Чернов Дмитрий – Рок-н-бург (страница 11)

— Так, — ответил Слава.

— А почему тогда я тебя уже второй раз за месяц вижу?

— Вам показалось.

— Мне не кажется, — капитан отложил папку. — Я тебя запоминаю. У тебя лицо такое... характерное.

Слава промолчал.

— Что ты делал на рынке?

— Покупал обувь.

— Врёшь. Ты разговаривал с Альбертом.

— С кем?

— С тем психом, который ложками по коробкам стучит. Что он тебе сказал?

— Сказал, что обувь продаётся.

Капитан усмехнулся.

— Знаешь, Гуляшов, что я думаю? Я думаю, что ты из тех, кто портит нашу молодёжь. Ты и твои друзья с длинными волосами, с западной музыкой, с этими... как их... панками и прочими.

— У меня нет друзей, — сказал Слава.

— Вот и хорошо. Не заводи. А теперь слушай сюда.

Капитан наклонился вперёд, положил руки на стол.

— Этот город — не ваша территория. Здесь есть правила. Нарушишь правила — попадёшь туда, откуда не выйдешь. Понял?

— Понял.

— Свободен.

Слава встал, пошёл к двери.

— И Гуляшов, — окликнул капитан. — Передай Альберту, что я за ним слежу. Он не человек. Он... Он даже не знаю, кто он такой. Но я выясню.

Слава вышел из домика.

На улице он остановился, перевёл дух. Руки тряслись. Не от страха — от злости.

«Я всё равно вернусь, — подумал он. — Я всё равно создам группу. И вы меня не остановите».

Он не знал, что капитан Шумилов окажется прав в одном: Альберт действительно был не совсем человеком.

4.

На следующий день в шесть утра Слава стоял у Дома культуры.

Здание было старым, довоенной постройки, с колоннами и лепниной, которая местами обвалилась. Вход закрывала ржавая решётка. Слава уже подумал, что Альберт его разыграл, когда из-за угла вышел тот самый парень в очках.

— Идём, — сказал Альберт и пошёл в сторону, противоположную от ДК.

— А как же...

— Дом культуры закрыт на ремонт. Мы идём в другое место.

Они шли молча. Альберт не оглядывался, не проверял, идёт ли Слава за ним. Он просто шёл, и Слава шёл следом, потому что чувствовал: если отстанет, потеряет что-то важное.

Они остановились у люка в земле.

— Там, — сказал Альберт, указывая на люк.

— В подвал?

— В технический подвал Чкаловского рынка. Никто туда не ходит. Там можно играть.

Альберт откинул люк, полез вниз.

Слава — за ним.

5.

Подвал оказался не тем, что Слава представлял.

Здесь не было сырости и плесени. Здесь пахло озоном и нагретыми проводами. Стены были увешаны какими-то схемами, провода тянулись отовсюду, лампочки мигали в такт неслышному ритму.

Альберт жил здесь.

В углу — матрас, накрытый старым одеялом. Рядом — керосиновая лампа, чайник, кружка. И главное — конструкция, похожая на пульт управления космическим кораблём. Десятки кнопок, тумблеров, лампочек, проводов.

— Что это? — спросил Слава, забыв дышать.

— Синтезатор, — ответил Альберт. — Самодельный.

— Ты сам его сделал?

— Сам. Хочешь послушать?

— Давай.

Альберт нажал на кнопку.

Звук, который раздался, не был похож ни на один музыкальный инструмент, который Слава когда-либо слышал. Это было нечто среднее между органом, электрогитарой и голосом кита. Низкий, глубокий, вибрирующий, он заполнял всё пространство подвала, заставлял стены дрожать, а воздух — сгущаться.

Слава замер.

Звук проходил сквозь него. Не через уши — через кожу, через кости, через каждую клетку. Ему казалось, что его сканируют, просвечивают, читают как открытую книгу.

— Это... это потрясающе, — прошептал он, когда Альберт выключил синтезатор.

— Это только начало, — сказал Альберт. — Я могу сделать больше. Но мне нужна группа.

— Я хочу быть в этой группе.

— Знаю. Поэтому ты здесь.

Альберт встал, подошёл к Славе вплотную. Его светлые глаза за толстыми стёклами казались прозрачными, как вода. В них не было ни тепла, ни холода. Только правда.

— Ты слышишь музыку, которую другие не слышат, — сказал он. — Это редкость. Но это не главное. Главное — что ты готов за неё бороться.

— Готов, — ответил Слава.

— Тогда слушай.

Альберт подошёл к стене, прижался к ней ухом.

— Слышишь?

— Ничего не слышу.

— Прислушайся.

Слава подошёл к стене, прижался ухом к бетону.