ЧБУ – Президент планеты (страница 82)

– Помнишь, что я тебе говорил о низших людях? – спросил Джуан. – Не стоит даже думать об этих ничтожествах из города. Они существуют только для того, чтобы платить и развлекать, когда нам становится грустно. Если тебя накрыла депрессия, то это совершенно нормально взять из клуба какого-нибудь неудачника и сказать телохранителю, чтобы он его избил. Если настроение поднялось, значит, неудачник выполнил свою роль в этом мире.

– Одна из них рассталась с парнем, – с упрёком сказал Артур самому себе. – Она пришла в клуб развеяться. Её звали Далия.

– Какая, ханнаш, разница, как её звали?

– Надо найти её семью и как-то загладить свою вину. Они меня не простят, это точно, но если удастся улучшить жизнь её близких, то это будет самое малое, что я могу сделать.

– Я уже сказал об этом отцу, – заверил его Джуан. – Адвокаты со всем разберутся. Они выплатят их семьям компенсацию, и всё благополучно забудется. А ты вот что запомни: ты не человек, ты высшее существо. Ты имеешь полное право пить кровь и убивать хоть каждую ночь до конца своей жизни. Только прислугу в доме не трогай. Отец настаивает, чтобы я держал себя в руках, пока нахожусь здесь.

Утешения Джуана слабо помогали. Артур по-прежнему чувствовал свою вину. Даже заверения в отсутствии последствий не помогали. Артур хотел, чтобы его наказали – так бы он почувствовал себя лучше.

– Я пойду в полицию и во всём сознаюсь, – сказал он, и это показалось ему отличным решением.

– Никуда ты не пойдёшь, пока не вставишь мозги на место. Выпей эти таблетки. – Джуан подвинул Артуру поднос со стаканом воды и несколькими пилюлями. – Врач тебе выписал, это какое-то успокоительное.

Несколько секунд Артур смотрел на них и пытался понять, на самом ли деле это лекарство. Вдруг Джуан вновь решил дать ему наркотик, чтобы посмотреть, что он будет вытворять? Словно прочитав его мысли, Джуан ухмыльнулся:

– Пей, не бойся, – сказал он. – Нет никакого смысла принимать наркотики, когда сидишь дома. Это надо делать, когда собираешься развлекаться. Если только не хочешь поймать вселенскую печаль.

От приёма лекарств внутренние ощущения Артура совсем не изменились. Не произошло резкого щелчка, изменившего его чувства. Он стал приходить в норму постепенно, только через полчаса таблетки подействовали как следует. Его перестало трясти, и он больше не думал о самоубийстве. В голове по-прежнему стоял образ мёртвых девушек, и совесть старалась вывернуть его наизнанку, однако теперь Артур переносил это намного легче. Он даже смог встать и одеться.

– Пойдём за мной, я покажу тебе, что ты можешь делать всё, что пожелаешь, – сказал Джуан. – Стану твоим духовным учителем.

Вместе они вышли в коридор, где их встретил тот же стиль из колонн, статуй и ковров. Казалось, архитектору поставили задачу построить дом без единой плоской поверхности. Каждая часть стены и потолка должна либо быть закрыта картиной, либо иметь текстуру в виде кладки из натурального камня. Артуру не хотелось здесь находиться, его не покидало ощущение, что он может здесь что-нибудь сломать.

Казалось, он находится в музее, и если к чему-нибудь притронется, на пороге тут же появится смотритель с недовольным видом. Кресла и диваны здесь были настолько дорогие, что внутренний голос Артура говорил – сидеть на них запрещается, только смотреть. Напротив него оказался холл с винтовой лестницей. Джуан подошёл к ней и повернулся к Артуру.

– В нашем доме всё просто, – сказал он, указывая вверх. – Четвёртый этаж – моей сестры Эммы. Третий – моей сестры Софи.

– У тебя две сестры? – удивился Артур. Оказалось, не у него одного есть сёстры и братья.

– Конечно, есть. Ты же разговаривал с ними на похоронах Эдуарда. Я ещё подумал: «Что этот хер с улицы себе позволяет», – ответил Джуан, а потом сделал щелчок пальцами: – Вечно забываю, что ты не помнишь ничего. Второй этаж – мой. Первый этаж – для моих родителей и гостей.

В коридоре, ведущем от холла к столовой, располагался постамент с седлом из коричневой кожи. Золотая табличка ниже гласила: «Жюльен Лефер, золотой кубок Мельбурна, две тысячи семьдесят шестой год». Рядом лежал чёрный хлыст с узким клатчем, длиной чуть больше шестидесяти сантиметров. Дальше по коридору располагались спортивные трофеи из других областей. Там были и футбольные мячи, и кроссовки, и боксёрские перчатки, и теннисная ракетка, даже велосипед. Однако всё это Джуану было неинтересно. Он подошёл к седлу, взял с него короткий хлыст и поднял его перед собой в боевой стойке, как мушкетёр.

– Знаешь, что это за штука? – спросил он.

– Нет, – ответил Артур.

– Им дрессируют лошадей. Учат их вести себя правильно. Эту же штуку я использую на людях. Возьми его.

Из рук Джуана Артур принял деревянный прут. Он был не больше сантиметра в диаметре, но, ударив таким с размаху, можно было доставить серьёзную боль.

– А теперь иди за мной.

В саду они наткнулись на нескольких дронов, занимающихся уборкой сада и сбором упавших плодов, а также на мужчину лет пятидесяти. Он был одет в чёрный комбинезон с ремнём на поясе, на котором висели садовые принадлежности. Мужчина приводил в порядок клумбу с глориозами, выпалывал сорняки, удобрял почву, освобождал место для новых растений. С непроницаемым видом Джуан кивнул в сторону садовника. Артур непонимающе вскинул плечи. Он не понимал, чего тот хочет.

– Ты знаешь, что делать, – сказал Джуан, кивая на садовника. Тот услышал их и повернулся посмотреть. Лицо у него было смуглым и плохо выбритым, при улыбке в его передних зубах сквозила огромная дыра.

– Вы что-то хотели? – спросил он с лучезарной улыбкой.

– Занимайся своей работой, старик! – рявкнул Джуан, и беззубая улыбка садовника мгновенно исчезла. Затем он повернулся к Артуру и снова кивнул на мужчину: – Ты знаешь, что делать. Давай.

– Что мне делать? – не понял Артур. – Помочь ему? Мне кажется, он неплохо справляется, к тому же я ничего не понимаю в растениях.

– Да плевать на растения, – разозлился Джуан. Он встал ногами на клумбу и стал втаптывать цветы в рыхлую землю. Розовые лепестки и зелёные стебли смешались в одну плоскую картину.

Садовник смотрел на свой долгий труд, испорченный за несколько секунд. Казалось, он сейчас выхватит из-за пояса ножницы и воткнёт их хулигану прямо в ногу. Он продолжал стоять на корточках и смотреть на клумбу, даже когда Джуан слез с неё. В этот момент Артур обернулся на Бартона за их спинами. Тот везде следовал за ними, как тень. Тень, которая их ненавидела и одновременно обеспечивала безопасность.

– Я могу тебя вылечить от угрызений совести, – сказал Джуан. – Но только если ты этого хочешь.

– Хочу, – подтвердил Артур. Он чувствовал себя ужасно и согласился бы на что угодно, лишь бы тяжесть в душе прошла.

– Тогда ты должен будешь сделать всё, что я скажу. Обещаешь?

– Обещаю.

– Я преподнесу тебе три урока, которые превратят тебя из зомби в нормального человека, – сказал Джуан. – Урок первый: возьми хлыст и ударь этого подонка. Сделай так, чтобы ему было больно.

– Он плохо выполнял свою работу? – спросил Артур. – Зачем его бить?

– Тебе не нужна причина, чтобы ударить его, разве ты ещё не уяснил? Ты можешь это сделать только потому, что хочешь. Или для того, чтобы развеяться. Перед тобой сейчас находится не человек, а жук, которого можно раздавить в любой момент. Таких ничтожеств, как он, можно и нужно бить.

– Ты говорил, что отец запрещает трогать прислугу.

– Настаивает. Он не хочет, чтобы вокруг нашего дома ходила слишком плохая репутация, иначе никто не придёт сюда работать. Пару человек в неделю избить вполне нормально. Считай это еженедельным лимитом. Сегодня ты побьёшь садовника, и у тебя останется ещё семь дней, чтобы найти вторую жертву.

Сомнения Артура смешили Джуана, он словно воспитывал новорожденного. Объяснял ему вещи, понятные каждому в высших слоях общества. Садовник перед ними собирал растоптанные цветы и смотрел, осталась ли в них сила, чтобы выпрямиться и продолжать рост. Мёртвые он доставал из земли и клал рядом с собой ровными рядами, как павших солдат. Артур не мог видеть лица мужчины, но отчётливо его себе представлял: печальное и обречённое. Наверняка он раздумывал о том, как появляются на свет такие парни, как Джуан.

– Я не могу просто ударить этого человека, Джуан. Что-то внутри меня сопротивляется, – ответил Артур. – Разум говорит: неправильно бить людей без причины.

– Позволь кое-что тебе рассказать. Наверное, это понимают все, кто вырос среди людей, а не навозных жуков. Простым людям с детства вдалбливают в голову, что есть определённая модель поведения, которую нельзя нарушать. Нельзя воровать, бить, лгать, убивать. Необходимо отдать жизнь за свою страну и платить налоги. Эти правила придумали такие, как мы, для таких, как они. Этими правилами мы превратили людей, что живут в городе, в послушный скот. Они тупые. Если им сказать, что можно воровать, они начнут это делать каждый день, и мир развалится. Люди внизу должны вести себя правильно, чтобы жить вместе. Эти правила нужны им, чтобы существовать. Они живут по ним только для того, чтобы обеспечивать нас. Мы же не должны им следовать, потому что это мы их придумали. И если ты один из нас, то должен выбросить из головы все эти идеалы и модели золотого поведения. Если ты следуешь правилам морали, значит, ты такой же скот, как они. Но ты же не скот, парень? Ты хомо экселентус, ты ведёшь себя так, как тебе выгодно, а не так, как тебе подсказывает какой-то невидимый голос человеколюбия. Выполни три моих урока, и ты сможешь перешагнуть внутренний барьер, не позволяющий тебе поступать наиболее выгодным образом. Разрушь этот кусок дерьма в твоей голове, который принято называть моралью.