Coin Noa – Архандеус. Возрождение из небытия (страница 2)

Чувство долга, справедливости и верности своему повелителю.

Это означает, что их последователи должны не только подчиняться им, но и своему господину. Каждому из них была выдана карта с указанием места, которое находилось недалеко от гавани. Оттуда они со своими армиями должны пересечь море, чтобы попасть на новые территории, где они начнут новую жизнь, создадут свой новый дом, свободный от рабства.

Через два года у каждого должно быть не менее тысячи последователей. Для осуществления его плана требуется больше людей, и сам господин тоже не будет сидеть без дела. С оставшимися он отправится через океан, чтобы найти новое пристанище для своей расы. При следующей встрече их ждёт более сложное дело.

Но не всё так просто. Тень страха и безысходности окутывает их путь. Они должны преодолеть не только океан, но и своих внутренних демонов. С каждым днём, с каждым шагом по этой дороге, они теряют часть себя. Те, кто не выдержит испытания, останутся позади, их тела будут поглощены холодом и тьмой. Лишь сильнейшие доберутся до цели.

Каждому из них выдали самую простую и изношенную броню, которая едва ли защитит от первого же удара. Провизии дали ровно столько, чтобы продержаться один месяц, словно они отправлялись в путь, из которого мало кто возвращается.

Орден Бал-кирад

Балок Секирад, последний из своего проклятого рода, отправился в зловещие земли, где, как он верил, среди мрака и хаоса, среди дикого зверья и древних руин, он сможет найти своих забытых сородичей. Голодные, жаждущие крови и битв, жаждущие мести, именно такие воины были нужны ему для его отряда.

Путь его был долгим и изнурительным, словно извилистый лабиринт сквозь густые, зловещие леса, заполненные зверями в невиданных масштабах. Эти твари были настолько дикими и жестокими, что каждая ночь превращалась в кошмарный бой, где не только балок сражался за свою жизнь, но и сама природа, казалось, была против него. Звери, словно тени, подкрадывались из темноты, уверенные в своей безнаказанности, считая его легкой добычей. Каждое утро он завтракал мясом убитых врагов, тех, кто возомнил себя выше него, но теперь лежали мертвыми у его ног.

В одну из мрачных ночей, когда луна скрывалась за тяжелыми облаками, а звезды едва пробивались сквозь мрак, он отвлекся, подняв взгляд к небу. Он наблюдал за холодным сиянием звезд, которые казались чужими и далекими. Шорох, едва уловимый, но зловещий, отвлек его от созерцания. Со всех сторон раздавался хруст веток и шелест листьев, словно кто-то огромный и невидимый подкрадывался к нему.

Когда шорох затих, он напряженно огляделся. В ночи трудно было что-то разглядеть, а костер едва освещал окружающую тьму. Внезапно из кустов вспыхнули два желтых глаза, сверкающих в темноте. Замер, не вынимая топоров, думая, что с одним зверем он справится. Но через мгновение раздался оглушительный рык, словно сам ад вырвался на свободу. Это был зов волка, который ясно дал понять своей стае, что этот человек станет их ужином. Стая взяла его в кольцо, ожидая одобрения от своего вожака. Медленно приближаясь к нему, круг сжимался, давая понять балоку, что от них он просто так не уйдет. Эти волки несколько дней не питались мясом, что было заметно по их голодным взглядам и исхудалым телам. Не считал их себе ровней и, не доставая топоров, ринулся на вожака с голыми руками. Вожак стаи тоже ринулся в предвкушении человечинки. Конечно, вожак не нападал в одиночку – стая тоже хотела полакомиться его плотью.

Балок отбрасывал их одного за другим, давая понять, что будет сражаться только с их вожаком. Расправившись с оставшимися волками, он приступил к вожаку. Волк впился своей пастью в его ногу, пытаясь ее отгрызть. На теле уже было множество укусов и рваных ран. Не давая слабины, он схватил вожака за челюсти, открывая ему пасть, и продолжал ее открывать, пока… До тех пор, пока челюсть волка с громким хрустом не разорвалась, вожаку удалось в последний момент отпрыгнуть от него. Нижняя челюсть волка, словно окровавленный трофей, осталась в его руках. Волк не желал отступать, его глаза горели ненавистью, а балок стоял холодный и решительный, как сама смерть. Они словно понимали друг друга: выживет только один из них.

Волк начал кружить вокруг него, его движения были полны отчаяния и ярости. Балок следил за ним, выжидая момента для решающего удара. И вот, наконец, момент настал. Мощным размахом обрушился кулак на голову волка, и тот рухнул на землю, издав последний хриплый вздох. Лежа перед ногами балока, волк издал свои последние звуки, словно прощаясь с жизнью. Он знал, что смерть неизбежна, и хотел лишь одного – быстрой, милосердной кончины.

Балок присел перед волком, его лицо было непроницаемым, как камень. Он погладил голову волка в последний раз, словно прощаясь с верным товарищем. Затем, с холодной решимостью, он свернул шею волку, ломая ее с жутким хрустом. Большая часть стаи, охваченная страхом и паникой, разбежалась, оставив вожака лежать поверженным. Оставшиеся волки, дрожа от напряжения, ждали, пока он уйдет. Они знали, что их павший вожак станет их последней трапезой.

Сняв шкуру с волка, балок надел ее на себя, словно принимая на себя его бремя. Он оставил остатки мяса для волков, зная, что они будут голодать. Покидая поле битвы, он слышал, как за его спиной оставшиеся волки начали пожирать проигравшего вожака. Их пир был мрачным и зловещим, как и сама ночь.Покидая лес, он не мог не заметить, как несколько волков следовали за ним, держась на расстоянии, словно боясь, что он тоже их убьет. Лес остался позади, и на небольшом склоне он решил передохнуть, усевшись на здоровенный булыжник и устремив взгляд на мрачные просторы, размышляя, где начать поиски своих соратников. Поднимаясь дальше в горы, он заметил, как по его следу шло уже не пара волков, а четверо. Остальные, не выдержав или потеряв интерес, отступили.

Охотясь на склоне на зверей, балок собрал небольшую горку из трупов, а ближе к вечеру разжег костер, чтобы поджарить на ветках убитых животных. Неторопливо ужиная, он слышал, как урчали животы волков вдали, чувствуя на себе их пристальные взгляды. Балок, сидя у костра, бросал в их сторону останки животных, наблюдая, как волки дрались за кости. В его голове роились мрачные мысли: где в этой глуши найти воинов? Он не хотел возвращаться без армии, которая была так нужна владыке.

Проснувшись с первыми лучами солнца. Его разбудил странный звук, донесшийся издали, со стороны высокой горы. Это был щелчок, похожий на кнут, но непонятный и тревожный. Идя на звук, он остановился возле утёса, где внизу виднелся лагерь рабов или что-то подобное. Они там, внизу, добывали ресурсы. Присел на корточки, чтобы его было сложнее увидеть издалека. Наблюдая за лагерем и увидев жалкую горстку работорговцев, балок ощутил разочарование, смешанное с презрением. Спустившись к ним, он заметил, как они настороженно следят за его приближением. Через пару минут, когда он достиг подножия холма, один из воинов на коне выехал ему навстречу. Балок, не дойдя до лагеря, остановился на мрачном пригорье, ожидая, когда воин приблизится. Воин, словно хищник, медленно подъехал к нему, сделал круг, внимательно осматривая его, словно оценивая добычу, и, наконец, обратился к нему хриплым, зловещим голосом.

Воин на коне:

– Ты кто такой? Что тебе здесь нужно?

Балок:

– Я всего лишь странник, ищущий путь к тем горам, что тянутся к самому небу.

Воин на коне:

– Так иди, куда шел, здесь нет ничего достойного твоего взгляда. Или ты хочешь присоединиться к этой стае шакалов?

Балок:

– Это вы так набираете себе рабов?

Воин на коне:

– Это не рабы, а грязные твари, которые пытались скрыться от нашего правосудия.

Балок:

– И кто же они такие?

Воин на коне, с холодным блеском в глазах:

– Те, кто осмелился встать против нас, кто нарушил наши законы и кто теперь поплатится за свою дерзость.

Воин на коне:

– Тебе не всё равно? На этой земле они мерзость, и можно делать всё, что хочешь с ними. Они только товар, и ничего больше.

Догадавшись, что хочет сказать воин, но он хотел услышать эти слова от него.

Балок:

– Так ты не ответил, кто эти рабы?

Воин на коне:

– Большая часть из расы архандеусы – это не люди. Они тени, лишённые воли, и их души давно проданы. Они существуют только для ублажения наших жажды и алчности, как скот на убой. Их крики боли – музыка для наших ушей, а их страдания – источник нашего наслаждения. Они не чувствуют ни радости, ни страха, ни любви – только бесконечный ужас перед неизбежным концом.

Воин на коне не успел договорить, кто они, как балок с яростью накинулся на лошадь, размахивая топорами. Лязг металла о кости и мясо наполнил воздух. Лошадь рухнула на землю, придавив своим телом всадника, который закричал от невыносимой боли, зовя на помощь. Его соратники, услышав крик, схватились за оружие, но было уже поздно. Несколько воинов ринулись в его сторону, остальные остались охранять рабов, чтобы никто из них не посмел даже думать о побеге.

Балок, словно обезумевший демон, рубил всех, кто осмеливался встать на его пути. Кишки и отрубленные руки воинов разлетались, как брызги крови, окрашивая траву в багряные оттенки. Он не щадил никого, оставляя за собой лишь смерть и хаос. Закончив кровавую бойню, Балок медленно двинулся к оставшимся воинам, его глаза горели мрачным огнем, предвещая неизбежное. До последнего момента воины, охранявшие рабов, стояли неподвижно, как статуи, пока не пришла их мрачная участь. Расправившись и с ними, он окинул взглядом просторы этого лагеря. Издалека он казался не таким огромным, как вблизи. Лагерь простирался на несколько сотен километров, как бесконечное кладбище душ. Наконец, подумал он, этот лагерь рабов идеально подходит для разминки. Он долго шел и чувствовал, как его мышцы и рефлексы постепенно затухают. Нужно было вновь пробудить их к жизни.