Чжан Юн – Тибет: путь в светлое будущее (страница 10)
Гелуг подводит итог, анализируя основные демократические преобразования в Тибете: «Самое главное, что большое количество бесправных ранее людей получили свободу. Пройдя обучение в различных школах для этнических меньшинств и военных училищах, тибетцы становятся ценными кадрами для построения будущего в Тибете и в Китае в целом. После реализации идеи о региональной этнической автономии Тибета по закону тибетцам разрешается занимать должности председателей региональных народных собраний и возглавлять местные органы власти всех уровней. Обычные люди получили право высказывать своё мнение, и кандидаты на некоторые руководящие должности могут быть выбраны демократическим путём. Раньше это и представить было нельзя».
Банба Церин, который в течение 20 лет был бухгалтером Хесума, стал секретарём первой партийной ячейки деревни в 2009 году. Для него это почётная миссия.
Сегодня жители деревни Хесум строят прекрасную жизнь, благодаря упорному труду и мудрости. В 2018 году общий доход деревни Хесум составил более 29,8 млн юаней, а годовой доход на душу населения – 17,6 тысячи юаней. Благодаря развитию сельского хозяйства, транспорта и других отраслей жители Хесума стали вести достойную жизнь.
В конце 1960-х годов в Тибете было создано 1009 поселковых, 283 районных, 78 уездных и восемь префектурных (городских) органов управления, в которых насчитывалось более 10 тысяч чиновников тибетской национальности и этнических меньшинств, четыре тысячи – представители низших чинов – имели крепостное или рабское происхождение.
Ко второй половине 1961 года по всему Тибету стали проходить выборы. Крепостные и рабы, считавшиеся «говорящими животными», впервые вышли на политическую арену Тибета в качестве избирателей.
9 сентября 1965 года состоялся Первый съезд народных представителей Тибетской автономной области, провозгласивший официальное создание Тибетской автономной области. Нгапо Нгаванг Джигме, участвовавший в мирных переговорах с Центральным правительством и первым начавший Демократическую реформу в своих поместьях, был избран его первым председателем.
Так в Тибете появилась первая демократическая политическая власть. Создание Тибетского автономного района ознаменовало установление в Тибете народно-демократической системы на базе региональной этнической автономии. С тех пор тибетский народ получил право самостоятельно управлять своей экономикой и встал на путь социалистического развития и прогресса.
Демократическая реформа освободила миллион крепостных от феодальной экономической эксплуатации и угнетения, а также сняла ряд религиозных ограничений старого Тибета, предоставив людям право обрести полную свободу.
81-летний Тубтен живёт в деревне Кмай района Недонг города Шаньнань. До начала Демократической реформы его родители, не имея денег на содержание большой семьи, отдали 16-летнего Тубтена и двух его младших братьев в монастырь Сера в Лхасе.
Тубтен взволнованно рассказывает о своих личных переживаниях: «Мне пришлось стать монахом, чтобы не платить налоги. Молодые монахи, кто не умел хорошо читать сутры, выполняли различные поручения, такие как полив деревьев или доставка грузов в город. Всё детство я работал на помещиков в разных местах, не имея ни малейшего шанса на счастье».
В 1959 году Коммунистическая партия Китая, основываясь на принципе «политического единства, свободы вероисповедания и отделения религии от политики», развернула кампании, известные как «три оппозиции и три ликвидации» и «две оппозиции и три ликвидации».
Ли Дэчэн, директор научно-исследовательского отдела Китайского тибетологического исследовательского центра, объясняет: «Местные власти проводили кампании по подавлению волнений, упразднению феодальных привилегий, а также занимались вопросами, связанными с политическими преследованиями, классовым угнетением и экономической эксплуатацией в отношении тех монастырей, которые участвовали в повстанческой деятельности. При этом отдельно проводились кампании по различным вопросам, связанным с политическими преследованиями, классовым угнетением и экономической эксплуатацией в монастырях, не участвовавших в повстанческой деятельности».
В 1959 году НОАК организовала двухмесячную программу идеологического просвещения в монастыре, где жил Тубтен. Узнав, что теперь ему можно будет приобрести землю, он решил вернуться в родной город.
Рассказывая о том, как он пришёл к такому решению, Тубтен не скрывает радости: «Я получил большой участок земли. Я стал светским человеком и воссоединился со своей семьёй в Лхасе. К сожалению, отец к тому времени уже умер. А в остальном семья стала жить намного лучше».
Комментируя изменения в отношении к религии после Демократической реформы, Гелуг пришёл к такому выводу: «Религия отделяется от государства, и правящий класс постепенно секуляризируется и интегрируется в повседневную жизнь обычных людей. Это существенный сдвиг в жизни общества. С тех пор много молодых людей поверили в науку и прогресс современного общества. Несколько прогрессивных и широко известных монахов постепенно присоединились к команде, работавшей над созданием Китайской Народной Республики после Демократической реформы».
Демократическая реформа устранила право религиозного вмешательства в политическую и экономическую деятельность и отменила систему принудительного труда в монастырях. С тех пор монастыри стали чисто религиозными учреждениями.
Можно отметить, что Демократическая реформа освободила многих людей от монастырской эксплуатации и дала им возможность начать новую жизнь.
78-летний мужчина по имени Старр живёт в округе Баксой города Чамдо. Каждый день он смотрит телевизор, чтобы быть в курсе того, что происходит в мире. Всю жизнь он хотел иметь такую возможность.
Раньше мать Старра каждый день носила воду в монастырь Тантог. Однажды во время снежной бури она упала с высоты и сломала ногу. Однако в монастыре никто не проявил к ней сочувствия или сострадания. Старр вспоминает: «Настоятель монастыря сказал моей матери: «Поскольку в вашей семье теперь нет никого трудоспособного, вам придётся отдать свою землю и дом».
Так мы стали бездомными и вынуждены были просить милостыню».
В 1953 году в родном городе Старра была открыта начальная школа, куда он был принят на учёбу. Благодаря этому у него отпала необходимость беспокоиться о жилье и пище. В 1957 году его направили в Юго-Западный университет Минзу, где он проучился два года.
Старик с волнением вспоминает: «Я выучил китайский язык и всем сердцем воспринял цель Коммунистической партии Китая – служить народу. Год за годом я развивал своё идейное сознание. Я предан КПК. В детстве меня эксплуатировали чиновники, аристократы и старшие монахи. КПК изменила мою судьбу. Без КПК моя счастливая жизнь сегодня была бы невозможна».
В 1959 году после окончания университета Старр вернулся в свой родной город и начал карьеру переводчика в Окружном бюро данных. Он взял на себя инициативу по переводу материалов для рабочей группы по проведению Демократической реформы.
Старр занимался переводами на протяжении десятилетий и собрал почти три тысячи пословиц. Теперь он планирует издать книгу на тибетском языке, чтобы мотивировать к знаниям своих соотечественников.
Демократическая реформа принесла тибетскому народу свободу даже в такой сфере, как любовь и брак.
Джа и Церин Юкчун, супружеская пара из деревни Чушур округа Чушур в Лхасе, женаты уже больше 50 лет. Они очень любят друг друга. Хотя Джа теперь слабослышащий, это не отразилось на их семейном счастье.
Когда репортёры спрашивают Джа, как его зовут, Церин Юкчун, сидящая рядом в новеньком тибетском костюме, сразу повторяет: «Они хотят знать твоё имя». Джа отвечает громким голосом: «Джа, Джа». И затем Церин Юкчун добавляет: «Ему 90 лет, а мне 80. Меня зовут Церин Юкчун».
Джа был наньзанем, родился и вырос в коровнике и не имел никаких свобод. В такой ситуации невозможно было представить себе счастливую жизнь.
Джа говорит: «В то время у меня не было ничего, кроме коровника. Я работал день и ночь и даже не имел возможности посмотреть на звёзды или просто спокойно посидеть в коровнике».
После того, как владелец поместья отвёз его в Лхасу, Джа познакомился с Юкчун, которая была тральпой.
Церин Юкчун рассказывает историю их любви: «В то время он был рабом и ему приходилось трудиться в разных местах. Мы несколько раз видались с Джа, но пожениться смогли только после Демократической реформы. До этого у нас не было ни времени, ни возможности быть вместе. И это была типичная ситуация для всех рабов».
До реформы брак любого тибетского крепостного должен был быть согласован с феодалом, крепостной при этом обязан был уплатить выкупную пошлину. Если в крепостной семье рождались дети, родители должны были платить налог на деторождение и регистрацию ребёнка, а также соглашаться на то, что их ребёнок также будет крепостным.
Люксембургский тибетолог Альберт Эттингер отмечает:
«В старом Тибете положение женщин было особенно тяжёлым, причём во всех сферах. Они не могли получить образование или заниматься какой-либо политической деятельностью. Всё, что они могли делать, – это много работать, не имея свободы выбора даже при вступлении в брак».