Чухе Ким – Звери малой земли (страница 76)

Удивленный, он поднял голову. Когда глаза сфокусировались, он увидел перед собой одновременно столь знакомую и столь неожиданную фигурку Яшмы.

– Яшма, – выдавил он, все еще не оправившись от головокружения. – Это в самом деле ты?

Яшма кивнула, села напротив и взяла его за руку.

– Как ты?

– Скучал по тебе. Очень рад тебя видеть, – дрожащим голосом произнес он. Ему было что ей поведать, но в этот момент в голове было пусто. Все, что он смог придумать, – сжать ей руку в ответ.

– И я счастлива тебя видеть. Я всегда сожалела о том, что сказала тебе накануне отъезда в Шанхай. Прости меня, умоляю, – сказала Яшма, глядя ему прямо в глаза. Его накрыла волна нежности. Он вспомнил, что она всегда была такой: искренней и доброй.

– Нет, это я виноват перед тобой. Не надо было на тебя давить. – Чонхо посчитал, что лучше уж было быть с ней откровенным. Времени на что-то другое у них не оставалось.

– Знаешь, а ведь ты так и остался мне самым верным другом и лучшим человеком, которого я знала за всю жизнь. – Яшма постаралась, чтобы эти слова прозвучали радостно, а не печально. – Я встретилась с Ханчхолем и попросила его похлопотать за тебя. У него отличные связи в правительстве и армии. Ради меня он сделает все, что возможно.

– Спасибо… Для меня ценно уже то, что ты готова прийти мне на помощь. Только я не уверен, что мне кто-либо может помочь… – Он выдержал паузу. Яшма попробовала что-то возразить, но он, помотав головой, продолжил: – Прошлой ночью мне приснился сон. Я шел по пустыне. Красивое место с мелким розоватым песочком под чистым голубым небом. А потом сверху начал дождем падать песок. Он меня засыпал сначала до щиколоток, потом – до колен…

Яшма смотрела на него своими темными и по-прежнему столь же красивыми, как тогда, глазами.

– Я пытался выбраться, но тут уже проснулся. И только этим утром до меня дошло: это была не пустыня. Я оказался в песочных часах. – Чонхо улыбнулся, и на рыхлой коже его щек, подернутых седыми волосками, появились многочисленные морщины.

– Чонхо… – протянула Яшма.

Он снова покачал головой.

– Учитывая все, что мне выпало по жизни, я уже давно должен был сгинуть. Я не боюсь ничего, что меня ждет в дальнейшем… Единственное – мне бы хотелось, чтобы кое-что из прошлого я сделал иначе. Только сейчас, когда конец близок, мне все стало предельно очевидно. – Чонхо взял в свои большие руки маленькие ручки Яшмы.

– О чем ты?

– Я же тебе так и не рассказал про моего отца и тигра?

Настал черед Яшмы помотать головой.

– Эту удивительную историю отец поведал мне перед смертью. Ребенком я так и не понял, что он имел в виду. И только потом, по прошествии многих лет, другой человек подтвердил мне, что отец со мной поделился не сказкой, а правдой.

Дело было лет пятьдесят назад в Пхёнандо в середине зимы. Есть нам было нечего. А потому отец отправился на охоту в горы. Взял с собой только лук и стрелу. Он надеялся поймать пару зайцев или подстрелить оленя, но вдруг наткнулся на отпечатки следов хищника и решил проследить за животным, которое он принял за леопарда.

Так он оказался далеко в горах и в конечном счете вышел на край утеса. Там он и встретился лицом к лицу со зверем. Только это был не леопард, а тигренок. Если бы он его убил, то мы бы с год не знали голода. Но отец не тронул тигра и отправился вниз с горы. Пошел снег. Отец был без сил. Наконец он лег, решив, что ему уже не будет дано снова подняться. Отец чуть не замерз насмерть, но его нашел и спас японский офицер.

И этот же офицер подтвердил следующую часть истории, когда мне довелось с ним чисто по воле случая повстречаться многие десятилетия спустя. Он в точности описал отца, сказал, что я на него похож…

Отец и офицер продолжили спуск с возвышенности. И только тут заметили, что за ними следует тигр, на этот раз – громадный, судя по отпечаткам. Зверь их застал врасплох, выпрыгнул как будто из ниоткуда, готовый растерзать их. И отец его отогнал криком. Тигр увидел его и не тронул их, скрывшись в лесу. Такому тигру было под силу одним махом убить человека.

– А почему же он тогда не тронул твоего отца?

– А отец всегда думал, что это была наша матушка. В новой жизни она перевоплотилась в тигра.

Чонхо заглянул Яшме в глаза – единственное, что не претерпело никаких изменений в ее внешности с юности. Мучительно было сознавать, что даже внутри песочных часов, в которых он оказался, оставалось что-то нетронутое временем.

– Даже не знаю, есть ли в этом какая-то правда. Ему просто хотелось верить, что их связывала такая сильная любовь и что мать даже в следующей жизни хотела защищать его. Яшма, судьба все соединяет в нашем мире. Не зря же говорят, что судьба проявляется даже тогда, когда случайно касаешься подола куртки незнакомца на улице. Но все же самая главная связь по жизни – узы между мужем и женой. И вот об этом я особо сожалею… Что мне не довелось быть с тобой. – Чонхо печально улыбнулся. В свете всего того, что им обоим было известно, и всего того, что они пережили вместе и по отдельности, его уже не беспокоило, заденет ли эта основная истина его жизни ее как-то за живое.

– И я тоже… сожалею об этом, – сказала Яшма, утирая покрасневший нос.

– Если мне дадут еще одну жизнь, то я тебя найду и женюсь на тебе. А если и нет, и я застряну где-то в вечных сумерках… не то в раю, не то в аду… Все равно буду носиться повсюду и искать тебя, – Чонхо тихо рассмеялся.

– Если еще раз попросишь меня, то я отвечу: «да». Обещаю, – сказала она. Капли слез, стекавших у нее по щекам, теперь складывались в целые струи.

– Подожди-ка. – Чонхо выпустил ее руки и начал копаться в карманах штанов. – Хочу кое-что отдать тебе.

У него в руке оказалось что-то маленькое. Это было серебряное колечко. Такие обычно всегда идут в паре.

– Как тебе его удалось сохранить здесь? – прошептала Яшма.

– Спрятал под поясом.

– У моей приемной матери было почти такое же кольцо в Пхеньяне. С того времени я никогда ничего подобного не видела. Откуда оно у тебя?

– Отец передал его мне перед смертью. Кажется, оно принадлежало маме… Он ее так любил… Дай руку.

Чонхо надел кольцо на ее прежде тоненький, а теперь узловатый палец.

– Какое красивое. Спасибо, – сказала она через всхлипы. – Мне больше никто не дарил колец. Я всегда хотела иметь такое колечко.

– Как бы я хотел вернуться назад и подарить его тебе гораздо раньше. Если бы можно было повернуть время вспять, то я бы принес к твоим ногам все драгоценности мира… – проговорил он, глядя куда-то поверх ее уха, чтобы сдержать слезы. Он не хотел обременять ее своим плачем.

Глава 27

Процессия

На следующее утро Чонхо разбудил охранник. Ему вновь надели наручники и провели его к двери, по обе стороны которой было выставлено по солдату. Чонхо оказался в сырой комнате с бетонными стенами, у одной из которых был устроен помост. На возвышении стоял и что-то записывал в блокнот мужчина в военной форме. Это был один из тех ничем не выдающихся людей с простоватыми чертами лица, чей облик заметно улучшает наличие головного убора, в случае этого господина – кепки камуфляжной раскраски. По правую руку от него перед пишущей машинкой восседал секретарь, по левую руку находился пустой деревянный стул. Прямо по центру комнаты стоял табурет, который под лучами двух голых лампочек, составлявших единственные источники света в помещении, отбрасывал разнообразные неясные тени во все стороны. Чонхо сел и невозмутимо оглядел своего будущего собеседника.

– Нам Чонхо, вы были арестованы по обвинениям в госизмене, шпионаже, вражеском сговоре и антипатриотических убеждениях. Признаете вину? – спросил человек в камуфляже.

– Нет, – глухо отозвался Чонхо.

– Послушайте, господин Нам, мне известно из материалов дела, что вы родились в Пхёнандо. Мы с вами земляки. Возможно, вы это поняли по моему акценту, – заметил военный, несколько раз постучав ручкой по блокноту, чтобы подчеркнуть значимость своих слов.

– Из материалов дела я также узнал, что у вас два сына. Старшему – 14, младшему – всего 10. Прекрасный возраст. И у меня есть дети. Поэтому поразмыслите над вашим ответом… Я не хочу рушить чужую семью. Но я должен исполнить долг перед Родиной. Все в деле говорит не в вашу пользу.

– Если признаете вину, то вас приговорят к 25 годам. Но если будете хорошо вести себя в тюрьме, откажетесь от ваших убеждений и докажете, что исправились, то вас досрочно освободят. И вы снова окажетесь на свободе. Максимум лет через десять. Если президент Пак сочтет возможным, то выйдете даже лет через пять. Вашему младшему сыну тогда будет еще только 15 лет. Вы сможете вернуться к семье.

Человек в военной форме вел себя так, словно терпеливо втолковывал что-то ребенку. Чонхо лишь пристально всматривался ему в лицо.

– Но если вы отвергнете все обвинения, то я не смогу гарантировать вам снисходительность. Возможно, вы никогда не увидите родных. Не дурите!

– Я никогда ни с кем не общался из КНДР.

– Господин Нам, у вас долгая и общеизвестная история взаимодействия с коммунистами и антипатриотическим движением. Всю жизнь вы были с ними. Вы были среди последователей Ли Мёнбо, который когда-то даже возглавлял Коммунистическую партию Кореи. Не хотите же вы закончить так же, как он?

– Я отрекся от всех связей с ним еще в 1948 году, когда его судили. С меня сняли все обвинения. – При упоминании имени Мёнбо Чонхо прикрыл глаза. У него в голове проблеснуло воспоминание доброго лица наставника, которое столь же быстро исчезло, оставляя его наедине с мраком позора.