CytyLaya WitchGirlfriend – Безупречная (страница 4)
И, направляясь будить Розу, на лестнице распорядительница чуть ли не плечами столкнулась с господином Хьюзом.
– Ох, простите, пожалуйста! – тихо проговорил он, ловя ее за плечо, чтобы не опрокинулась назад. Когда она восстановила равновесие, то строго зыркнула в лицо мужчины, который отпустил ее и потек мимо.
– Куда Вы? Завтрак еще только начали готовить. – Габриэлла повернулась, провожая его взглядом.
– Я просто пройтись по саду, – Лотте задержался на повороте лестницы, неловко отмахиваясь.
– Один? Даже не желаете взять с собой потенциальную невесту? – сдерживая голос, полный едкого сомнения, проговорила она, склоняя набок голову. Смущенный гость буркнул в сторону, почесывая в затылке.
– Ну что же я, натуралист, буду водить девушку из высшего общества по саду, чтобы разглядывать насекомых? Ей это будет совсем неинтересно. Не буду ее этим утруждать. Тем более в такую рань…
Габриэлла скользнула взглядом по его внешнему виду. Он был одет легко: лишь брюки и рубашка. Негде даже было особо припрятать какие-нибудь ценности из дома. Так еще и в руке какой-то дневник с острым грифелем, торчащим меж страниц.
Горничная дернула бровями и отвернулась.
– Как пожелаете.
***
Домочадцы позавтракали, Аннелиза, ждущая в родном доме всех свадебных приготовлений со стороны жениха, ушла вновь читать, даже на пыль в библиотеке не пожаловавшись. Иоланда предпочла остаться в уединении и засела в своей комнате. А Роза все маялась, не зная, куда себя деть, и в итоге осталась ждать прихода господина, для вида даже вновь взялась за вышивание, которое жутко не любила.
Габриэлла же была вынуждена подменить других заболевших служанок, и вышла на задний двор поместья, чтобы вывесить на сушку белье.
Солнце поздней весны припекало плечи в темных рукавах, и на недостижимо высоком небе ни облачка. Окунаясь в труд и позволяя себе немного позабыть о предстоящих хлопотах и заботах, Габриэлла даже позволила себе небольшую расслабленную улыбку. Потому что погода приятная – не более того.
И увлекшись развешиванием покрывал, она и не заметила сначала, что девушки рядом хихикают и шушукаются. Стоило вернуться в сознание и обратить взор туда, куда все смотрят…
Габриэлла узрела Лотте собственной персоной. За забором. Всего в тине, грязи, несущего в руках свои очки и насквозь мокрый, набухший дневник.
Распорядительница и не знала, что ее понесло, но она бегом приблизилась к забору, громко окрикивая:
– Что с Вами случилось?! Почему Вы…?! Откуда вся эта грязь?
Господин Хьюз поднял на нее свой прибедняющийся взгляд и почесал в потемневших волосах не менее измазанной грязью рукой.
– Поскользнулся на берегу озерца в той роще… – и повернулся, указывая взмахом руки. – В саду у вас почти ничего нет… А мне вот интересно было посмотреть на местные виды лягушек, водоем-то я нашел, но разжиженный берег меня подвел…
Габриэлла омрачено уронила плечи и вздохнула.
– Скорей идите к воротам, сейчас же обстираем Вас. – И развернулась, спеша настичь прачек и попросить их не выливать пока воду. Отвернувшись от испуганных ее спешкой девушек, Габриэлла обратила взоры на других служанок. – Где слуга господина Хьюза? Где господин Фарис?!
Скоро штормом свирепой распорядительницы перетрясло все поместье, и кухарка привела Фариса, чтобы тот передал из гостевых покоев грязную одежду своего хозяина прачкам. Придирчиво посверлив взглядом чужого слугу, который допустил великую оплошность и не составил своему подопечному компанию, Габриэлла вздохнула и отпустила ситуацию.
И как же громко смеялась Роза на втором завтраке, едва не расплескивая чай из чашки.
– Милая Роза, будьте аккуратнее. Поставьте чашку. – Наказала служанка, вздыхая поверх своего фарфора. Снова. Снова господин Хьюз настоял на том, чтобы горничная тоже присела и угощалась. А Габриэлле сейчас очень не помешало бы хорошенько утопить свой шок в чае, так что сильно не сопротивлялась.
– Простите, простите, пожалуйста! – сделав пару сладких вздохов, молодая госпожа угомонилась, весело щурясь на желанного гостя. – Просто это так потешно! Ну как же Вы только умудрились так оплошать! В следующий раз обязательно зовите меня с собой!
– Чтобы Вы в момент оплошности надо мной смеялись? – хмыкнул, неловко улыбаясь, Лотте, бесконечно натирая стекло своих испачканных болотными разводами очков.
– Конечно же нет! – девушка махнула ладонью, – а чтобы напомнить об осторожности!
Они продолжили бессмысленный обмен фразочками, и Габриэлла их дальше не слушала, пока внимание ее не привлекли внезапные слова господина Хьюза:
– Кстати, извините за неуместное, стало быть, любопытство, но почему хозяин поместья не с нами? – Лотте надел очки и поднял четкий, осознанный взгляд, лишенный какой-либо неловкости и смущенности. – Я видел вчера, что он на постельном режиме… Подозреваю, что болеет, но разве настолько сильно?
– Ах… – Роза моментально повяла, приложила к щеке ладонь, опуская печальные глаза вниз. – Отец очень болен. Не может с постели подняться сам. Руки только едва слушаются. Сейчас им занимается наш городской лекарь…
– Ох, звучит совсем нелегко… – покачал головой господин, прикладывая к груди руку сочувственно, и брови светлые тоже встали домиком, выражая его сожаление. – Позвольте мне вновь к нему заглянуть. Я в королевском университете обучался, много новых, прорывных исследований коллег начитался, вдруг сумею что-то подсказать.
– Разумеется, – кивнула Роза, отставляя фарфор и поднимаясь. – Габи, идем с нами.
Распорядительница и не собиралась оставлять ситуацию без присмотра – быстро допила чай и встала вместе с молодыми людьми, направляясь в спальню господина.
То, что господин Лотте не разбойник-самозванец, уже было понятно. Разбойники вряд ли будут ходить на болото с записной книжкой, усердно тереть очки и заявлять о своей образованности, зная, что в доме пребывает другой образованный человек, который может тут же на базовых вещах положить самозванца.
Хоть какая-то польза будет, если вообще будет, от приезда этого молодого человека. Может, правда чему-то научит их лекаря и поможет исцелить Андрина.
Горничная первой вошла в комнату, стоило услышать приглашение после короткого стука, сделала почетный реверанс и проговорила:
– Здравствуйте снова, простите, что беспокою. Господин Хьюз изволил желание Вас увидеть. Позволите?
– Позволю. Пусть войдет… – сипло ответил старый мужчина, лежащий в тепле солнечных лучей на своей большой одинокой кровати. Вслед за его разрешением, распорядительница пригласила всех остальных в комнату, и Роза, как положено избалованной дочке, пришла к отцу под бок, беря за руку и жалобно ластясь щекой к сухой коже. А Лотте, слегка замешкавшись, на почтенном расстоянии поклонился владыке этого прекрасного поместья. – Здравствуйте, дорогой гость. Чем могу я Вам услужить?
– Совсем наоборот, папенька! – вклинилась молодая госпожа, кидая полный надежды взгляд на Лотте. – Господин Хьюз хочет помочь тебя врачевать!
– Верно, – прочистил горло представляемый. – Я – ученый. Биолог. Изучаю все, что связано с живым миром. Я учился в королевском университете, моими профессорами были лучшие столичные доктора. Я не могу пройти мимо, зная, что Вас съедает тяжелая хворь. Позвольте мне узнать о том, как проходит Ваша болезнь, возможно, я сумею поставить Вас на ноги в короткие сроки.
– Ваше право. Мой лекарь сейчас отлучился, но как только он придет, я попрошу его объединить с Вами усилия. Я стар, но тяги к жизни не теряю…! – мужчина добродушно улыбнулся молодому гостю и повернул голову к дочери. – А ты, Розочка, не утомляйся неприятными разговорами, сходи и развейся в саду. Вон как солнце сегодня ярко светит… Пусть нагреет тебе здоровый румянец.
– Хорошо, папенька… – девушка быстро согласилась и ушла, явно не желая вновь слушать историю о том, как одним несчастным утром у отца отказали ноги. А Габриэлла осталась, молча кивнув и стрельнув глазами проходящей мимо по коридору служанке, чтобы она проследила за госпожой.
Лотте же нашел себе табурет с резными ножками и присел в отдалении от кровати господина, вынул из-за пазухи свой еле живой дневник и приготовился писать на весу.
– Итак, Ваша светлость, как давно вы прикованы к постели?
– Уж больше месяца… До того, как меня подвели ноги, я испытывал некоторое время усиливающуюся слабость. Я полагал, что мне просто не хватает солнца и питания, потому старался почаще бывать на улице и сытно наедаться, но то не помогло.
– Вы перед появлением слабости не заболевали чем-то другим? – фиксировал, негромко бубня, ученый, записывая все в дневник. – Не было ли у Вас простуды?
– Нет, я всегда был здоров, как бык, даже когда в городе эпидемия гремела, я возвращался из гостей здоровым. И когда жена болела, я с ней днями сидел и не заражался. – Голос господина перешел на слегка тоскливый тон. И Габриэлла сама от тоски помрачнела.
Она плохо помнила хозяйку. Сама была еще ребенком, когда она была жива. Госпожа Сафворк всегда была слаба здоровьем, постоянно пребывала в постели. Но в редкие дни, когда она чувствовала себя сносно, благородная дама непременно проводила время с близкими людьми. И бывшая распорядительница была с ней в милых отношениях. Оттого, пожалуй, Габриэлла могла первые годы жизни жить практически как дворянка. Но мать семейства не пережила ослабления после рождения Иоланды. Жизнь всего поместья вслед за этим кардинально поменялась. И остатки траура витали в чистом от пыли воздухе. Особенно много траура было в комнате Иоланды. В более ранние годы она страшно тосковала по матери, которую практически и не знала, а после повадилась винить себя в ее смерти.