Черненко Галина – Не моя моя жизнь (страница 11)

– Баба Гутя! Доброе утро! Ты где?

– Да здесь я, завтракаю, а ты что хотел то?

– Ты часом моих не видела?

– Кого твоих то?

– Да Гальку с девчонками.

– Видела, вчера вечером

– А сегодня утром?

– Сегодня утром я видела тебя, когда ты уходил и Музу, когда она собаку кормила. Может Муза видела?

– Музы нет, на двери замок.

– Ну а я тебе ничем помочь не могу, не видела я не Галину, ни детей.

Витя отошёл от забора, и пошел в сторону дома. Но это видела только баба Гутя, а я смотрела на нее, и ждала что же она скажет. А старая Якутка смотрела за забор и молчала. Что она там видела? Скорее бы уже она заговорила! Но баба Гутя молчала. Заговорила она минут через десять.

– Закрыл дом. Слушай, когда калитка стукнет.

Но за забором была тишина. Было такое ощущение, что Витя затаился и ждёт. Баба Гутя приказала жестом нам молчать, а сама изо всех сил изображала жрущую с аппетитом женщину. Даже я, глядя на нее поверила в то, что ее интересует только еда. Так самозабвенно она играла роль в этом спектакле. Витя, скорее всего тоже наблюдал откуда-то за ней. И через двадцать минут поверил. Поэтому снова подошёл к забору.

– Баба Гутя, я пробегусь по окрестностям, а ты посмотри тут, вдруг что-нибудь заметишь.

– Хорошо, Витя, конечно, посмотрю. И как я их не заметила? Они точно ушли?

– Ушли, раз нигде нет. Ну я пошел, я скоро. Она же хромая, да ещё с детьми. Не могли они далеко уйти.

– Иди, Витя, беги быстрей.

Теперь мы услышали, как хлопнула калитка, и как зашуршала трава под ногами у Витьки. Все ушел. Мы немного подождали. Баба Гутя, которая казалось, была недвижимой из-за своего веса, довольно шустро встала с табуретки и вышла за калитку. Я прямо тряслась от страха. Мне казалось, что Витька сейчас увидит бабу Гутю и все поймет. Но баба Гутя вернулась и сказала:"К Иркуту пошел. Минут через двадцать вернётся. Как раз за это время всю деревню обежит. А ты бери детей, пойдем я вас на чердаке спрячу".

Мы ползли за бабой Гутей на чердак, и мне было это очень удивительно. Потому что снаружи домик был очень малюсенький, на четыре окна. Что там может быть на чердаке? Но выбора то у меня особо не было. Либо Вите в руки, либо на любой чердак. А детям было интересно. Они с любопытством разглядывали узкую крутую лестницу, и вырубленный в потолке узкий ход. Но он, наверное, показался мне узким, потому что баба Гутя туда вошла очень медленно, потому что лестница была крутая, но без особых осложнений. За ней так же медленно заползли мы. Верхняя ступенька была очень высокая, и мне пришлось подсаживать свою мелюзгу. Но вот мы все оказались наверху, в малюсенькой комнате.

Да, вместо чердака тут была комната. Свет сюда попадал через маленькое чердачное окно. Встать в полный рост тут могли только дети. Даже баба Гутя, Лилипут не рисковала, и сидела, как и я на полу этого помещения, свесив ноги вниз. Здесь стояли две низкие, но широкие кровати. Вернее, это были нары, сделанные из чурбачков и фанеры. К стене была приколочена этажерка, подобие шкафа. На ней стояла настольная лампа и лежало несколько книг. У окна, между кроватями, стоял низкий, как у корейцев столик, потому что более высокий ставить сюда не было смысла. Ещё был один маленький приземистый стульчик и полка над окном. Я так и не поняла для чего эта полка, да мне и не надо было. Хорошо, хоть на улицу не выставили. А баба Гутя посмотрела на меня.

– Об этом месте никто не знает. Я мой дедушка и наш сын. А он живёт в Новосибирске. Он здесь себе все устроил после армии. А все думают, чердак и чердак. Никто тебя здесь не достанет, только тише будь. Вон там, под этажеркой, в коробке, лежат деревянные фигурки, дед иногда вырезает, можешь детям дать поиграть. Наверху видишь? Книги. Читай если будет скучно. Поесть я вам попозже принесу. А вон там, за дымоходом стоит ведро, если кто-нибудь в туалет захочет, но выносить будешь сама. Ну вроде все объяснила. Спать здесь тоже можно, белье старенькое, но чистенькое. Все, я поползла вниз, а то сейчас Витёк явится, и нам нужно знать его планы. Тебе же надо как то отсюда уйти. Так что-жди новостей.

Баба Гутя ушла, я вытащила детям деревянные фигурки. Они такого сроду не видели. Поэтому теперь с удовольствием рассматривали невиданное. Я захлопнула люк и пошла к окошечку, оно выходило на улицу, и можно было увидеть Витю, который должен был с минуты на минуту вернуться с поисков. Но пришлось маленько подождать. Я даже думала, что он уже вернулся, но зашёл во двор с другой стороны. Но нет. Он зашёл так же, как и ушел, от Иркута. Я видела его разочарованно- злое лицо. А он видимо от злости почти бежал. Стукнула калитка. Потом брякнул засов. А дальше тишина. Я думала он пойдет с бабой Гутей беседовать, а он зашел в дом, и там затаился. Или не затаился, а пошел психовать в одиночестве? Значит в ближайшее время никаких новостей не будет.

Я взяла с полки книги. Надо же чем-то занять себя. Ведь неизвестно, когда можно будет покинуть этот гостеприимный дом. Я посмотрела на названия и выбрала Джека Лондона "Мартин Иден". Давно не читала. Нары, не смотря на то, что были самодельными, были очень удобными. Наверное, из-за матрасов. Я сложила все подушки себе под голову, легла так, чтобы дети были перед глазами, и приступила к чтению. Вот живут же, Господи, люди! Без скандалов, без упрёков, без стресса! Ну почему у меня так не получается? Ведь впереди же маячит квартира, и мне очень нужен Витька для того, чтобы получить трешку. Но как его вынести то? Я ведь живу в вечном страхе! Разве так можно? Что хорошего есть у меня в жизни? Только дети.

Проснулась я от того, что кто-то стучал снизу. Дети тоже спали, придавив своим весом вход в наши апартаменты. Я подскочила, переложила детей на нары. Люк открылся. На пол поставили тарелки с едой. Баба Гутя к еде относилась ответственно. Картошка вареная с укропом, огурчики, помидорчики, тонко порезанное сало, пончики, блины, варенье. Она сама всего этого наготовила? Ведь видно, что все свежее, с пылу, с жару! В жизни бы не подумала, что она встаёт со своей табуретки посреди двора. Сильно тяжёлой она мне кажется. В люке показалась голова бабы Гути. Она оглянулась, и оценила обстановку в комнатке чердачного типа.

– Как вы тут? Не душно?

– Нет, все хорошо.

– Заснули что ли? Еле достучалась

– Да, заснула неожиданно

– Это ты со психу, бывает

– Наверное. Читать легла и как в яму упала.

– Тарелки убери на стол, а то здесь пылюка. Попозже компот принесу, не сварился ещё.

– Да не надо, мы водой обойдёмся

– Надо. Потому что он уже варится

– Спасибо вам большое.

– Пожалуйста. А ты бы что, не помогла мне, если бы со мной такое случилось?

– Если бы могла, помогла бы

– А я могу пока. Короче докладаю. Витька на связь не выходит, закрылся в доме. Я уже даже его кричала, не отзывается. Поэтому давай подождем. Все равно проявится. Ты не беспокойся ни о чем. Накорми детей да отдыхай. А я пойду сяду на свой трон. Дед скоро с работы придет, накормить надо

–А ваш дед не выгонит меня отсюда?

– Да ты что? Мой дед когда-то меня на дороге избитую , всю в крови подобрал, и вылечил. Даже не думай его бояться. Все, я пошла.

И баба Гутя медленно стала спускаться вниз по высоким ступеням. Спустилась, передохнула, задрала голову в мою сторону и послала воздушный поцелуй. Я мысленно поблагодарила ее за все щедроты и доброты.

Наше пребывание у соседей затянулось. Я понимала, что баба Гутя ждёт, когда Витька выйдет на контакт, а Витька тоже чего-то ждал или о чем то думал. В то время я ещё не была такой продвинутой, чтобы просчитать его. Да и желания думать в эту сторону у меня не было. Я точно знала только одно, если Витя затихарился, или улыбается, то точно готовит тебе гадость. Причем простые гадости он не уважал, ему нужна была гадость изощрённая, похожая на четвертование. Поэтому меня в тот момент интересовало только одно. Как свалить из этой гребанной деревни побыстрее. Ведь для меня любой маршрут из Нахаловки был сложным и длинным. И догнать меня на этом маршруте можно было легко и просто. Тем более, если у меня на прицепе двое детей.

Я тихонько сидела и слушала, что делается вокруг. Но как то плохо у меня получалось. Видимо тот, кто здесь жил ответственно подошёл к вопросу звукоизоляции. Что-то услышать здесь можно было только тогда, когда откроешь люк- выход, или ещё если прямо сядешь у окна. Но мне с закрытым люком было как-то спокойнее, поэтому я просто ждала новостей. Покормила детей, которые проснулись, доела то, что они не доели, и мы продолжили нашу изолированную от мира, затворническую жизнь. Дети играли, я читала, время шло, но никаких новостей не было. Никаких звуков я тоже не слышала. И я старалась погрузится в переживания молодого писателя, чтобы не думать о своих переживаниях, которые все равно не давали мне покоя.

Баба Гутя открыла люк ближе к вечеру. Забрала грязную посуду, и не слова не сказав, сползла вниз. А второй раз она уже забралась к нам с тарелками. Ужин тоже был сытный и вкусный, но еда меня не интересовала. А баба Гутя держала интригу. Сначала она отдала тарелки детям, потом села на пол, и долго устраивалась поудобнее, как будто готовилась к длинному разговору.

– Витька приходил, слышала?

– Нет, тут вообще ничего не слышно