Чернов Дмитрий – Рок-н-бург (страница 10)

— Слушай, — сказал он. — Я завтра уезжаю.

— Куда?

— В Ленинград. Там есть один человек... он может помочь с записью.

— А как же группа?

— Группа подождёт. А время идёт.

Ваня посмотрел на Славу.

— Ты если хочешь научиться играть по-настоящему, найди Альберта. Чкаловский рынок, обувная палатка. Скажешь, что от Вани.

— А кто это?

— Клавишник. Гений. Но странный. Ты к нему присмотрись.

— Присмотрюсь, — сказал Слава.

Ваня хлопнул его по плечу.

— Не подведи, брат.

Они зашли в подъезд.

Дома тётя Лиля спала на кухне, положив голову на сложенные руки. Рядом стояла пустая рюмка.

Слава прошёл в комнату Вани, лёг на пол, на расстеленный матрас.

Не спалось.

Он смотрел в потолок и думал о музыке. О том, как играл сегодня на площади, и как люди слушали, и как Полина улыбалась.

О том, что это только начало.

Глава 5. Чкаловский рынок

1.

Чкаловский рынок по субботам был адом.

Тысячи людей толкались в узких проходах между палатками, выкрикивали цены, торговались, ругались, смеялись. Пахло жареным мясом, дешёвой парфюмерией, бензином и потом. Продавцы в фартуках выкрикивали: «Навалом! Бери! Всё свежее!», хотя свежего не было ничего.

Слава пробирался сквозь толпу, оглядываясь по сторонам. Он искал обувную палатку. Ваня сказал: «Обувная палатка». Но каких только палаток здесь не было — мясные, молочные, хлебные, овощные, тканевые, хозяйственные. Обувных тоже было несколько.

— Молодой человек, присмотрите сапожки! — крикнула какая-то женщина, хватая Славу за рукав. — Из самой Италии! Фирменные!

Слава вырвал рукав и пошёл дальше.

Он почти отчаялся, когда услышал звук.

Не музыку — ритм. Две палки, отстукивающие по картонным коробкам. Быстро, чётко, с каким-то бешеным драйвом. Бум-бум-бум-така-бум-бум-бум.

Слава пошёл на звук.

Палатка была маленькой, забитой обувными коробками до самого верха. Внутри, на низком табурете, сидел парень — его ровесник, с короткими тёмными волосами, в очках с толстыми стёклами, в простой серой рубашке, которая была ему велика на два размера. В руках у парня были две деревянные ложки. И он отбивал ими ритм по коробкам с такой скоростью, что ложки сливались в сплошное пятно.

Слава замер.

Он смотрел на руки парня — длинные, тонкие пальцы, которые двигались быстрее, чем могли видеть глаза. Он слышал ритм — сложный, ломаный, с какими-то невероятными синкопами, которые невозможно было повторить.

— Ты Альберт? — спросил Слава.

Парень поднял голову. Из-под толстых стёкол на Славу смотрели светлые, почти белые глаза. В них не было ни интереса, ни удивления. Только спокойствие. Такое спокойствие бывает у людей, которые видят то, чего не видят другие.

— Кто спрашивает? — сказал Альберт.

— Ваня сказал найти тебя.

— Ваня уехал.

— Знаю. Он сказал, что ты гений.

— Ваня много чего говорит. Ты покупать что-то будешь?

— Я хочу научиться играть.

Альберт отложил ложки. Снял очки, протёр их подолом рубашки, надел снова.

— Играть на чём?

— На гитаре.

— Гитара — это не инструмент. Гитара — это продолжение тела. Ты не играешь на гитаре — ты играешь собой.

— Я знаю, — сказал Слава, хотя на самом деле не знал.

Альберт посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

— Ладно. Приходи завтра в шесть утра. К дому культуры. Не опаздывай.

— А зачем?

— Увидишь.

Альберт снова взял ложки и начал отбивать ритм. Бум-бум-бум-така-бум-бум-бум.

Слава стоял ещё минуту, слушая. Потом развернулся и пошёл к выходу с рынка.

На выходе его ждал сюрприз.

2.

— Молодой человек, остановитесь, — сказал голос за спиной.

Слава обернулся.

Перед ним стоял капитан милиции — высокий, худой, с усами, которые топорщились в разные стороны. В руках он держал папку, из которой торчали какие-то бумаги.

— Капитан Шумилов, — представился он. — Пройдёмте со мной.

— Зачем? — спросил Слава.

— Поговорить.

Капитан взял Славу под локоть и повёл в сторону небольшого домика на окраине рынка.

Слава не сопротивлялся. Он уже знал, что бесполезно.

3.

В домике пахло табаком, перегаром и чем-то сладким, похожим на ваниль. Стол был завален бумагами — протоколы, рапорты, какие-то фотографии. На одной из фотографий Слава узнал Сивого. На другой — Ваню.

— Садись, — сказал капитан, указывая на стул у стены.

Слава сел.

— Гуляшов Слава, — прочитал капитан из папки. — Восемнадцать лет. Посёлок Угольный. Не судим. На учёте не состоишь. Так?