Черненко Галина – Моё такси. Вход и выход (страница 9)

Нина вернулась к обеду. То есть отсутствовала больше часа. Вот это да! О чем это они столько времени разговаривали? Бедная Нина. Но по лицу вроде не видно, что ее постигли неприятности. Может пронесло? Нина подошла к своему месту и негромко обратилась ко мне:"Пошли в столовку? Пока оденемся, обед начнется". Я стала быстро одеваться, а Нина достала кошелек из сумки, накинула дублёнку и мы пошли. Интересно, она расскажет о чем они больше часа беседовали? А ещё мне хотелось узнать продолжение той истории, которую она рассказывала до прихода Вулыха. Ведь она так и не ответила на вопрос, где работала до таксопарка.

Столовая была на втором этаже двухэтажного здания. И здесь обедал не только таксопарк в полном составе, но и автоколонна 1880, автобусники. В обеденное время свободных мест здесь не было. Но стоило Нине отойти от стойки раздачи со своим подносом, как мужчины подсуетились и нашли нам место. И мне тогда казалось, что весь зал смотрел на Нину. Все свернули головы, чтобы ее увидеть. И что самое интересное, красавицей она не была. Черные волосы, заплетённые в две косы и обернутые вокруг головы короной, блестели, но не лучше, чем у остальных дам в столовой. Симпатичная, не более. Наверное, было в ней что-то? Я тогда этого не понимала. Хорошо одета, хорошо сложена. Так в таксопарке все были такие, почему смотрели то только на нее? Потому что новенькая?

Мы сели, и я приготовилась слушать. Но Нина не торопилась. Она грациозно разделась, и так же грациозно присела на край стула. Это был целый спектакль. Но я пойму это позже.

– Скажи, сильно ругал то?

– Кто и кого ругал?

– Вулых тебя за то, что трепались с тобой.

– Ты думала, что он меня на ковер повел?

– А куда ещё? Он зашёл, а мы вместо того, чтобы путевки писать, шептались. Я думала все, хана тебе.

– Куда там! Не для этого я устроилась сюда, чтобы меня на второй день уволили. Да, пожаловалась ему ваша старшая, что я тупая. Ну и что? Тупая, сама знаю. Но мужикам мои мозги ни к чему. Я другим возьму

– А чем другим?

– Вот, я тупая в бумажках, а ты в другом деле. Хотя с твоей внешностью столько дел можно наворотить!

– Каких дел?

– Разных. Тем более в этом рассаднике мужчин!

– Я тебя не понимаю

– А я тебе не сестра и не мама, чтобы рассказывать чем женщина взять может, если у нее мозгов нет. Давай быстрей доедай и пошли.

За обед нам на стол накидали конфет, и даже одну шоколадку. Нина опять по-королевски оделась и по королевски пошла к выходу. А я натягивала на себя пальто и понимала, что я за обед ничего не узнала. Обидно.

Пока я шла за Ниной с Глеба Успенского до Кожзаводской, я любовалась и ей и ее манерами. А любоваться было чем. Она умела ходить, как королева. Она и голову то несла как будто на ней была корона. В общем, теперь я понимаю, она была настоящей женщиной, но в те времена это не очень ценилось. Вернее, не ценилось вообще. Женщина с веслом или лопатой ценилась больше. Но у Нины было свое понятие о красоте и женственности, наверное, этим она и брала всех мужчин подряд. У меня было время за этим понаблюдать. Хотя надо было за ней не наблюдать, а у нее учиться. Но на это у меня не хватило смекалки. Хотя я думаю, что этому вряд ли можно научиться, это врождённое.

Мы вернулись в диспетчерскую первыми, потому что первыми ушли на обед. И я решила, что уже пора дослушать конец истории. Где платят столько денег, что можно одеваться на барахолке, да ещё ребёночка воспитывать.

– Нина, так где ты работала до таксопарка то?

– Я же сказала тебе, я вообще нигде не работала. Мне здесь трудовую книжку заведут.

– А сапоги ты эти где купила?

– Аааааа. Ты про это? Интересно на какие доходы живу? А как ты думаешь?

– А я никак не думаю. Потому что знаю, сколько все это стоит!

– И я знаю. Но мне очень нравятся хорошие тряпки!

– И мне нравятся! Но ты же говоришь, что не работаешь нигде?

– Короче, слушай. Этот самый товарищ, от которого я ребёночка родила, мне какое-то время помогал, да и сейчас помогает. Деньгами. Так, серьезно помогает. Я-то тогда маленькая, безмозглая была, а матери сразу стало интересно, а откуда денежки то? Он ведь женатым оказался. Жена, сын, да ещё меня содержать надо. Мать то моя, когда живот мой обнаружила, сразу ему все перспективы обсказала. Хотя она молодец. Орать на меня не стала, на аборт меня не погнала. Ну она думала, что в нашей паре думать должен был тот, кто старше. Вот и наехала на него. Он тоже настоящим оказался. Отнекиваться не стал, ребенка признал. Да и материально поддерживал.

А у матери то у моей один вопрос, откуда мужик деньги берет. Он же по ее то меркам молоденький совсем. Спрашивать вроде совсем неудобно, но очень интересно. В общем не знаю, то ли она смелости набралась то ли звёзды сошлись, но рассказал он о том, чем занимается. Оказывается, он омуль таскает.

– Как таскает?

– Просто. Удочкой из проруби, зимой.

– Ну и что?

– Ничего. Ты что, не знаешь, сколько омуль стоит?

– Неа, я не ем рыбу

– Для тех, кто не ест рыбу, объясняю, рубль хвост.

– И дальше что? Это же он омуль таскает, а дублёнка финская у тебя

– Так мать то моя к нему в напарники напросилась! Он, конечно, долго отнекивался, но она была упорной.

– И что, они омуль таскали и тебе деньги отдавали?

– Нет, когда мне стукнуло двадцать лет, я заменила мать. Мать с дочкой, а омуль стала таскать я.

– Слушай, а как его таскают этот омуль?

– Обыкновенно, удочкой из проруби.

– Зимой что ли?

– Наверное есть те, кто и летом рыбачит, а мы зимой таскали

– Так холодно же?

– Ну ясно, понятно, зима

– И чо, зимой посреди Байкала?

– Ну да. Палатку ставили, чтобы было где передохнуть и по очереди тягали

– Ну я так понимаю, что хорошо у вас получалось?

– Сама видишь. Только нам вдвоем то нельзя.

– Почему?

– Чуть ещё одного дитенка не заделали. Тут уж мать взбеленилась, и стали мы по разным берегам омуля таскать. Пару лет так таскали. А потом потихоньку стали опять вместе ездить. Ну а земля, она слухом полнится. Опять мать узнала. И в этот раз уже пресекла на корню мою деятельность.

– Давно?

– В прошлом году. Все, не сидеть мне больше в тулупе и валенках у проруби.

– Но ведь жить то на что-то надо?

– Но с этим то все нормально. Любовничек мой нас подкармливает. Но мы же за эти годы привыкли хорошо жить. А на его подачку можно просто жить. Мать ведь не работает с тех пор, как за омулём поехала.

– Так запаслись же наверное?

– Заначка есть конечно, но деньги все равно когда-нибудь заканчиваются.

– Это точно

– Вот мать меня сюда и пристроила. Говорят, перспективы хорошие. Что думаешь?

– А что я могу думать? Я на три дня дольше тебя здесь работаю

– Ну понятно. С тебя спроса нет. Будем смотреть.

И Нина начала вливаться в коллектив, чтобы узнать, где перспективы и какие. А я наблюдала за ней, и диву давалась. Считать и писать она почти не умела, но деньги мимо нее нигде не проходили.

Это была слегка неожиданная история, для меня. А кто-то к ней, наверное, готовился. Ну это сейчас я догадываюсь. А в то то время я смотрела на мир широко раскрытыми глазами и ни от кого не ждала подлости. Да я вообще ничего плохого ни от кого не ждала, потому что, по сути, у меня был самый наивный возраст. Человек вроде повзрослел, и жизнь уже другая должна быть, только человека к этой другой взрослой жизни никто не готовил. Но это не имело значения, потому что эта взрослая жизнь раз, и наступила. А готов ты к ней или не готов, это дело десятое. И жизнь все равно будет подсовывать тебе взрослые сюрпризы для опыта и осознания. Взрослеть то все равно придется.

А таксопарк был таким местом, где повсюду протекала взрослая жизнь. Эта взрослая жизнь могла залезть к тебе под юбку мужской рукой, могла отвалить красивых денег, а могла и показать сумку с расчлененный трупом. В общем, будь готов. И в этой наступающей взрослой жизни мне больше всего нравились деньги. Конечно, в таксопарке можно было научиться всему, но я училась чисто теоретически, к практике была не готова. Хотя отбиваться от притязаний таксистов мне приходилось. И, может быть, я и не отбивалась бы, но меня смущало то, чем эти притязания могли закончится. Потому что стоял запрет с призказкой про подол. Но горячие мужские руки мне нравились и губы тоже.

И если бы Сережа, мой личный извозчик, проявил какую то инициативу, может быть я и сдалась. Потому что он мне нравился и мне с ним было комфортно. Но с Серёжей можно было поужинать в ресторане, потрепаться в машине, нацеловаться до синих губ и доехать домой. Больше он себе ничего не позволял, кроме скромных объятий. Чуть позже я узнаю почему. Этот мальчик просто был женат, и в отличие от многих вел себя так, чтобы не обидеть никого, ни жену, ни меня, и конечно не себя. Поэтому наше общение было сугубо платоническим. Но как я нечаянно обнаружила немного позже, был ещё один претендент на погулять со мной, и конечно не только погулять.

Но я не могла воспринимать его всерьез. Ну, во-первых, потому что это был отец моей первой любви, которая в тот момент уже была не моей любовью, а во вторых, этому дяденьке было сорок пять лет! Ну вот мне то прямо в самый раз. Поэтому, когда он выражал желание подвезти меня до дому, я воспринимала это, как комплимент от соседа, и давнишнего знакомого. А ещё наивная девчуля, я иногда занимала у него деньги. А знаете почему я их занимала? Потому что не хотела менять крупные купюры. Ведь сами знаете, стоит поменять денежку, и все, нет ее, истратишь все и сразу. Я это поняла в самом начале моей жизни, поэтому пользовалась мелкими займами. А дядя Петя, так его звали, никогда мне в этом не отказывал. А я думала, что это просто от доброты душевной.