Черный Судья – Хранители Черной Розы (страница 4)

– Обидно, как серпом по… самолюбию, – пробормотал Камио, усиливая сияние шара. – Так, стоп. Она… улыбается. Семейному совету! Улыбается, словно ей там горсть звёзд отсыпали! Да что она творит, эта комета без хвоста?!

В мерцающем экране возникла Астра, некогда Ки Ин Хе, а ныне пленница проклятого рода де Эмириэль. Она стояла в родовой гостиной, и во взгляде её читалась… не высокомерная надменность аристократки, как того требовал долг, а скорее растерянность актрисы, выдернутой из зрительного зала прямо на сцену, в пьесу, которую она и в глаза не видела.

– Сейчас извергнет что-нибудь этакое… – протянул Камио, напряжённо жмурясь, словно пытаясь разглядеть будущее сквозь пелену предубеждений. – Вот-вот. Слушайте.

– А где моя младшая кузина? C веснушками… или… они у неё вообще были?

– АСТРА НЕНАВИДЕЛА ЭТУ КУЗИНУ ЛЮТОЙ НЕНАВИСТЬЮ!!! – завопил Камио, подпрыгнув, словно его ужалила оса, величиной с кулак. – У неё не веснушки, а мерзкие родимые пятна, и она швыряла в Астру хлебными шариками, будто та – мишень в тире, на последнем званом ужине!

– Успокойся, Камио, – Рамиэль взмахнул пером, словно дирижёр, укрощающий бурю в оркестре. – Сейчас… деликатно подретушируем фамильную память.

Легким движением пальца он соткал в воздухе нить воспоминаний, и в голове кузины расцвела новая мысль: «Пусть Астра и кричала, как сирена на тонущем корабле, но в глубине души… она просто стеснялась выражать свою пламенную любовь, да, именно так!».

Камио обречённо вздохнул и закинул ноги на краешек золотой облачной консоли, словно на край пропасти:

– Мы тут чудеса творим, как волшебники из сказок Шехерезады, а она спускает их в унитаз светской улыбкой. Что дальше? Начнёт говорить слугам "спасибо"? Почтительно кланяться конюху?

– Благодарю, Эллис. Сегодня ты просто чудо, словно соткано из солнечного света и ангельских перьев.

Оба хранителя застыли, как мухи в янтаре.

– Она… действительно это сказала, – прошептал Рамиэль, словно наблюдал рождение новой вселенной, или, наоборот, её неминуемый конец.

– Или апокалипсис, – хмыкнул Камио. – Дворня решит, что её подменили, сплетни до самых конюшен поползут. А, ну… собственно, так оно и есть.

Тем временем в парадном зале замка:

Астра-Ки стояла перед тётушкой, похожей на алебастрового питона в кружевной мантии. Холодный, как лед, взгляд той пронзал её насквозь.

– Ты… сильно изменилась, Астра. Даже голос твой стал… мягче, как шёлк.

В этот момент Ки Ин Хе едва сдерживала нервный смешок, готовый вырваться наружу, как джинн из бутылки. Слова липли к языку, как патока, ладони вспотели, словно после забега на марафонскую дистанцию, а губы дрожали предательски.

Она сделала реверанс. Но не идеальный – не грациозный поклон благородной дамы. Скорее нечто среднее между поклоном айдола на концерте и извинениями перед строгим начальником южнокорейской корпорации.

– Только не упади, только не упади, только не… – прошептал Камио, затаив дыхание.

Он щелкнул пальцами, и под каблуком героини невидимая нить воздуха удержала равновесие. Реверанс получился более-менее пристойным.

– Спасибо, – прошептала она, даже не подозревая, что только что чудом избежала купания в кадушке с вином.

– Ага, пожалуйста, как с гуся вода, – проворчал Камио. – Вино, кстати, урожая 1467 года. Было бы до смерти жалко. Ну ладно. Что дальше? Ужин при свечах? Серенады под балконом?

– Сцена в саду. Тётя Аделин собирается выведать, почему Астра исчезла тогда, в грозу. Возможно, подстроить скандал. Возможно, яд в чай подмешать.

– Очаровательно. Можно я тоже отравлюсь? – Камио показательно скорчил страдальческую гримасу.

Сад. Ки Ин Хе сидела на скамье, как приклеенная. Прямо, чинно, будто её дрессировали в дурацком сериале, а не суровой реальности. На лице – печать напряжения. Она отчаянно пыталась вспомнить, что бы сказала Астра, но в памяти всплывали только сопливые фразы из корейской мелодрамы эпохи Чосон.

– Тётушка… я просто устала быть пешкой в вашей игре.

Тишина. Даже птицы в саду умолкли, словно испугавшись собственных мыслей. А потом…

– Ты… взрослеешь, – произнесла тётка, и в её голосе впервые прозвучало не презрение, а… одобрение? Что-то похожее на слабое мерцание света на дне колодца.

Камио захлопал в ладоши, словно на премьере шедевра:

– Ты это видел? Эмоциональное проникновение! Глубина, как у Марианской впадины! Слова с двойным дном, словно в них спрятан клад! Мы взращиваем настоящую актрису!

Рамиэль спокойно кивнул:

– Магия истины. Мы всего лишь усилили её интонации – слегка подтолкнули её восприятие в нужном направлении. Человеческие сердца жадно тянутся к вере в лучшее, как подсолнухи к солнцу. Особенно, если злодейка вдруг становится… живой.

– Да, но не забывай о семейном ужине. Там будет он. Эрцгерцог Высокомерный. Мужчина мечты и армия проблем в одной сверкающей упаковке.

Рамиэль с печалью взглянул в хрустальный шар, будто в нем отражалась судьба несчастной девицы:

– Нужно готовить план эвакуации. Или хотя бы заготовить убедительную отговорку на тот случай, если она вдруг ляпнет что-нибудь вроде «токсичный красавчик» или «абьюзер».

– Уже записываю, – Камио вытащил потрепанный блокнот. – Падение давления, головокружение, бред из-за лихорадки, внезапный духовный рост и отработка кармы. Сработает?

– Более чем. Это как красная тряпка для быка, только для придворных сплетников.

В небе над хрустальным шаром медленно закрутилась надпись, словно зловещее предзнаменование:

"Наблюдение продолжается. Объект: Астра/Ки. Состояние: стабильное. Скрытие личности: на тончайшей грани, но пока удаётся. Эмоциональная адаптация: 23%."

– Мы справимся, – обречённо произнёс Рамиэль.

– Да, – зевнул Камио. – Если она перестанет пытаться благодарить каждого встречного. Это Средневековье, дорогуша. За излишнюю вежливость тут сжигают на костре инквизиции.

***

– Рамиэль, кажется, в тенистых кущах притаилась гадюка, – процедил Камио, лениво вращая в холеных пальцах малюсенькую молнию чистого эфира. – Подслушивает. Фрейлина. Из тех, у кого на лице навеки застыло выражение: "Я знаю, где закопаны все скелеты в вашем шкафу".

– Луиза, – подтвердил Рамиэль, не отрывая взгляда от магической проекции, словно читая судьбу по звездам. – Верная подруга детства Астры. Зависть и гордость – её верные слуги, нос – выше самой высокой башни, а уши способны вместить все сплетни королевства. Она всегда словно тень Аделины. Несомненно, ей не терпится узнать, почему Астра перестала метать громы и молнии.

– Что ж, – усмехнулся Камио, в глазах его зажегся лукавый огонек. – Пусть отведает… информации. Весьма пикантной.

Легким щелчком пальцев он соткал чары. Над головой Луизы, притаившейся за мраморной колонной, раздался едва уловимый перезвон – призрачное, невесомое… мяуканье.

– Мяу?

Луиза вздрогнула, словно от удара хлыстом. Осмотрелась с подозрением. Никого.

– Мррр…

Она замерла, настороженно, как лесной зверь. Левое ухо дернулось, словно от щекочущего прикосновения.

– Мяу… мррр… брысь, нечистая сила!

– Ты вселился в кошку? – с сомнением вопросил Рамиэль.

– О нет, – невинно улыбнулся Камио. – Всего лишь немного эха, щепотка магической акустики и… легчайшая иллюзорная дымка, искажающая границы её восприятия.

Тем временем на щеках Луизы расцветает смертельная бледность. Она шепчет, словно молитву:

– Это проклятие! Она колдует! Хочет изгнать меня кошками! Я всегда это чувствовала!

И вот – апогей представления. Камио, словно маэстро перед самым громким аккордом, щелкает пальцами в третий раз.

Сначала у Луизы начинает зудеть спина, словно там распускается невидимый розовый куст. Затем шея, словно кто-то осыпал ее лепестками, но эти лепестки – колючие. Затем – всё тело охватывает безумный зуд.

– Ээээ, ты уверен? – Рамиэль едва заметно приподнимает бровь, словно сомневается в последнем штрихе картины.

– Чистейшая психосоматика, – непринужденно произносит Камио. – Ментальная проекция. Легкая форма наваждения + совесть, давно позабытая, но предательски зудящая где-то в глубине.

Луиза с воплем вылетает из-за колонны, словно демон, изгнанный из тени:

– Она что-то подсыпала в мой чай! Я вся чешусь! Это черная магия! Срочно призовите лекаря! Или экзорциста!

Одна из служанок, с олимпийским спокойствием, будто наблюдая за представлением уличного театра, отвечает:

– Миледи, вы просто присели в заросли крапивы. В саду. Там, где испокон веков растет крапива. Где вы и прятались. Целых тридцать минут. Без видимой причины.

– Н-не было там никакой крапивы!

– Всякое случается.