D CROW – Лавка мистера Смита (страница 16)
Тяжело.
Тугой струёй.
Почти до краёв.
Тарелка звякнула по столу – и замерла перед сыном.
Потом мать налила вторую – себе.
Нарезанный хлеб лежал посреди стола.
Куски были неровными, рваными – как будто их не резали, а рубили, вкладывая в каждое движение усилие. Крошки прилипали к скатерти.
Рядом стояла солонка.
Наполовину пустая.
Как будто её постоянно используют.
Но не успевают наполнить.
Смит поднял ложку.
Сначала он вдохнул запах – коротко, резко.
Потом попробовал.
Суп коснулся языка.
И его лицо изменилось.
Брови сдвинулись.
Губы сжались в тонкую линию.
Ноздри едва заметно дрогнули.
Ложка ударилась о край тарелки с сухим раздражённым звуком.
– Опять недосолила, – голос стал жёстким. – Сколько раз можно повторять: пробуй еду, когда готовишь.
Он не кричал.
Но злость в этих словах была давней.
Слоями.
Как осадок на дне кастрюли, который никто не снимает.
Мать не испугалась.
Не попыталась оправдываться.
Только уголок её губ чуть заметно дрогнул.
Усмехнулся.
– Тебе трудно угодить, – сухо сказала она, не глядя на него. – Становишься ворчливым, как твой старший брат.
Пауза.
– Возьми сам и досоли.
И добавила уже почти лениво:
– У этого гадёныша мясо очень сладкое.
Она сказала это так буднично…
Как говорят:
это жирное,
это суховатое,
это мягкое.
Как будто речь шла просто о продукте.
Не о человеке.
Смит молча взял солонку.
Белые крупинки посыпались в тарелку.
Он размешивал долго.
Тщательно.
Как будто в этом был смысл.
Как будто вкус нужно довести до правильного состояния.
Он снова попробовал.
И на его лице появилась довольная, лениво-расслабленная улыбка.
– Вот теперь то, что надо.
Он отложил ложку на край тарелки.
И поднял взгляд.
Она уже сидела напротив.
Тарелка перед ней была полной.
Ложка двигалась чуть медленнее его руки – но уверенно.
Она смотрела на него одним глазом – настоящим, живым, тусклым, уставшим,
но внимательным.
Второй глаз – стеклянный – отражал свет лампы.
И был мёртвым.
Как будто принадлежал не ей.
Мать протянула руку.
Смит положил свою поверх.
Их ладони соприкоснулись.
Её кожа была холодной и сухой.
Его – тёплой и тяжёлой.