Чухе Ким – Звери малой земли (страница 68)
– В зоопарк? А зачем? Тем более уже ночь, – заметила Яшма, заботливо прижимая к груди врученный ей пакет с едой.
– Расскажу по дороге, – сказал Ито. Шофер, руки которого были облачены в чистые белые перчатки, уже поджидал их в машине. Ито сам открыл дверь Яшме, а потом забрался в автомобиль с другой стороны.
– Откуда у вас горючее? Даже военным его не хватает, – вслух поинтересовалась Яшма.
Ито расхохотался.
– В чем-то ты все-таки еще совсем ребенок, – заявил он, мягко похлопав ее по руке. – Понимаю, что я тебе не нравлюсь и что ты мне совсем не доверяешь. Но хотя бы из уважения к продолжительному периоду времени, которое мы с тобой знакомы, просто выслушай меня. Договорились?
– Хорошо.
– Никому не верь, не страдай без надобности, старайся искать крупицы правды в словах людей и всегда ищи варианты выживания. Вот мои советы тебе.
– А зачем мне жить? – спросила Яшма. – Я вообще больше не вижу смысла в жизни. Мир вокруг рушится, каждый день он становится только злее и страшнее, и мне совсем не с кем поговорить об этом. – На этих словах она показала на мрачный вид за окном. Ни одной лампы, ни музыки, ни даже сияния луны. Лишь зловещая тишина, изредка прерываемая шуршанием мокрых листьев.
– Ты слишком большое значение придаешь людям, – ответил Ито. Какое-то время они молчали, не желая соглашаться с доводами собеседника.
– Так что вы собираетесь делать в зоопарке? – снова спросила она. За прошедшие годы в зверинце с голоду передохло немало животных. Зверей подешевле, вроде зайцев, собак и скакунов с Чеджудо, уже давно скормили львам и тиграм, а опустевшие вольеры переплавили в артиллерийские снаряды. Яшма неоднократно захаживала в зоопарк, чтобы угостить картофелиной, яблоком или половинкой кочана капусты одинокого слона и парочку белогрудых медведей – братца и сестрицу. Страшась того, что могло бы случиться, если бы она подошла к ним слишком близко, Яшма закидывала еду за ограду и наблюдала за тем, как они поедают скудный провиант. Ей постоянно казалось, что животные смотрят на нее почти что человеческим взглядом – все понимающим, но умоляющим и надеющимся на лучшее.
– А, точно, я же тебе ничего не объяснил в ресторане. Кто-нибудь мог подслушать и устроить переполох, – с непоколебимым спокойствием проговорил Ито. – Из Токио поступил приказ в самое ближайшее время готовиться к авианалету американцев. Этой ночью хранители зоопарка забьют всех крупных и опасных животных, чтобы те ненароком не оказались на воле.
– Но бедные звери-то чем провинились? То есть вы собираетесь присутствовать на их экзекуции? – Яшму охватил гнев, который вернулся к ней с новой силой теперь, когда она утолила голод и чувствовала себя сколько-то сытой.
– Да, буду следить за процессом, но по большей части я там, чтобы забрать все ценное, что от них останется. Меня особенно интересует тигриная шкура, пара медвежьих шкур и слоновая кость. Главный приоритет для меня – тигр. У нас в Японии таких свирепых зверей не водится, хотя у нас гораздо большая территория, чем у вас. Непонятно, как такой малый край породил столь ужасающих тварей. Хотелось бы мне поохотиться на них на природе. Да только их практически всех истребили.
Яшме вспомнились ночи ее прежней жизни в родной деревне. Мрак оглашали крики голодных зверей, и морозным утром вокруг их домика изредка можно было обнаружить следы лап. Впрочем, ее не столь уж сильно беспокоили дикие животные в сравнении со свирепыми в собственной жестокости людьми.
– Почему вы так любите смерть и убийства? – Яшма сощурила глаза. Если бы не уже ставшая привычной телесная и духовная усталость, то она бы давно уже расплакалась.
– Нет-нет, никакого удовольствия от наблюдения за тем, как будут травить в клетках изумительных зверей, я не получу. В этом есть что-то… бесчестное. Или даже неизысканное. Но если уж этим тварям все равно суждено сгинуть, то, по крайней мере, я приобрету их шкуры. Зоопарк меня заверил, что на вырученные деньги они смогут прокормить оставшихся зверей.
Машина подкатила к вилле Яшмы. Несмотря на давнюю ненависть, которую она питала к Ито, и его планы в отношении обитателей зоопарка, она чувствовала себя обязанной как-то отблагодарить его за еду. Ито лишь пожал плечами.
– Не благодари меня. Просто не забывай мои советы. Я уезжаю в пятницу, так что это может быть последний раз, когда мы с тобой свидимся… Плюй на войну, плюй на одиночество. Просто оставайся живой.
Она ожидала, что он сейчас прижмется к ней, но он просто сидел и смотрел на нее с дерзкой улыбкой. Пришло осознание, что он не желал ее. Близость с ней принесла бы ему не больше удовольствия, чем травля плененной тигрицы. За этим стояла не какая-то исключительная принципиальность, а хороший вкус. Она отвесила ему поклон, чтобы скрыть сконфуженный румянец.
На следующий день шофер Ито доставил Яшме посылку, внутри которой она обнаружила конверт, полный хрустящих купюр, – ровно тысяча
Глава 24
Брусника
6 августа 1945 года весь мир ожидало открытие, что человеку под силу воссоздать пламя солнца на поверхности Земли. Но в июле того же года Ямада Гэндзо узнать об этом не мог. Тогда он прибыл в Маньчжурию, чтобы подготовиться к неизбежной развязке. Его войска – в изношенной одежде и обуви, полуголодные – переживали наихудшие времена. Им подвезли партию боеприпасов, которых могло хватить на один день сражений – не больше. И все же его люди, когда им выдалось в летний день пройтись по поросшему травой полю, продолжали обмениваться шуточками, стрелять друг у друга сигаретки, стирать свое рванье в прохладных водах близлежащего озера, шаловливо брызгаясь друг на друга, словно дети. В мирном окружении тайги у солдат как-то отпала склонность к безнравственности, которую Ямада отмечал у них во время предшествующих кампаний. Перемена была не в самих военнослужащих: его действующие подчиненные были ничуть не более невинные, чем любые другие солдаты, а их предшественники ни в коей мере не были скотами от природы. Если бы с ним оставался еще кто-то из старых боевых товарищей, то они бы точно так же вырезали имена своих возлюбленных на деревьях. И эти бойцы, оказавшись в тех же обстоятельствах, что и их собратья, тоже перерезали бы глотки женщинам прямо во время совокупления. Ямаде пришлось наблюдать такую сцену в Нанкине: один лейтенантик выполнил такой трюк со своей «избранницей» и продолжал как ни в чем не бывало трахать еще теплый труп. Удовлетворив свою нужду, он почти что застенчиво поделился с Ямадой: «Полегчало». Ямада было подумал о том, чтобы прикончить лейтенанта на месте. Но это сочли бы изменой. Насилие и умерщвление врагов Японской империи же воспринималось как составная часть военных действий.
Осматривая своих повеселевших солдат, генерал Ямада задавался вопросом: знали ли они, что скоро наступит развязка? Или им просто было уже все равно?
В 8 часов утра 6 августа Ямада позавтракал перед своей палаткой. Солнце на севере светило часов с пяти утра почти что до полуночи, но оно было заметно мягче, чем на юге. Нежное сияние заставляло мерцать зеленые заросли вокруг. Вдалеке виднелись тонущие в лазури пики горного хребта Малый Хинган. Ничто не предвещало, что в мире произошло чрезвычайное событие: целый город сгинул с лица земли от одной бомбы. Только ближе к концу дня по радио сообщили о том, что случилось в Хиросиме. Известие все никак не укладывалось в голове Ямады. Как может быть так, что в одном месте ветер теребит пурпурные цветочки, черепахи лениво плавают в озере, а деревья, расправив ветки, всеми силами пытаются расти вопреки скупому на тепло лету, а где-то в другом месте белая вспышка озаряет город, обращая все в пепел, вытирая черты с лиц людей и превращая плоть в обугленные обрубки? Весь мир – крайняя бессмыслица, и худшее из всех возможных преступлений – изображать, словно во всем этом есть какой-то тайный смысл. И высшее командование – будто бы ничего совсем не переменилось – провело заседание и приняло решение о необходимости продолжать подготовку к грядущему наступлению русских.
– Смысл! – пробурчал себе под нос генерал Ямада, восседая во главе стола с командирами полков и прочими начальниками. Окружающие поглядывали на него то с беспокойством, то с подозрением. Ямада вперил глаза в крошечную черную точку на столе. Это был муравей, спешно исполнявший свое извечное предназначение по сбору еды. Генерал наблюдал за муравьем вплоть до конца заседания.
Следующие несколько дней полки коротали за починкой инвентаря и написанием писем, которые предполагалось отправить из первого города, который бы попался на пути войск. Ожидалось, что русские дождутся осени и только тогда начнут наступление, чтобы восполнить потери после боевых действий в Европе. Однако 9 августа в лагерь к Ямаде доставили письмо из Японии. Еще одна атомная боеголовка выжгла Нагасаки дотла. За этим сообщением пришла еще весточка с западного фронта: в последние часы 8 августа Россия объявила войну Японии. Советские танки ринулись вперед в полночь, ровно через три месяца после капитуляции Германии.