Coin Noa – Архандеус. Возрождение из небытия (страница 9)

Персия, вооруженная лишь своими острыми глазами и разумом, нашла ключи от этих зловещих дверей. Когда она начала открывать замок, одна из девушек, дрожа от страха, схватила ее за руку и умоляла остановиться. Ее голос был полон отчаяния и боли, когда она прошептала: «Не открывай. За этими дверями скрывается нечто, что ты не сможешь описать словами. Это место пропитано страданиями и ужасом».

Персия, охваченная мрачным предчувствием, прислушалась к ее словам. Она дала всем, кого освободила, мечи и копья, а сама вооружилась щитом и мечом, готовясь к худшему. Она приказала всем оставаться на месте и быть наготове. Никто не должен был следовать за ней, пока она не убедится, что опасность миновала. Железные двери открылись со скрежетом, петли были покрыты ржавчиной, как будто их не смазывали годами. Персия сделала шаг в темноту, но ничего не услышала, и это лишь усилило её беспокойство. Она тихо приказала своим спутницам: «Бросьте факел внутрь». Одна из девушек осторожно выполнила приказ, и свет от факела осветил комнату. Лица всех присутствующих побледнели. Комната была не просто местом для удержания пленников, здесь совершались ужасные эксперименты, из тел которых изготавливали мази и настойки.

В комнате царила зловещая тишина. Слабое капание крови из банок над изуродованными телами создавало жуткую симфонию смерти. Вонь разложения наполняла воздух, как удушающий туман, заставляя бойцов зажимать носы или отворачиваться с гримасами отвращения. Персия, с мечом в руке, стояла неподвижно, словно статуя из камня, глядя на эту сцену ужаса. Человек в черном плаще, скрывающий лицо под зловещим платком, не замечал пристальных взглядов, продолжая бормотать свои мрачные заклинания. Его голос звучал как древний шепот, проникающий в самую душу, словно предвещая неизбежное.

Человек в черном одеянии:

«Блять, Барстак, мне нужно еще парочку свежей плоти, а то мои запасы почти закончились». Скоро за продукцией прибудет повозка, а нам еще нужно около тысячи мазей от хвори.

Закончив говорить, он не услышал ничего в ответ. Его взгляд скользнул по мрачному пространству перед ним. Вместо знакомых лиц он увидел лишь тени рабов и зловещую фигуру девушки с мечом. Поняв, что ему не поздоровится, человек бросился обратно, пытаясь захлопнуть за собой дверь. Но Персия, с холодным расчетом, метнула свой щит с такой силой, что он, как смертельный снаряд, достиг своей цели. Дверь из пола захлопнулась с глухим стуком, и за ней раздался звук падающего тела. Персия, с мрачной решимостью, подбежала к двери и резким движением открыла её. Перед её глазами предстала жуткая картина: человек, сломавший себе шею при падении с лестницы, лежал неподвижно, его лицо исказилось в последней гримасе боли и отчаяния. Приказав ждать её на улице, Персия начала спускаться по лестнице, её шаги были тяжёлыми и зловещими. Достигнув скрытой комнаты, она обнаружила, как изготавливают мази и другие вещества с использованием тел расы архандеус. В ярости от увиденного, Персия начала крушить всё вокруг, её удары были сильными и безжалостными. С улицы доносился грохот ломающейся мебели и звон разбитого стекла. Когда она наконец успокоилась и вышла к оставшимся, её голос был полон гнева и презрения, а слова – резкими и яростными.

Персия:

– как такое возможно? Чем мы заслужили эту кару? За что нам такие мучения и страдания?

Закончив орать на несчастных рабов, она приказала сжечь здание дотла, чтобы не осталось ни следа, иначе им всем несдобровать. Несколько рабов, дрожа от страха, взяли факелы и начали поджигать здание. Все боялись гнева Персии и не осмеливались ослушаться. Когда здание превратилось в обугленные руины, Персия изложила свой зловещий план: в поселке еще оставались рабы, их тоже нужно освободить. Но сначала она устранила главную угрозу, и теперь можно было не опасаться за успех.

Одна из рабынь, дрожа от страха и отчаяния, подошла к Персии.

Рабыня:

– Госпожа, мы вечно перед вами в неоплаченном долгу, но все-таки есть одна проблема, которую вы не учли.

Персия:

– И какая же?

Рабыня:

– Под конец каждой недели в поселок приезжает работорговец, они привозят наших сородичей на обмен.

Персия:

– И на что они меняют?

Рабыня:

– На мази, порошок и немного золота, я собственными глазами видела это.

Персия:

– И сколько они привозят?

Рабыня:

– Всегда по-разному, но не больше сорока человек.

Персия:

– Хорошо, значит, у нас есть еще время, слушайте меня внимательно. Мы устроим резню в этом поселке. Нужно оставить хотя бы нескольких людей, чтобы работорговцы ни о чем не заподозрили. Как только они попадут в нашу засаду, мы перебьем их всех до единого.

Рабыня:

– А что нам делать дальше? Нам некуда податься, нет места, где можно укрыться.

Персия:

– Есть такое место, но мне необходимо собрать две тысячи наших сородичей. Как только я соберу вас и научу, как убивать этих нечестивцев, вы все отправитесь со мной в лучший мир.

Рабыня с воодушевлением обратила свой взор на Персию, ибо слава её пробудила в них надежду на то, что существует место, где они смогут укрыться от преследований.

Все рабы преклонили колени перед Персией и в один голос произнесли:

– Мы будем вечно служить вам, госпожа.

Персия всех повела к поселку. Перед поселком она велела разбиться на несколько отрядов. Нападать они начали перед восходом солнца. Каждый отряд заходил в дом, убивая всех, кого встречал на своем пути, никого не жалея. Люди не были готовы к такому. Крики людей разошлись по поселку. Звук пронзенной плоти и разбитых стекол был слышен. Каждый отряд справлялся с задачей. Солнце зашло уже высоко. Бойня прекратилась совсем недавно, каждый отряд вернулся к Персии с докладом о выполненной задаче. Даже удалось захватить несколько человек. Персия с довольным видом смотрела на пленников. Идя перед пленниками, она внимательно осматривала каждого, пока не дошла до того мужчины, который учил своих детей мучить ее сородичей. Указав пальцем на него, мужик не на шутку перетрусил. Страх сочился от него отовсюду. Он стал бледным. В этот момент сидящий рядом ребенок вступился за своего отца.

Ребенок:

– Оставьте его в покое, мерзкие твари, мы вас всех перебьем.

От такой дерзости Персия с неистовой яростью схватила ребенка за волосы и отбросила его далеко от своего отца, швырнув его к ногам освобожденных рабов. Персия отдала приказ избить его. Никто не осмелился ослушаться ее жестокого приказа. Толпа рабов с необузданной жестокостью принялась избивать ребенка, и было видно, как его зубы разлетались в разные стороны. Наблюдая за этим, Персия подошла к отцу ребенка, присела перед ним и посмотрела ему в лицо, полное отчаяния и ужаса.

Персия:

– Почему ты не останавливаешь нас? Ты же их учил никогда не поворачиваться спиной к таким, как мы! А теперь он занял твое место, но ты молчишь?

Мужик:

– Прекратите, прошу вас, он ни в чем не виноват!»

Персия:

– Нет, он виноват, вы все виноваты, вы и тебе подобные убивали нас, насиловали, и ты учил своих детей обращаться с нами, как со свиньями.Так смотри на свои старания.

Отец замолчал, он не мог даже выдавить из себя слова, пока не стала говорить мать ребенка.

Женщины:

– Молю вас, госпожа, прикажите своим не убивать его, мы всё сделаем, всё, что скажете. Только остановите это безумие.

Персия:

– Безумие? Это вы безумцы, а мы всего лишь хотим жить, но вы, вы, суки недоразвитые.

Персия распорядилась прекратить избиение ребёнка, стремясь продемонстрировать свою власть и донести до сознания окружающих свою волю, если они не пожелают ей подчиниться.

Персия:

– Итак, мы знаем, что вам поставляют рабов, вы их обмениваете, вот как мы сделаем, вы их встретите и обменяете, в обмен мы не убьем ваших детей. Если я почую что-то неладное, я лично перережу всем детям горла перед вами, вы будете наблюдать, как они умирают, и ничего не сможете сделать. Вам всем понятно?

Пленники лишь кивнули на ее вопрос, все боялись до мурашек отвечать ей.

Персия и остальные разбрелись по деревне, кто-то спрятался в мрачных домах, другие затаились под личинами рабов, словно тени. Сама Персия вместе с пленниками укрылась в огромном доме, наблюдая за всем со стороны, словно хищник из засады. Деревня казалась такой же, как и прежде, безмолвной и непримечательной, но в воздухе витала зловещая тишина.

С наступлением вечера вдали показались несколько повозок, не более пятидесяти, каждая из которых была окружена стражей, по пять человек на повозку, и кучерами. Все повозки были плотно закрыты, их содержимое оставалось тайной. Кто там прятался – рабы или воины? Никто не знал. Персия не хотела вступать в бой. Их численность и боевой опыт могли уничтожить её и остальных. Повозки остановились посреди деревни. Из первой повозки вышел высокий, просто одетый человек, ничем не выделяющийся. Его сопровождали двое стражей, полностью закованных в броню, без единого открытого места. Даже их глаза скрывались за шлемами. Высокий человек направился к старосте деревни, и они начали что-то обсуждать. Персия нервничала, глядя на происходящее из окна. Всё казалось мрачным и непонятным. Стоя рядом с повозками, воины архандеус ничего не заметили – всё шло по плану. Из других повозок начали выходить люди, полностью скрытые под лохмотьями, их лица были спрятаны. Персия ухмыльнулась, её зловещий план сработал безупречно. Все вышедшие из повозок люди выстроились в одну мрачную линию. Как только это произошло, высокий мужчина снял своё обличие. Его руки, словно ожившие тени, медленно сняли кожу, обнажая то, что скрывалось под ней. Некогда человек, он теперь стоял перед ними, обнажив свою истинную сущность – нежить. Из своего ребра и руки он изготовил зловещий посох, что-то бормоча на древнем языке. Посох вспыхнул холодным, мертвенным светом, словно огонь преисподней. Люди, вышедшие из повозок, стояли в зловещей линии, их глаза светились тусклым, мертвым светом. Они скинули свои лохмотья, обнажая свои гниющие, разлагающиеся тела, покрытые пятнами плесени. Староста деревни, стоявший рядом с ними, вдруг начал рвать на себе кожу, словно она горела изнутри, обнажая почерневшую, гниющую плоть. Воины Персии, стоявшие возле повозок, с ужасом накинулись на нежить, но их мечи лишь оставляли царапины на их бессмертной коже. План Персии рухнул в одно мгновение, они не ожидали, что в повозках окажется не просто нежить, а нечто куда более страшное и древнее, чем они могли себе представить. Смотря на всё это из окна, Персия видела, как ее сородичи, опьяненные иллюзией свободы, тут же теряли её, словно призраки. Её воины, не готовые к этому кошмару, не имели боевого опыта. Каждый из Архандеусов сражался с несколькими врагами, но за каждым поверженным чудовищем вставали новые, словно тени из бездны. Численность воинов Персии уменьшалась с ужасающей скоростью. Не выдержав, что её усилия не приносят плодов, Персия, разбив окно, кричала выжившим своим воинам отступать в дом. Но большинство из них, едва добравшись до спасительных стен, оказались в ловушке. Не успев забаррикадировать двери и окна, они пали жертвами нежити, разорванные на части прямо на пороге дома. Персия осознавала, что оборона в доме обречена на провал, и понимала, что до рассвета они не продержатся. Ходя взад-вперед по комнате, она ощущала, как стены давят на неё, а воздух становится густым от напряжения. Размышлять о планах было невозможно, каждый звук шагов или крик пленников разрывал тишину, словно предвестник неизбежного.