Чжан Юн – Тибет: путь в светлое будущее (страница 6)
Во время пения она размахивала руками в такт, демонстрируя героическую страсть.
10 февраля 1952 года был официально утверждён Тибетский военный округ. Основные силы НОАК, дислоцированные в Лхасе, строго соблюдали Соглашение, состоящее из 17 пунктов, и не квартировали в домах гражданского населения, а работали на огромных подворьях, выкупленных у аристократов и бизнесменов за сотни тысяч серебряных долларов.
Пункт 16 Соглашения, состоящего из 17 пунктов, чётко оговаривает: «Средства, необходимые Военно-административному комитету, штабу военного округа и Народно-освободительной армии, прибывающей в Тибет, обеспечиваются Центральным народным правительством. Местное правительство Тибета будет оказывать помощь Народно-освободительной армии в закупке и транспортировке продовольствия, фуража и других предметов первой необходимости». Так, войска НОАК привезли с собой ящики серебряных долларов, погружённые на сотню яков. Однако реакционеры в Тибете настраивали местных жителей против торговли с НОАК, заявляя, что в регионе нет достаточного количества продовольствия, чтобы поддержать войска.
Ван Гуй говорил: «В конце 1951 и в начале 1952 года цены на продовольствие в Лхасе резко выросли, что, по сути, было заранее спланировано реакционной верхушкой».
Столкнувшись с тяжёлой продовольственной ситуацией, войска НОАК выдвинули план «освоения дикой природы и пустошей для производства продовольствия и для выращивания овощей». Впоследствии «Нордуй Линка», первая ферма в Тибете, была построена на пустыре в западном пригороде Лхасы.
С марта 1952 года войска Народно-освободительной армии в городе Лхаса, Гяндзе, Шигадзе и Тайцзяо рекультивировали в общей сложности 933,3 гектара пустоши. В 1952 году они собрали 190 тонн ячменя и тысячу тонн овощей, достигнув полного продовольственного самообеспечения.
После мирного освобождения в 1951 году Тибет при поддержке Центрального народного правительства завершил своё продолжительное пребывание в хаосе и конфликтах, а также в ситуации полной изоляции и стагнации и открыл новую страницу истории с совершенно иным настроем в экономике и обществе.
В начале процесса мирного освобождения Тибета деятельность Центрального народного правительства была сосредоточена на объединении тибетской верхушки (в дополнение к пропаганде и просвещению масс), а не на прямой мобилизации народа на проведение реформ.
Войска НОАК в Тибете активно проводили работу с местным населением – обеспечивали бесплатное медицинское обслуживание, ликвидировали инфекционные заболевания, строили водохранилища и дороги, справлялись с чрезвычайными ситуациями и бедствиями, а также предоставляли льготные и беспроцентные кредиты, безвозмездно отдавали высокопродуктивные породы животных и сельскохозяйственный инвентарь, облегчали жизнь людей в районах стихийных бедствий, обеспечивая их работой, а не только прямыми субсидиями и т. д.
Ранее известная как начальная школа Чамдо, муниципальная экспериментальная начальная школа Чамдо, основанная в 1951 году, завоевала репутацию первой современной школы на Тибетском нагорье.
12 января 1952 года в Чонгги-Линке на реке Лхаса, в одной из школ, были официально открыты курсы по изучению тибетского языка. На фотографии того времени можно видеть, как стажёры НОАК по утрам изучают тибетский язык. Вскоре в этой школе открылся курс по социальному воспитанию, чтобы помочь патриотически настроенной тибетской молодёжи изучить китайский язык и основы государственной политики. Эта школа воспитывала первых чиновников Тибета, владеющих китайским языком.
Калсанг Дрома, научный сотрудник Института социально-экономических исследований Китайского тибетологического исследовательского центра, вспоминает: «Поначалу люди мало знали о народе хань [китайцах], живущих внутри страны, и многие опасались посещать эту школу. Позже, видя доброе отношение со стороны НОАК, люди постепенно набирались смелости и приходили, чтобы получить образование нового уровня».
16 августа 1952 года после полугодичной подготовки Лхасская начальная школа № 1 официально открыла двери. Более 600 учеников начальных классов стали свидетелями церемонии поднятия флага, сопровождавшегося исполнением «Оды Родине».
Канадский тибетолог Том Грюнфельд в книге «Создание современного Тибета» пишет: «С 1955 года в Тибете было создано много государственных школ. Большая часть оборудования, книги и услуги учителей и методистов обеспечивались государством. В июле 1957 года в Тибете насчитывалось 78 начальных школ, в которых обучались в общей сложности 6 тысяч учащихся, 1 тысяча учащихся обучалась в школах для этнических меньшинств в других регионах Китая».
В 1955 году, чтобы воспитать собственные кадры для регионального развития, китайский университет Минзу в Пекине начал по рекомендациям набирать студентов из Тибета. Многие из них впервые приехали в центральные регионы страны.
Сордо вспоминает свою историю: «Десятки детей в возрасте около десяти лет поступили в Китайский университет Минзу в Пекине и Юго-Западный университет Минзу в Чэнду. Я поехал в Пекин». Вайсе, бывший заместитель главы районного отделения Народного правительства городка Ринбунг, округ Ринбунг, Шигадзе, также делится своим незабываемым опытом обучения за пределами Тибета: «В 1955 году я начал учиться в Китайском университете Минзу. Начав с нуля, я изучил китайский язык, математику, географию, химию, историю, а также прошёл несколько курсов тибетского языка».
Всего за несколько лет Тибет при поддержке государства добился заметного прогресса в образовании, медицине и здравоохранении.
8 сентября 1952 года на базе Лхасского амбулаторного отделения НОАК была создана Лхасская народная больница – первая современная больница в Тибете. Развитие медицинских учреждений обеспечило надёжную гарантию улучшения здравоохранения и уровня жизни тибетского народа.
Сордо вспоминает: «В то время военные врачи даже оказывали медицинские услуги на дому, проводя лечение всех видов заболеваний, включая грипп. У моей матери был ошибочно диагностирован рак из-за того, что она некоторое время страдала от дискомфорта в желудке. К счастью, военный врач обнаружил, что моя мать была просто беременна. В следующем году родился мой брат, последний ребёнок в семье».
Чжан Юнь высоко оценивает усилия НОАК по управлению школами и объектами здравоохранения: «В то время Центральное правительство делало много хорошего для Тибета, в особенности в сфере образования и медицины. Как мы знаем, старый Тибет испытывал недостаток в медицинской помощи, лекарствах и оборудовании. Больных людей едва ли можно было вылечить – они могли надеяться лишь на естественное выздоровление. После мирного освобождения Тибета врачи НОАК, которых обычно называли по-тибетски манпа, оказали людям помощь и подарили надежду. Тибетцы хорошо понимали, что НОАК несёт добро».
Весной 1954 года Далай-лама XIV и Панчен-лама XX по приглашению Центрального народного правительства отправились в Пекин для участия в первой сессии Всекитайского собрания народных представителей Китайской Народной Республики. Чжу Дэ (1886–1976), Чжоу Эньлай и другие руководители Центрального правительства лично встретили их на вокзале. На конгрессе Далай-лама XIV высоко оценил достижения освобождённого Тибета и был избран заместителем председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей. Панчен-лама XX был избран заместителем председателя Национального комитета Народного политического консультативного Совета Китая. Мао Цзэдун пообещал Далай-ламе XIV, что Центральное правительство сделает всё возможное для поддержки Тибета.
После конгресса Центральное правительство организовало для двух лидеров Тибета посещение различных достопримечательностей в Китае.
Во время экскурсии они были поражены достижениями в модернизации внутренних районов Китая и выразили надежду, что этот опыт может быть передан Тибету. Центральное правительство, в свою очередь, возлагало на них большие надежды в том, что они смогут помочь народу избавиться от классовых предрассудков и внести свой вклад в улучшение жизни всего тибетского народа.
Перед возвращением в Тибет Далай-лама XIV написал стихотворение:
Тензин Чодрак, личный врач Далай-ламы XIV, говорит:
«В 1952 году красный шарф, символизирующий Коммунистическую партию Китая, был очень популярен в Лхасе. Многие тибетцы стриглись на китайский манер и хвастались друг перед другом своими причёсками».
Люксембургский учёный Альберт Эттингер комментирует:
«Когда НОАК вошла в Тибет, изменения уже имели место. Индийский дипломат написал доклад о реакции тибетского народа на освобождение, он обратил внимание на то, что общество, прозябавшее в течение сотен лет в состоянии коррозии и стагнации, вдруг проявило признаки жизни».
Пришла «тибетская весна», и всё постепенно начало просыпаться.
С самых первых дней после мирного освобождения Тибета было очень сложно найти общий язык и обеспечить сотрудничество с высшими социальными слоями общества с целью выполнения положений Соглашения, состоящего из 17 пунктов, и осуществления разных программ. Председатель Мао, премьер Чжоу и другие руководители правительства убедили Далай-ламу XIV и Панчен-ламу XX оказать помощь в этой работе, а распределённые в Тибет чиновники, в свою очередь, активно проводили работу по агитации людей из высшего класса.