они потеряли четыре «дара», крупнейший феод – Ноэльское графство, а также тот денежный банковский ресурс, что позволял им нанимать и передвигать по карте своих владений войска, создавая из клана грозную силу. Пусть и старую, но силу.
Все глядели на главу.
Летэ молчал. Он лишь перебирал пальцами, которые оканчивались длинными желтыми ногтями, свой рубиновый браслет. Наконец, он поднялся с каменной скамьи и обвел совет тяжелым взором, остановившись на миг на Филиппе, рука которого еще была обмотана из-за передачи воспоминаний. Затем он сказал протяжно-надтреснутым голосом:
– Мы все знаем, зачем собрались здесь. Веками наш клан Сир’ес твердо стоял, упираясь ногами в край Северного горного хребта, а головой – в Южный залив. Мы покорили эти земли еще в те времена, когда посреди ковыльных степей за ночь вырастали горы. Нам сопротивлялись другие старейшины… Однако они пали под нашей карающей дланью. Нам сопротивлялись королевства… Но и их мы побороли, заставив признать нашу силу. Сейчас наша власть неоспорима. Мы правим Севером. Но все ли враги побеждены нами?
Обратив к графу свои словно обросшие льдом серые глаза, он продолжил:
– Филипп, твой род Тастемара столетиями правил Перепутными землями и служил на благо клану. Однако глаза мои закрыл враг. Больше твое присутствие здесь оспорено не будет, и даже более…
Филипп поднялся, спокойно кивнул, принимая извинения – его честь была восстановлена. Затем он взглянул на всех ясным холодным взором и стал рассказывать. Рассказ его был очень долгим, потому что он старательно вкладывал в свою речь даже мельчайшие детали, которые могли оказаться важными для совета.
Сначала он поведал о встреченном им маге Зостре ра’Шасе и его задании доставить мешок шинозы, затем о существах, способных творить магию в человеческих телах – велисиалах. Все его долгие поиски, в которых он очень старательно распутывал этот сложный клубок истории, сейчас раскатывался на глазах старейшин. Это уже не казалось им безумием, да и сам граф Тастемара теперь в их глазах, наоборот, стал тем, кем он должен был стать изначально – пророком грядущих бедствий. А когда речь зашла об истинной личине императора Кристиана, то лица у половины совета вытянулись. Все стали в уме высчитывать, когда они впервые услышали об этом Ямесе, и с удивлением осознали, что все единые северные божества действительно следовали строго друг за другом. Затем Филипп поведал о своей догадке касаемо того, что заключенный в Мариэльд велисиал не способен связываться со своими братьями и сестрами из-за личины старейшины. В конце его утомительного рассказа, который был страшен своей правдой, последовали результаты изнуряющей погони, когда он все-таки настиг графиню Лилле Адан, которая окольными путями направлялась к порту, чтобы на корабле попасть в Детхай, а уже оттуда – в Ноэль, ибо она опасалась перехода через Гаиврарский переход.