Чернов Дмитрий – 796 ударов в минуту. Корень (страница 7)

Марк вошёл, огляделся. Увидел «Ундервуды» на столах, проекции на стенах — океан, небо, бумажного журавлика. Остановился, покачал головой.

— Красиво, — сказал он. — Я никогда не умел такого.

— Этому можно научиться, — ответил Оливер.

— Поздно мне, — Марк махнул рукой. — Я старый. Мне бы дожить спокойно, да детей вырастить.

Он замолчал. Оливер ждал.

— Я пришёл просить, — сказал Марк наконец. — Не за себя. За других.

— За кого?

— За бывших Корректоров, — ответил Марк. — Их хотят отправить в лагеря. Всех. Даже тех, кто просто стоял на посту. Даже тех, кто не стрелял.

— Это решает Совет, — сказал Оливер.

— А ты можешь повлиять на Совет, — Марк посмотрел на него. — Ты — герой. Тебя слушают.

— Не всегда, — ответил Оливер.

— Но ты попробуешь? — Марк сжал кепку так, что костяшки побелели.

Оливер помолчал.

— Почему ты за них просишь? — спросил он. — Они охотились на тебя. На твою семью. На всех нас.

— Потому что я знаю их, — ответил Марк. — Я работал с ними. Некоторые — просто люди. У них семьи, дети, старики. Они не хотели стрелять. Но боялись.

— Боялись чего?

— Правления, — сказал Марк. — Тюрьмы. Смерти. Мы все боялись. Ты тоже.

Оливер кивнул.

— Я попробую, — сказал он. — Не обещаю, но попробую.

— Спасибо, — Марк выдохнул. — Спасибо.

Он повернулся, собираясь уходить, но на пороге остановился.

— Оливер, — сказал он. — Ты идёшь в «Пепельный горизонт»?

— Откуда ты знаешь?

— Слухами земля полнится, — ответил Марк. — Я хочу с тобой.

— Зачем?

— Я знаю те шахты, — сказал Марк. — Я работал там, когда они только открылись. Я знаю каждый штрек, каждый забой, каждый обвал.

— Это опасно, — сказал Оливер.

— Я старый шахтёр, — ответил Марк. — Для меня опасность — это когда дома нет хлеба.

Оливер смотрел на него долго, внимательно.

— Завтра на рассвете, — сказал он. — У входа в шахту.

— Приду, — пообещал Марк и вышел.

Лис появился из соседней комнаты, где, оказывается, стоял и слушал.

— Ты ему веришь? — спросил он.

— В том, что он хочет помочь — да, — ответил Оливер. — В том, что он не боится — нет.

— И всё равно берёшь его с собой?

— Он нужен нам, — сказал Оливер. — Он знает шахты. А мы — нет.

— А если он предаст? — спросил Лис. — Как в прошлый раз?

— Тогда я сам отведу его к Совету, — ответил Оливер. — Но я не думаю, что он предаст.

— Почему?

— Потому что он пришёл сам, — сказал Оливер. — Потому что он просил не за себя. Потому что в его глазах — не страх, а надежда.

Лис покачал головой.

— Ты слишком доверчив, Кейн.

— Может быть, — согласился Оливер. — Но без доверия мы не построим новый мир.

Он подошёл к окну, посмотрел на закат.

— Завтра мы уходим в шахту, — сказал он. — Запасы еды на исходе. Люди голодны. Мы должны найти то, что Правление спрятало.

— А если там ничего нет? — спросил Лис.

— Тогда будем искать дальше, — ответил Оливер. — Другого выхода нет.

Он повернулся к Лису.

— Ты готов?

— Нет, — честно ответил Лис. — Но я иду.

— Почему?

— Потому что ты идёшь, — сказал Лис. — А без меня ты пропадёшь.

Оливер усмехнулся.

— Спасибо, — сказал он.

— Не благодари, — ответил Лис. — Лучше подготовь снаряжение. В шахтах темно. А в темноте легко заблудиться.

Он вышел.

Оливер остался один в классе, сжимая в руках старый «Ундервуд».

Завтра он снова спустится в темноту.

Завтра он увидит то, что Правление прятало десятилетиями.

Завтра он узнает правду.

ГЛАВА 7. Суд

Суд над бывшим начальником «исправительной школы» должен был стать первым показательным процессом. Москва настояла на открытом заседании — на площади, чтобы все видели, чтобы все знали: старое правосудие умерло, новое будет честным.

Оливер не хотел присутствовать. Но Москва сказала: «Ты должен. Ты — лицо новой власти. Люди хотят тебя видеть».

Он пришёл за час до начала. Площадь была заполнена — тысячи людей, молчаливых, напряжённых, голодных. В центре, на временной трибуне, стояла скамья подсудимых. Пустая.

— Кого судят? — спросил Оливер у Лиса, который стоял в оцеплении.