Чухе Ким – Звери малой земли (страница 36)

– Изумительный экземпляр. – Ямада говорил искренне. – Один из лучших в своем роде. Но что это с ним здесь приключилось? – Он указал на длинную линию, протянувшуюся по поверхности всего сосуда.

– Ах да, эта трещина… Такие древние диковинки невозможно откопать, не оставив на нем хоть одного изъяна. Эта трещина ему досталась от лопаты могильщика. Но с этим ничего не поделаешь. Не будут же они перебирать землю метлами, лишь бы не задеть фарфоровую безделушку. Да к тому же селадон очень недурственно отреставрировали. – Он хмыкнул. В его тоне звучала уверенность человека, знающего толк в подобных вещах. – На самом деле меня все это сильно вдохновляет. Гораздо занимательнее обнаруживать вещи в земле, чем отыскивать их в глубине кабинета какого-нибудь пожилого помещика. Только представь себе: этот сосуд лежит рядом с каким-нибудь царьком Корё, а по прошествии тысячи лет – я получил его в свое распоряжение.

– Да-да, весьма интересно, – заявил Ямада, изображая безусловное одобрение. Только мимолетный блеск в глазах и нарочитая осторожность, с которой он отставил бокал, выдавали его истинные чувства.

– Вот это тебе точно понравится, – сказал Ито, препровождая друга в соседнюю комнату. На полу лежал огромный тигр в желтых и черных полосках. Животное на первый взгляд казалось совсем живым. На поверку же это оказалось не зверем, а лишь его шкурой.

– Знаешь, сколько я выложил за него? – Ито вдруг пошел на неожиданную откровенность и назвал сумму, значительно превосходившую их ежемесячное полковническое жалованье. – Эти штуки до нелепости дорогие в наши дни. Но именно поэтому я ее и приобрел. Когда этих зверей истребят под корень, то смогу перепродать шкуру раз в двадцать дороже.

– Ходил я как-то охотиться на тигра, – сказал Ямада с отсутствующим взглядом. – Сильнейшие и умнейшие существа нашего мира.

– Не шутишь? Сейчас их почти что не встретишь. Насколько мне известно, за последние три-четыре года не удалось поймать ни одного зверя. Еще через несколько лет и увидеть их можно будет только в зоопарке «Чхангёнвон».

В этот момент голова Ито повернулась в сторону двери. На пороге стояла, взирая на них с большим смущением, его сестра.

– Заходи, Минэко, – ласково позвал Ито, и девушка тихо прошла в комнату. Ямада поднялся ей навстречу, и они обменялись поклонами. Сестра, в отличие от благообразного брата, была невзрачной, если не сказать неказистой. Однако ее глаза, в отличие от преисполненных прохладного самодовольства очей брата, были добрыми и лучистыми. Как и мужчины, а впрочем, и все представители верхушки японской аристократии, она была одета на западный манер: свободное платье из атласа нежно-розового оттенка, на фоне которого она выглядела еще более бледной. Минэко встала рядом с Ямадой. На ее губах застыла застенчивая улыбка.

– Итак, о чем ты говорил? – Ито вновь обратился к Ямаде, который уже понял, что эти посиделки были устроены с намерением познакомить его с девушкой. – Тигра удалось убить?

– Нет. Я, как и все, прицелился и выстрелил. Попал ему в ногу. Но тигр скрылся от нас, – ответил Ямада, про себя отметив – впервые за все это время – надежду, что тот тигр все-таки выжил.

– Жаль. Но не печалься. Наверняка он издох где-нибудь посреди леса. Так что можешь считать его своим трофеем. А это более ценно, чем тратиться на покупку одной шкуры, – заверил его Ито. Минэко закивала головой в знак согласия и откланялась.

Слуга один за другим вынес из комнаты антикварные вещи. Ямада и Ито снова разлили и пригубили коньяк.

– Я был любимым ребенком отца, – сказал Ито, потягивая коньяк из бокала. – Всегда жалел Минэко, она была обделена отцовской любовью. Все время хотел встать на ее защиту.

– Она кажется очень милой.

– Правда? Рад, что она произвела на тебя хорошее впечатление, – заметил Ито, заулыбавшись. – Что еще скажешь о ней?

Ямада пожал плечами:

– Я с нею незнаком, мы же только познакомились.

– Гэндзо, как ты отлично знаешь, женщины меня не слишком заботят, – начал Ито, переходя на максимально откровенный, задушевный тон. – Да, мне нравятся красавицы. Я ценю их за внешность, а иногда и за личные качества. Такие женщины похожи на хороший антиквариат. Но в отличие от антиквариата они со временем теряют в цене, по крайней мере, с моей точки зрения. Исключений практически не бывает. И все же заметь: даже я повинуюсь общепринятым нормам. – Ито оперся о спинку кресла и снова сделал глоток. – Скоро сыграем свадьбу с дочерью графа N. Виделись мы с ней всего раза два.

– Тебя можно поздравить? – не без иронии поинтересовался Ямада.

Ито захохотал:

– Наверное, да, поздравляй. Знатный будет союз. Мой отец был бы вне себя от радости. Но речь сейчас о тебе, Гэндзо. Как тебе моя сестра? Рано или поздно, но тебе придется жениться. Наверняка отец тебе это наказывал. А Минэко и образованная, и милая в общении. Вдобавок получит хорошее приданое. Она будет прекрасной послушной женой. А я бы очень хотел ее выдать за такого человека, как ты.

Ямада ничего не ответил. Он предпочел уставиться внутрь бокала. Да, Ито Минэко была по меньшей мере не хуже тех партий, которые ему пытался подобрать отец, а возможно, даже значительно лучше. В последние годы полковник Ямада открыл для себя простую истину: то, как он должен был чувствовать себя, зачастую отличалось от того, как он чувствовал себя в действительности. Он опасался, что эта особенность сдерживала и делала его слабым. Для испытания собственной силы воли он привык делать то, к чему его сердце совсем не лежало. Ямада трудился в тюремных камерах, лично бичуя самых злонамеренных повстанцев с самоотверженностью, с которой профессиональный атлет посвящает себя изнурительным тренировкам из веры, что когда-нибудь эти экзерсисы будут даваться с большей легкостью, а тело станет сильнее. Посему, несмотря на полное отсутствие интереса к Минэко как человеку и уже тем более как к женщине, Ямада безо всяких эмоций ответил:

– Хорошо, я женюсь на ней.

– Отлично! Тогда выпьем за нашу семью, – сказал Ито, и они чокнулись. Но Ямада выглядел мрачным. Ему было не до улыбок.

– Гэндзо, ну что ж ты так напрягся? Знаешь, что такое брак? – Ито опустил бокал, причмокивая губами. – Брак – это как дом. Ты строишь его, чтобы было где растить детей. Но мужчине нет нужды вечно сидеть под замком. Муж волен покидать дом и возвращаться домой тогда, когда пожелает. Для мужчины быть связанным браком с одной женщиной столь же невозможно, как никогда не покидать пределы домашнего очага. – И с этим он откинулся в кресле, наслаждаясь мягкостью сиденья и парами коньяка.

Глава 13

Слева направо

Чонхо начал наведываться к Яшме почти что каждый день, пусть даже на десять минут. Ему не хотелось, чтобы его присутствие приелось ей, поэтому он несколько раз попробовал какое-то время не заходить к ним. Однако каждый раз, когда он приходил, она с живым интересом подруги по детским играм расспрашивала его, куда он запропастился. И тогда успокоенный Чонхо вновь считал возможным регулярно видеться с ней.

Иногда они просто сидели в гостиной и разговаривали за чашкой чая из хризантем. Временами они прогуливались в северном направлении, мимо зоопарка при бывшем дворце, доходя почти до Великих восточных ворот, прежде чем повернуть обратно. Именно во время одного из таких променадов Яшма открыла ему нечто ужасающее. На ней было новое одеяние: украшенные золотой нитью, с опушкой из кроличьего меха жакет и юбка в тон. Когда Чонхо поинтересовался, где она приобрела такой костюм, Яшма как ни в чем не бывало обронила:

– Это подарок.

Чонхо, заведомо зная, что ответ на следующий вопрос ему радости не доставит, все же поинтересовался:

– От тети Дани?

– Ой, нет. – Яшма засмеялась. – От одного мужчины. Он, кажется, сын какого-то миллионера из Кёнджу. – Она мягко дотронулась до его руки и добавила: – Он совсем скучный. Да к тому же храпит.

Чонхо не знал, что ответить на это. Всю оставшуюся часть прогулки они провели в молчании. В первый раз за все это время он покинул ее без желания задержаться. Как можно было быть настолько тупым, чтобы поверить, что он был для нее чем-то большим, чем другом давно забытых дней?

Чонхо осенило сознание того, что она не видела в нем мужчину и потому ощущала себя столь вольно с ним. Даже уже ставшее привычным касание его руки было лишь проявлением ласковой привязанности. Яшма не разыгрывала перед ним ритуальное соблазнение, которое она устраивала другим мужчинам. Чтобы стать одним из них, ему нужно было непременно разбогатеть. И не для того, чтобы оплатить ее компанию, а чтобы снискать ее уважение. Это был момент просветления, вплоть до которого Чонхо заботило лишь выживание и самый минимальный уровень комфорта. Теперь ему стало понятно, почему люди, у которых еды всегда вдоволь, так помешаны на деньгах. Дело не в том множестве вещей, которое можно приобрести за деньги, а в ощущении собственной ценности, которое извлекаешь от обладания ими.

Сделав соответствующие выводы, Чонхо отправился на прогулку уже с Вьюном. По привычке они направили стопы к тому самому мосту над каналом. Солнце нырнуло в розоватые облачка на западе. В окнах погрузившихся в синеватую полутьму зданий начали зажигаться золотистые огни. Друзья остановились на мосту. Позади них проносились автомобили. Перед ними стайка воробьев сорвалась с линии электропроводов и, чирикая о свершениях за прошедший день, отправилась домой, через вечернее небо.