Чухе Ким – Звери малой земли (страница 74)

Он был единственным водителем на дороге в Инчхон, рассекавшей темной линией обширные светло-серые ячменные поля под паром. Луна все еще висела на западной части небес, когда он подкатил к фабрике. У входа его поджидал руководитель аппарата, который в своих мешковатых куртке-бомбере и твиловых штанах сильно напоминал пугало. Они прошлись по графику Ханчхоля на предстоящий день. На два часа дня было запланировано интервью для какого-то журнала, а на вечер – ужин с генерал-лейтенантом, который входил в ближайшее окружение президента Пак Чонхи.

– Столик забронировал? – поинтересовался Ханчхоль, снимая перчатки и засовывая их в карманы. Внутри фабрики у сборочных линий уже усердно трудились десятки сотрудников.

– Да, на 9 часов, в «Мёнвольгван», – вежливо, но без чрезмерной услужливости ответил помощник. Ханчхоль ценил это качество в молодом сотруднике. Ему всегда нравилось, когда у его подчиненных была некоторая доля собственного достоинства и выдержки.

– Отлично, – проговорил Ханчхоль, кивая. После войны «Мёнвольгван» перестроили на западный манер. Гости заведения теперь не сидели на украшенном золоченой вощеной бумагой теплом каменному полу, а восседали на изящных итальянских стульях под хрустальными люстрами. Исчезли и куртизанки с уложенными шиньонами и объемными шелковыми юбками. Им на смену пришли так называемые «хостес» – дамы в приталенных платьях с глубокими вырезами и прическами, вздымавшимися высоко над головой.

– Что там случилось с коленвалами? Их должны были доставить еще в понедельник. – Ханчхоль направился в обход по цеху. Помощник почтительно последовал за ним.

– Прибыли накануне, – ответил парень. Остаток пути к станции, где ему должны были показать новейший прототип, они прошли в полном молчании.

Недовольство отразилось у Ханчхоля только в нахмурившихся бровях. Его поставщики были вечно склонны задерживать поставки товара. В прошлом он бы сорвался на помощника и задумался над тем, чтобы в наказание поставщику сократить объем следующего заказа. Но в последнее время Ханчхоль проявлял меньше нетерпения по поводу подобных задержек. Он пришел к мысли, что если чему-то было суждено случиться, то оно чуть раньше или чуть позже, но обязательно произойдет. И, как бы ужасно это ни звучало, обратное правило также оказывалось верным. По этой причине он начал проявлять великодушие к людям, которым, вне зависимости от степени их трудолюбия, просто не было дано испытать успех, как это произошло с ним. К этой группе можно было отнести и его поставщиков, и его сотрудников, и его прилежного и тихого помощника. В целом большинство людей, с которыми он был знаком, за исключением разве что военных и политиков, подпадало под эту печальную категорию.

Инженеры выстроились в ожидании возможности показать ему, что им удалось сотворить с двигателем. Рассматривая идеально подогнанные блестящие железные клапаны и цилиндры, неустанно сохраняющие в безупречной тишине порывы сдерживаемой энергии, Ханчхоль подумал, что он разглядывает собственное сердце.

Той холодной декабрьской ночью Яшма спала всего несколько часов. Когда начало светать, она, закутавшись в плотный свитер, вышла на террасу в ожидании рассвета.

Днем ранее коллеги по школе судачили в учительской по поводу недавней серии арестов. Яшма обычно избегала участия в таких разговорах. Остальные педагоги все были из благородных семей и в юности практиковались в игре на фортепиано и балетных танцах в Англии, Франции и Америке. Яшме было предельно очевидно, что они намеренно вплетали в свою речь обороты на иностранных языках, чтобы она не могла их понять.

– Пять парламентариев. Все – по обвинениям в причастности к коммунистам и шпионской деятельности. Одного из них даже уличили как наемного убийцу, которого Ким Ир Сен подослал убить президента… – Учительница игры на фортепиано выразительно подняла брови и сложила газету пополам. После того, как несколько лет назад северокорейский шпион умудрился пересечь границу и проникнуть в «Голубой дом»[54], даже среди наиболее респектабельных политиков обнаруживали самозванцев и тайных агентов.

– Но не думаю, что в этом есть хоть крупица правды. Когда это закончится? Сколько еще людей потребуется арестовать? – тихо проговорила она.

– Не говори так, – прошептала балетный педагог, бросая тревожный взгляд на Яшму. – В любом случае один из них точно еще в период оккупации состоял в Коммунистической партии. Как его там зовут? Нам Чонхо?

– Что вы сказали? – выпалила Яшма. Учительница фортепиано передала ей газету.

– Знакомы с ним? – поинтересовалась педагог по балету, скрещивая руки на груди и прикидываясь искренне обеспокоенной.

– Нет, никоим образом, – ответила Яшма. Она лишь мельком просмотрела газету и побыстрее отложила ее в сторону. Но в действительности Яшма ощущала себя абсолютно обессиленной. Ей пришлось напрячь всю волю, чтобы изображать весь оставшийся день, словно ничего не произошло.

По возвращении домой она разделась и бросилась на кровать, под одеяла. Чонхо не выходил с ней на связь с того дня, когда они вместе вернули Лилию домой. Яшма его тепло отблагодарила и предложила как-нибудь поужинать с ними. Предложение он невозмутимо, но вежливо отверг. С тех пор он к ней вообще не заглядывал. Было ясно, что ему больше не хотелось иметь ничего общего с Яшмой. И все же он оставался ей самым настоящим другом многие годы и не раз спасал ей жизнь во всех возможных смыслах этих слов.

Яшме был известен только один способ, как теперь она могла прийти на помощь Чонхо. Ей потребовалось бы обратиться за поддержкой к самому могущественному человеку, с которым у нее оставалась хоть какая-то связь. Надо было переговорить с ним. Пока солнце прогревало замерзший дворик, она припоминала, что давным-давно, когда никто еще не видел в нем ничего примечательного, верила в него, и проклинала себя за наивность и добрые намерения, а жизнь – за то, что та подстроила все так, чтобы ее слова стали явью.

Около полудня Ханчхоль вернулся в свой сеульский офис и быстро перекусил. Помощника он попросил подготовить график предстоящих деловых поездок в Гонконг, Бангкок и Лондон. Потом он сел за банковские документы. Как раз посреди сверки выписок в кабинет заглянул помощник и сообщил, что журналист уже на месте.

Оторвавшись от бумажек, Ханчхоль с удивлением отметил, что интервью у него должна была брать женщина – миловидная девушка с короткими, пышными волосами и накрашенными бледно-бежевой помадой губами. Коричневый свитер с горлом она дополнила широкими красными штанами с высокой талией.

– Присаживайтесь. – Ханчхоль предложил ей расположиться на диване, а сам занял мягкое кресло. Их разделял стеклянный кофейный столик. Журналистка села и скрестила ноги. Блокнот она положила себе на колени.

– Директор Ким, для меня большая честь встретиться с вами, – сказала она. Ее лицо покрылось легким румянцем, дошедшим даже до краешка остренького носика. – Нам рассказывали о ваших компаниях еще на курсе экономики в вузе.

– От ваших слов я чувствую себя совсем старым. – Ханчхоль улыбнулся.

– Ой нет, я не это имела в виду. – Девушка широко распахнула глаза. – Я просто поражена тем, насколько быстро вы смогли наверстать упущенное. Пережили разрушения Корейской войны и стали даже еще более успешным… Создали первую корейскую компанию по производству автомобилей. Вы всегда знали, чего хотели добиться в жизни?

– Наверное, так и есть. – Ханчхоль задумчиво склонил голову. – В юности я работал рикшей, чтобы было чем оплачивать занятия в университете. Лет с двадцати служил в мастерской по ремонту велосипедов. Но даже тогда я знал, что мне под силу разобраться, как работают машины, и понять, как их собирают. Никто тогда не верил в то, что я делаю. Только жизнь подсказывает, стоит ли нам доверять самим себе.

– Невероятно, – с жаром воскликнула журналистка. – То есть главное – иметь цель и верить в себя?

Ханчхоль кивнул и смахнул волосы со лба. Шевелюра его еще не поредела, но белых прядей там было гораздо больше, чем черных.

– Следующий вопрос: откуда вы черпаете уверенность в своих силах? Кажется, что некоторые люди от рождения имеют больше чувства собственного достоинства. Вы всегда были уверены в своих способностях?

– Не думаю, что мы рождаемся сильными и непобедимыми. Если человек такой с самого начала, то скорее всего мы имеем дело с глупцом, – ответил Ханчхоль неспешно, стараясь разобраться в собственных мыслях. – Истинная уверенность зиждется на двух вещах: на преодолении трудностей собственными силами и глубокой любви людей вокруг тебя. Если человеку посчастливится испытать и то и другое, то он пройдет всю жизнь с верой в себя.

Ханчхоль ни в коей мере не был склонен к сентиментальности, но прошлое все же вызывало в нем тоску. За окном между бетонными цилиндрами и стальными кубами носился сухой ветер, заставляя тоненькие стволы деревьев танцевать, а мужчин и женщин опускать шляпы пониже и кутаться в верхнюю одежду, склоняясь вперед, наперекор порывам холодного воздуха.

Журналистка продолжала задавать ему вопросы по поводу его происхождения, открытия собственной автомастерской еще во времена оккупации, о браке и семье, о первом контракте с американскими военными после Второй мировой войны, о том, как все его компании прогорели во время Корейской войны, о том, как он их все восстановил с нуля, а также о том, что он планирует на ближайшую перспективу теперь, когда все мечты его юности сбылись.