Черненко Галина – Не моя моя жизнь (страница 12)

– Ну и хорошо. Он видимо деда моего с работы караулил, чтобы с ним вместе войти. Не поверил он мне утром. Вот ждал целый день, придумывал, как к нам попасть. Бутылочку красивую приволок. А дед то мой пьет всего три капли. Самое большое пять. Но Витя его охмурил. Давай про хозяйство расспрашивать. Наверное, думал, что я тебя в сараюшке или свинарнике спрячу. Сходил с дедом и туда, и сюда. А дед то и рад все показать. Он же все это своими руками делал. И свиньи, это его забота, и огород, и запасы все. В общем показал ему все, рассказал, даже в подполье спустились. Так что я думаю теперь твой Витя поверил, что нет тебя у нас. Одно плохо. Я так и не поняла, что он дальше делать будет. А ты можешь предположить?

– Нет. Это такой гад, что просчитать это невозможно.

– Тогда давай думать вместе

– А что думать то надо?

– В какое время он спит, например. Вот точно спит.

– Я думаю, что часов в пять утра должен спать. Опять же гарантию я дать не могу. Кто знает, что за мысли в его лысой голове гуляют

– Это плохо. Ты вот отсюда за сколько до остановки дойти можешь? Часа хватит?

– Хватит

– Вот где нам взять этот час? Чтобы ты дошла? Так ещё же с остановки надо уехать на чем-то. Тебе далеко до дома то?

– Три остановки

– В сторону центра или в сторону Синюшки?

– В сторону центра.

– Это плохо. Там гора. Одна бы ты ещё с горем пополам ушла, а вот с детьми вряд ли. Значит нужен или автобус или частник. Что думаешь?

– Автобусы во сколько начинают ходить?

– Первый автобус идёт в 6.20.

– Откуда?

– От ЖБИ

– А где это ЖБИ?

– На Ракитной.

– Это далеко?

– Не дальше, чем до остановки. Подожди ка, я сейчас приду. Идея созрела.

Якутка ушла, а я стала думать о маршрутах, которыми я могла уйти отсюда. Их несколько. Два в гору. Их я не вывезу, потому что с детьми. Они устанут, не дойдя до середины. Но Витя вряд ли пойдет искать меня на горе. Остальные маршруты почти ровные. Но все они выходят на две улицы, Медведева и Ракитную, и вот там меня поймать Вите с его скоростью, как два пальца об асфальт.

На мой чердак опять проползла баба Гутя.

– Слушай, если твоего Витьку на ужин позвать, он откажется?

– Да не должен. Пожрать то он любит.

– Тогда слушай. Это маленько рискованно, но чуть-чуть. Мы присматриваем за соседским домом, прямо наискосок от нас. Огороды углами совпадают. Тебе нужно перелезть в их огород и выйти на параллельную улицу. Тебя же здесь не знает никто. Если не боишься, то иди к киоску на углу, там двадцать второй останавливается. Правда ходит редко. Но я гарантирую тебе, что на час мы Витьку задержим. Согласна?

– Конечно согласна!! Когда надо лезть?

– Собирай детей, я обстановку проверю

Она ушла, а минут через двадцать маякнула мне рукой

– Пошли. Дед пошел к Витьке, типа помощи просить столб поставить. Быстрее.

Через пять минут я перелезла через забор в соседний двор. А через тридцать минут садилась в автобус. Баба Гутя с тех пор стала очень близким мне человеком.

Мама была очень удивлена, когда увидела нас. Она молча запустила нас в квартиру, и закрыла двери на все замки.

– Опять что-то случилось? Что приехала то на ночь глядя?

– Так Витя без этого не может.

– А ты что, собралась и ушла?

– Мам, ты что, Витю не знаешь? Уйти просто так от него нельзя. Это он должен разрешить.

– То есть ты втихомолку собрала детей и ушла?

– Если бы я умела бегать, я бы так и сделала. Но не получилось.

– Сейчас он прибежит следом за вами?

– Скорее всего не сегодня

– А как ты убежала то? Тем более с детьми?

– Добрые люди помогли

– Ну дай бог здоровья этим добрым людям. А это чудо точно сегодня не припрется?

– Он не может понять, как я исчезла. Бегать то я не умею. Поэтому до утра, наверное, подумает

– Галька, ну скажи мне, зачем он тебе такой нужен? Вы же и не жили толком, и не живёте! Что ты хорошего от него видела?? Такой трус, что даже детям свою фамилию дать не может! А скорее всего не трус, а подлец!

– Мам, мы столько сил в эту квартиру вложили, давай доведём это дело до конца!

– Да лишь бы у тебя сил хватило. Ты же не на два дня уходила? Вон сколько всякого добра туда увезла! А что в итоге? Опять убежала, да?

– Ну ты же сразу об этом догадалась?

– Ладно, убежала, так убежала. Утро вечера мудренее. Кормить вас?

– Нет, мы сытые. Детей сейчас уложу и приду к тебе, поговорим маленько.,

Эти мамины разговоры! Наверное, любая выросшая девочка любит прилечь в одну кровать с мамой, как в детстве. Уткнуться ей носом в плечо и говорить, говорить, говорить. И выговорить ей всю боль, которая накопилась за те дни, пока рядом не было мамы. Помните, как в песне:" Поговори со мною мама, о чем-нибудь поговори. До звёздной полночи до самой, мне снова детство подари". Но в тот раз говорила не мама, а я. Просто рассказывала ей обо всем, что со мной случилось за эти дни. Про то, как я там порядок навела, уют устроила, а он мне, на Галя, чужие трусы под нос. Теперь то я была уверена, что это было сделано специально для меня. Ну какая женщина оставит свои трусы на видном месте? Так мы и заснули, обсуждая мою личную жизнь и происшествия с ней связанные.

А утром мы проснулись от того, что кто-то по хозяйски стучался в дверь. Вариантов не было. Обе мы знали, кто это. Мои умные дети проснулись на мгновение раньше и стуча пятками, прибежали к нам в комнату и залезли под одеяло. Это хорошо, все под контролем. Стук прекратился. С той стороны двери ждали реакции. А какую мы должны были дать реакцию? Мы даже не знали, как реагировать на это. Зато Витя пришел с конкретным настроем. Ему нужна была я. Прямо сегодня, прямо сейчас. Нет. Не для счастливой семейной жизни, а для воспитательной работы. Ну а воспитание его было всегда одним и тем же. Рукоприкладство. Ему почему-то казалось, что человека просто надо забить. И он, этот человек, превратится в раба.

Стук в дверь продолжался. Две минуты стука, пять минут ожидания. Так длилось минут тридцать. А потом он стал говорить через дверь:"Галя, давай по-хорошему договоримся. Открой дверь, не доводи меня до греха". О чем договариваться то? Ну я в тот момент этого не понимала. Устроил мне расстрел поленьями и приглашает на вторую серию? Я знала, что я вернусь, из-за этой квартиры. Но не сегодня, это точно. Сегодня, это очень просто, и очень опасно. Пусть успокоится, подумает, пусть забудет трусы и поленья, вот тогда как-нибудь подумаю я. Как мой возврат сделать более выгодным и спокойным. А Витька, не унимался, все долбил и долбил в дверь. А мы лежали под одеялом, как мышки норушки.

Ещё в той ситуации меня не удивили, а поразили соседи. Нет, не те мои подружки, которые жили в моем подъезде, и все знали про нашу страстную любовь. Нет. Соседи из другого подъезда, которые кричали в окно маме:" Лидиха, дверь то открой. Зять же пришел. Что он перед дверью то стоит?". Я просто офигевала над людьми. Эй, вы, какое ваше дело до того, что происходит в чужой семье? Идете мимо? И идите. Разберитесь лучше дома со своими близкими. А мы сами разберемся, без посторонней помощи! Но люди, блядь, переживали. За меня и за мое счастье. Ведь кому я безногая нужна, кроме Витьки? Это я не придумала, это они мне сами сказали, несколько лет спустя.

Витька ушел. Я не могла в это поверить. Неужели устал? Или какие-то другие дела есть? Или осознал, что мы ему больше не откроем? Мы осторожненько посмотрели во все окна, вроде пусто. Потом в глазок. Тоже никого. Полчаса тихо лежали и ждали продолжения. Но все закончилось. Тогда мы встали, и продолжили жить, надеясь на то, что он все-таки просто принял разумное решение. Зря надеялись. У Вити не было никогда разумных решений. У него не было желания договорится о чем-то. Тоже никогда. У него было стремление запугать и унизить. И он никогда этому не изменял. Поэтому ближе к вечеру, когда в квартире задрожала дверь со стенами, мы поняли, что будет вторая серия, и он все-таки вышибет дверь. И ждать чего-то разумного не стоит. Мама задумалась.

Мама слушала все это минут двадцать и подала идею.

– Иди поговори с ним. А я вылезу в окно и сбегаю за участковым

– А если участкового нет на месте?

– Тогда позвоню в милицию. Иди

– А ты сможешь из окна то вылезти?

– Смогу. Иди, говорю

Я пошла на беседу. Моей маме в тот момент было года шестьдесят три или шестьдесят четыре. У нас очень высокий первый этаж. И пока я слушала Витины бредни она вылезла из этого окна, спрыгнула с бордюра на асфальт и через пять минут привела участкового. Для Вити вечер закончился томным свиданием с местным милицейским начальником. А у нас образовалось время подумать

Ну вот. Витя ушел на профилактику. Скорее всего его через пару часов отпустят. Что он будет делать дальше. Никто не знает. Но все уверены, что ничего хорошего от него ждать нельзя. Мне казалось, что мама тогда тряслась больше всех. Хотя она его никогда не боялась. Она боялась за нас.

– Галька, что делать то будем. Сегодня он допустим не придет, а завтра? Я, конечно, попозже схожу к участковому, все узнаю, но какой от этого толк?

А я и без мамы знала, что надо что-нибудь придумать. А что? По идее надо куда-нибудь свалить. А куда? Кому нужна я? Да ещё с двумя детьми впридачу? Да, дети у меня хорошие, спокойные, но они мои! Если мне не нравятся чужие дети, почему кому-то должны нравится мои? Полный абзац, и не одной идеи в голове.