Черненко Галина – Люби меня, люби. Эротические рассказы (страница 3)

– А ты то у нас девственница невинная?

– Ты что забыл, что сегодня это случится в первый раз?

– Ну так пошли, буду проверять, как ты себя берегла.

Лешка издевался. Они соскучились друг по другу, и Анька думала, что он ее не доведет до постели, а попробует везде. И в подъезде, и в коридоре, и на балконе. Но все шло, как по расписанию. Ее положили в постель, раздели под одеялом, поцеловали, потискали грудь, раздвинули ноги и вошли. Хорошо хоть все стояло, и Анька словила восторг. Но за время этого акта озверела и сказала:"Вставай, пошли разводится! Такое у меня уже было. С таким сексом лучше в монастыре жить. Крича на весь дом, Анька понимала, как она соскучилась по Лешке, и ещё понимала, что аппетит ее при беременности вырос. Ей бы сейчас раза три подряд, да в разных позах, вот это бы было хорошо. А Леха, как девственник завернулся в одеяло и ни ответа, ни привета. Ну и пошел ты! Анька натянула плавки, колготки и пошла поднимать бюстгальтер за тумбочкой.

И вот в этом месте ее разогнули, стянули одежду и посадили на … туда куда надо, прямо перед зеркалом. Она видела свои распахнутые половые губы, клитор, и как входит в нее Лехин гвоздь. А ещё она видела, как Леха одной рукой, пальчиком, трогает клитор, а другой рукой прижимает ее к себе. А потом она увидела Лехины глаза, которые смотрели на этот процесс и ожидали ответной реакции. Она развела ноги пошире, оперлась на Лехины бедра и приподнялась. Все было как на ладони. А внутри все шкворчало от этой картины. Вот Лехина головка зашла в нее, вот вышла, вошла, вышла, пальчик бесстыдный тоже лезет в дырочку. Стыдно то как! А как сладко. Ее жарят перед зеркалом, и она смотрит на это бесстыдство! Ей стыдноооо! Но глаз от этого оторвать невозможно. А ещё Лехин застывший взгляд, который выворачивает ее наизнанку. Как красиво, давай Леша ещё, вставь, вытащи, и пальчиком по клитору, и титечку в ладонь. О, Господи, хорошо то как! Что сделать то, чтобы все взорвалось? И она со всего маху садится на эту кожаную палку! Ура, получилось. А у Лехи нет. И он продолжает тыкать ее мертвую. Ещё три тыка.

Анька разгибается, поворачивается к Лехе, и тянет его на себя:"Давай ещё, ну Леша, ну пожалуйста. Я ещё хочу, прямо сейчас!". Лешка встаёт, идёт на кухню, и возвращается с бананом, который подогрел под водой. Анька раздвигает ноги и губы и впускает банан. О, очень хорошо то, что вовремя. Они оба смотрят в зеркало, до Анькиного оргазма. Она кричит, изгибается, и просит ещё. Теперь уже готов и Леха. Анька выворачивается наизнанку, ее колотит, она кричит, и снова после конца требует продолжения. Теперь в ход идёт огурец, а потом снова Леха.

Наконец она успокаивается и Леха, стараясь ее не обидеть, спрашивает:"Аня, что с тобой?".

–Леша, я беременна. Неужели это так бывает?

На следующий день они вместе идут к гинекологу, и врач подтверждает возможность подобного поведения. Всю обратную дорогу они едут. И заказывают на маркетплейсе несколько игрушек специально для Ани. Теперь Леха с ней до тех пор, пока все не обвиснет. А потом в ход идут огурцы, бананы, морковка, и даже цуккини. Они Аньке нравятся больше, чем силиконовые письки.

После рождения сына, они полгода не прикасались друг к другу, а потом попробовали. Зря. Через месяц все началось снова. Отдыхали после рождения дочери. А потом ещё девочка. Больше Анна не беременела. Года три они свыклись с тем, что теперь не зависят от Аниных гармонов, а потом все стало на привычные рельсы. Раз в неделю они отправляют детей к бабушкам, и устраивают вечер разврата. В подъезде, на чердаке, в подвале, на балконе. И не важно, что им обоим уже по полтиннику, живой интерес к плоти не пропал, и в глазах обоих светится интерес к жизни.

И так бывает

Ира проснулась и улыбнулась. В окно светило солнце и от этого было радостно. Она по опыту знала, что скоро вставать, поэтому наслаждалась блаженством, которое присутствовало на грани сна и бодрствования. Рядом сопел муж, еще не осознав, что наступил новый радостный день. Но он тоже проснется вовремя, ведь все отработано годами. Да и профессии у них такие, которые приучают жить по правилам и спать в любую свободную минуту.

Ира уже собралась встать, но в этот самый момент поняла, что муж уже не спит. Крепкие мужские руки притянули ее к себе, и она почувствовала, как Семен вошел вовнутрь и с каждым движением проникает все глубже и глубже. Ира расслабилась и доверилась. Это был годами наработанный ритуал, длился он всего минуты три четыре, но в этот момент Ирина чувствовала себя любимой и желанной. Ничего другого, о чем читала в книгах и слышала от подруг, так и не удалось пережить. Но Ира была реалистом и понимала, что прожила она свою жизнь счастливо, что Семен надежный и с ним рядом, как за каменной стеной. Раньше переживала, когда он уходил на смену, пожарник все-таки, ну а сейчас, уйдя на пенсию, он сменил работу. И хоть она, эта работа, тоже связана с пожарами, но уже не внутри огня. Теперь самой большой неприятностью были командировки во время лесных пожаров, но это было редко.

Семен притянул ее к себе в последнем порыве, поцеловал в шею и сказал: "Доброе утро, Иришка!". Ира ответила ему, погладив ладонью по ягодице. Потом она сделала движение бедрами, которое освобождало ее от присутствия Семена внутри и накинув халат пошла под душ. Ее совсем не обижало то, что Семен всегда берет ее сзади, одной рукой крутя сосок, а второй удерживая ее в удобном положении. Ведь замуж она вышла сразу после школы, то ли от большой любви, то ли от гормонального всплеска. И поначалу вроде были и ласки и поцелуи, и интимные подробности. Ну а с годами сформировался вот такой ритуал, и Иру это вполне устраивало. Три раза в неделю Семен призывал ее к исполнению супружеского долга, она позволяла ему делать это так как ему удобно, а ее устраивало то, что это проходило быстро. Потому что, если бы были еще и предварительные ласки и какие-то особые позы, она бы, наверное, возненавидела этот процесс. А так просто три минуты, ну ладно, четыре, потом душ, и на двое суток перерыв.

Через сорок минут она позавтракала, привела себя в порядок и была готова к выходу из дома. Семен вышел в коридор в чем мать родила, такое с ним бывало, это просто говорило о том, что он не прочь прижать к себе жену ещё раз. Но Ире вполне достаточно было одного, поэтому она чмокнула мужа в колючую щеку и выскочила за дверь. На улице светило солнце, в начале недели началось лето, настроение было замечательным. Ира шла на любимую работу.

А работала она хирургом в ожеговом центре. И везли в этот центр не только обожженнных, но всех, кто чуть не распрощался с жизнью. И военных тоже. Потому что под крышей этого центра работали классные специалисты, и она была одним из них. Она как-то не выгорела за десятки лет в профессии и не очерствела. Людям сочувствовала, и делала все, что в ее силах, чтобы уменьшить их страдания.

Сейчас, переодевшись, и зайдя в палату, где лежали ее больные, она увидела, что две койки, которые освободились вчера были заняты. Одну занимал молодой мальчик, упавший с высоты, и переломавший, все что стукнулось о землю, а на второй лежал военный с земельно серым лицом. Множество осколочных ранений, большая потеря крови, привезли из госпиталя. Стабилизировали. Все остальное будет делать Ира и ее коллеги.

Мальчика отправили на Узи, потому что рентгеновские снимки уже сделали, а к военному Ира присела на кровать, чтобы посмотреть последствия того, что он пережил. Серое лицо, сплошные повязки, но глаза не измученные, а яркие и живые. Это единственное, что запомнила Ира. Потому что присев на кровать и взяв в куки историю болезни, она вдруг почувствовала, как ее трогает мужчина. Не израненный и порванный, из которого вытекла вся кровь, а самец, вожак стаи. Она пересела с кровати на тумбочку и прочитала:"Лазарев Антон Иванович, 48 лет". На девять лет младше ее.

Но ведь в такие годы военные уже на пенсии, почему он оказался на поле боя?

В этот момент Ира увидела, как этот Антон Иванович смотрит на нее. Он уже раздел ее взглядом и оценил ее прелести. Ира покраснела, встала и вышла из палаты. Она засмущалась, как смущаются в семнадцать лет! Ира была зла на себя, что за дела то? Ей на пенсию через две недели, а ее мужской взгляд смутил. Взгляд мужчины, которому месяца два будут подавать утку! А может и дольше, вон в карте написано, что на нем живого места нет. Надо везти на рентген, на УЗИ, на МРТ, и быстро назначать лечение.

Ира вышла из ординаторской и пошла в сестринскую, чтобы отправить сестру в палату и провести обследования вояке. Но выйдя в коридор, она оторопела. Этот Антон Иванович шел по коридору, опираясь на палку.

–Больной, вернитесь в палату, вам нельзя ходить, это опасно.

– Опасно допустить в твою голову мысль о том, что я пользуюсь уткой или катетером. Потому что ты мне нравишься.

Он пошел дальше по коридору, а она продолжала смотреть ему вслед. Высокий, широкоплечий, очень худой, это последствия ранения. Очень слаб, всем телом опирается на костыль и, если бы не знал, что она смотрит ему вслед, может быть даже и упал. Она остановила свои мысли и вдруг поняла, что оценивает этого еле живого призрака как мужчину. Даже где-то в глубинах мозга она подумала о форме и величине его гениталий. Впервые в жизни с семнадцати лет она среагировала на мужчину. Ира, у тебя дома муж!