ЧБУ – Президент планеты (страница 83)

Последнее слово Джуан выплюнул, словно оно оскорбляло лично его. Кажется, в этот момент он опять был под какими-то веществами, и Артур задумался, бывают ли периоды в его жизни, когда он пребывает полностью чистым. Джуан был из тех людей, что в былые века запросто стали бы проповедниками очередной религии. Помимо причинения боли людям, он желал только быть правым и чтобы другие люди перенимали его точку зрения.

– Так зачем мне его бить? – спросил Артур. – Чем мне это выгодно? Что я с этого получу?

– Ты очистишь свою голову. Поймёшь, что причинять боль людям – так же естественно, как есть и мочиться.

Немного смешно было слушать о насилии от человека с таким субтильным телосложением. Артур не обладал устрашающей фигурой, как Бартон или любой другой охранник в доме Тауэров, однако даже он казался гигантом по сравнению с Джуаном. В рукопашном бою того избила бы даже женщина, в жизни не притронувшаяся ни к одному тренажёру. У него был слишком низкий рост, неестественная для тридцатилетнего мужчины худоба и узкие плечи. При взгляде на лицо Джуана ему можно было дать от четырнадцати до пятидесяти.

Когда он говорил, то смотрел прямо в глаза и до смешного близко приближал лицо. Приходилось отодвигаться, чтобы не чувствовать его дыхания на шее.

– Ударь его, и ты увидишь, насколько это просто. Тебе станет легче, и ты поймёшь, что жизни тех двух сук совсем ничего не стоят.

С сомнением Артур поднял руку и опустил короткий хлыст на спину садовника. Тот вздрогнул, но не повернулся, он продолжал собирать цветы перед ним и разравнивать землю. Лишь мышцы на его шее напряглись, ожидая нового удара.

– Сильнее, – сказал Джуан. – Даже моя матушка ударила бы его сильнее. А руки у неё, между прочим, вдвое тоньше твоих.

Во второй раз Артур размахнулся и ударил садовника сильнее. Клатч на конце прожужжал в воздухе и опустился точно на лопатку мужчины перед ним. Раздался глухой удар, и старик выдавил из себя сдавленный звук. Он не повернулся даже после этого удара. Его твёрдые, как наждак, руки продолжали возиться с цветами.

– Ещё сильнее! – крикнул Джуан.

Всё существо Артура кричало о том, что это неправильно. Он потерял память и ничего не помнил из своей прошлой жизни, но другие отделы мозга остались нетронутыми, и где-то в глубине его извилин раскалённым клеймом был сделан отпечаток: насилие – это плохо. Каждый удар, который Артур наносил садовнику, он словно наносил самому себе, и раскалённое клеймо морали жгло его изнутри. Хотелось уйти отсюда подальше, начать извиняться и умолять человека перед ним простить его.

С другой стороны, он не хотел огорчать Джуана. Это был его единственный друг, больше он никого не знал. И если его друг говорит, что нужно ударить другого человека, чтобы избавиться от мусора в голове, значит, он прав. Две части мозга сражались между собой, и Артур не мог отдать предпочтение ни одной из них.

Третий удар Артур нанёс из-за плеча. На большой скорости хлыст размылся в воздухе и на какое-то мгновение будто исчез из руки, а появился уже на спине мужчины. Тот вскрикнул и упал на клумбу, он хватал ртом воздух и пытался дотянуться до больного места между лопатками.

– А теперь импровизируй, сделай ему больно иначе. Не хлыстом.

Центром стопы Артур пнул садовника в копчик, и новый приступ боли скрутил его. Внутренний голос требовал прекратить, перестать избивать беззащитных людей. Артур постарался отдалиться от этого голоса, постараться не обращать на него внимания. Спиной он чувствовал присутствие телохранителя. Бартон наверняка представлял себе, как выйдет на пенсию и последним своим делом в доме Тауэров будет откручивание голов Джуану и Артуру.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Джуан. В нём звучала гордость преподавателя перед способным учеником.

– Я чувствую, что делаю что-то неправильное, – ответил Артур. Его сердце стучало, кровь прилила к голове.

– Таких мыслей не должно быть. Этот человек – ничтожество. Не запрещай мне отец трогать прислугу, я бы взял ржавый нож и воткнул его в брюхо этого урода только для того, чтобы показать тебе, как сильно мне наплевать на таких, как он.

Носком дорогой кроссовки Джуан поддел землю из клумбы и осыпал ею лежащего на боку мужчину. Затем он взял секатор и разрезал у основания два десятка роз, посаженных сегодня, чтобы садовнику пришлось переделывать всю работу за последний час.

– Завтра он сюда не придёт, – заметил Артур. – Никто не захочет, чтобы его избивали во время работы и уничтожали результат труда.

– Сегодня вечером он поговорит с управляющим, который распределяет работу прислуги на день, и тот начислит ему такую премию, что завтра утром этот хер прибежит сюда галопом и будет бить в ворота, чтобы его побыстрее впустили.

Сгорбленная спина садовника говорила, как сильно он устал и от Джуана, и от таких тхари. Не оборачиваясь на них, садовник собрал свои инструменты в нейлоновую сумку и двинулся в сторону склада в задней части двора. Артур смотрел, как тот удаляется, и уже не чувствовал огромную вину за удары. Вечером мужчине заплатят, и это слегка компенсирует ту боль, которую он ему причинил.

Поднялся ветер, и разноцветные деревья зашумели своими листьями. Несколько дронов оказались сбиты с толку внезапным порывом, но тут же выпрямились и продолжили своё дело. Один из них подлетал к кустам и опрыскивал их инсектицидом, другой разносил по кормушкам еду для птиц, третий дрон в виде паука с восемью лапами лазил по деревьям и срезал с них старую кору, чтобы свежая не трескалась и была более эластичной. Несколько пауков поменьше ползали в траве и собирали упавшую кору в контейнеры на спине.

Четвёртый дрон ползал по широкому бассейну из красной плитки и приводил его в чистоту. Он счищал любой налёт с безупречно блестевших панелей, убирал каждый упавший листочек с поверхности и следил, чтобы люди ничего не уронили на дно. При приближении Артура и Джуана дрон нырнул вниз и занял своё место в углублении.

– Пойми, у тебя не должно быть никаких угрызений совести, – говорил Джуан Артуру. – Это чувство присуще лишь ничтожествам внизу. У таких, как мы, оно должно отсутствовать. Ты убил двух сук и искупался в их крови. В этом нет ничего плохого, это совершенно нормальное явление, всё равно что растоптать клумбу с цветами. Никто не будет тебя осуждать.

От слов Джуана Артуру стало легче. Он понимал, что чувство вины не приносит ему никакой пользы и быть самовлюблённым, лишённым всяческих ограничений намного выгоднее, чем ответственным человеком с принципами.

– Тебе понравился мой первый урок? – спросил Джуан.

– Понравился, – соврал Артур. Ему было трудно, однако он чувствовал, что стал чуть ближе к тому, чтобы полностью очистить голову и стать нормальным человеком.

– Теперь второй урок. Найди любого человека из прислуги, возьми его мобильник и посмотри все его личные фотографии, а потом удали их. Почитай переписки. Если найдёшь какие-нибудь голые селфи в галерее, рассмотри их как следует. Ты должен отвергать любые личные границы. Ни у кого нет собственного пространства, ты можешь делать абсолютно всё.

– Любого человека?

– Любого, – подтвердил Джуан. – Только не мой. У меня слишком ценные контакты, и их нет в облаке.

Несколько секунд Артур боролся с желанием повернуться к Бартону и потребовать телефон у него. Он побоялся, что момент с откручиванием головы может произойти уже сегодня, поэтому выбрал другого человека. В отдалении находился восемнадцатилетний парень, приводящий в порядок массивный фонтан. Он доставал из воды упавшие листья, счищал с камня птичий помёт и отложения, обрабатывал стыки средством против плесени. Во время работы он пел, и чем ближе Артур к нему приближался, тем красивее ему казался его голос.

Вблизи он показался совсем молодым, даже несовершеннолетним. Каким образом он в таком возрасте оказался среди прислуги, Артур не представлял. На груди у него висел бейдж с именем Себастьян.

– Мне нужен твой телефон, – сказал Артур, сглатывая слюну. Половина букв потерялась, а остальные прозвучали так тихо, что даже он сам не понял, что только что произнёс.

– Что, прости? – переспросил парень. Вид у него был удивлённый, словно кто-то подкрался к нему сзади, пока он находился один посреди пустыни.

– Мне нужен твой телефон, – повторил Артур, и на этот раз его приказ прозвучал твёрдо.

– Позвонить надо?

– Нет, мне надо почитать переписки и посмотреть личные фотографии.

– Это проверка? – испугался парень. – Я подписал договор о неразглашении и не нарушал его. Я никому не рассказывал о том, что здесь происходит. О той девушке вообще ни слова не сказал.

– О какой девушке? – не понял Артур.

– Об Изабелле, жене Джуана, – прошептал он, косясь в сторону, где в отдалении стоял Джуан и доставал очередные таблетки из коробки. – Здесь все знают, что она не хочет быть его женой, но разве ему откажешь. Ни я, ни другие работники никому не рассказывали о ней.

«Значит, жена Джуана не хочет быть его женой, – подумал Артур. – Неудивительно, учитывая физическое и моральное насилие с его стороны».

– Давай сюда телефон, Себастьян, – сказал Артур. Он старался придать своему голосу уверенности, которой не чувствовал.

С неохотой парень достал из кармана мобильник. Это была последняя модель «Самсунг – Юниверс шестнадцать». Артур много раз видел рекламу этого телефона, пока лежал в больнице. Он стоил дорого даже для человека, работающего в особняке тхари.