ЧБУ – Президент планеты (страница 74)

Среди людей встречались техноантропофобы – те, кто испытывал иррациональный страх перед любым механизмом, похожим на человека. Эта фобия исходила из эффекта зловещей долины. Максимилиан определённо принадлежал к одним из таких. Слышно было его учащённое дыхание и, кажется, тяжёлое сердцебиение. За те несколько секунд, пока раздавались шаги дрона, он несколько раз вставал с кровати и садился обратно, не находя места в своей темнице. Из его рассказов выходило, что раньше он вполне хорошо относился к дронам, но за два года взаперти в корне изменил своё отношение.

«Интересно, – подумала Аня, – как он себя почувствует, когда выйдет наружу и увидит миллионы дронов, шагающих по улицам среди людей и летающих над головами?»

За два года их количество увеличилось в несколько раз. Раньше из посёлка не были видны чёрные облака над городом, а теперь дронов стало так много, что их шум стал перекрывать всю остальную городскую суету.

Раздался металлический скрежет, какой они слышали утром, и следом тишина.

– Твой обед прибыл, господин, – произнёс дрон таким же безжизненным голосом и с привычной интонацией.

Дверца камеры закрылась, и шаги дрона стали удаляться. С минуту Максимилиан приходил в себя: в этот раз ему в пакете передавали не безобидный камень, который по ошибке могли положить в ресторане, а полноценное устройство для побега. Заглянув в пакет, даже тупой дрон понял бы, что здесь что-то не так, и забил бы тревогу. Прямо в этот день жизнь Максимилиана могла закончиться, и всё зависело лишь от незначительного обстоятельства: сообщит ли дрону программа проверить еду.

Посылка дошла к получателю в целости, но в этот раз он не испытал радости, как утром. Целая посылка означала, что теперь всё изменится. Ему предстоит выбраться отсюда, и страх перед грядущим не давал ему насладиться надеждой.

– Магнетрон, конденсатор, волновод, – тихо прошептал Максимилиан. – Всё на месте, остался только аккумулятор, и можно звонить в полицию. Когда вы передадите его?

– Сегодня вечером, – ответил Лукас. – Как только вернётся курьер за новой порцией еды.

– Ау, – произнёс Максимилиан. – Вы меня слышите? Кто-нибудь?

Первобытный страх снова появился в голосе пленника. Это было то, чего он боялся больше дронов – остаться неуслышанным, умереть в одиночестве и оставить при себе тайну, которую хранил до самого последнего момента.

– Вот я идиот, – ответил Максимилиан сам себе. – Я же звук забыл включить. Простите, последнее время я очень несобранный.

– Не за что тебя прощать, – ответила Аня. – Мы понимаем, как тебе тяжело.

– Нет, не понимаете, – ответил Максимилиан. Он не знал ничего о своих собеседниках, кроме имён и социального положения, однако был абсолютно уверен, что им никогда не было хуже, чем ему. – Никто из живых людей не испытывает того, что испытываю я. Полагаю, никто в истории не был в моей ситуации.

– Тысячи людей держали в плену за всю историю человечества, – сказала Аня. – Может, миллионы. Мы тебе сочувствуем, но это не уникальная ситуация.

– Верно, – подтвердил Лукас. – Инквизиция в Средние века с сотнями людей творила то, что сейчас происходит с тобой.

– Поверьте, телесные и моральные пытки – не самое страшное, что со мной происходило. Самая большая моя проблема – совесть. Ведь я стал пленником только из-за собственной глупости. И моя глупость может навредить другим людям. Почти наверняка навредит.

Близился вечер, и Лукасу позвонила Берит. Она интересовалась, куда они пропали, и просила вернуться домой засветло. Арне уже вернулся с ипподрома и с радостью рассказывал, как много гадят лошади, что означает, у него всегда будет работа. Лукас ответил, что они с Аней вернутся позже. Мама попросила их ходить только оживлёнными улицами, не заходить в места, где нет людей. Оба они понимали, что после десяти вечера даже самая оживлённая улица превращается в безжизненную.

Оставалось передать последнюю посылку, и на этом участие Лукаса с Аней в освобождении Максимилиана подошло бы к концу.

Они вернулись в торговый центр и стали ждать возвращения курьера. Семён показался в проходе через сорок минут. Вид у него был ещё более уставший, чем утром и в обед, хотя казалось, это было невозможно.

– Ненавижу людей, – сказал он, проходя мимо них, и скрылся в ресторане.

– А я люблю людей, – ответила Аня.

– Ты просто недостаточно их знаешь, – возразил ей Лукас. – Я тоже люблю людей. Но не всех, только нормальных.

К вечеру количество посетителей торгового центра снизилось. В это время на улицах начинали появляться ночные обитатели. Они выползали наружу из своих нор и собирались в стаи.

Из ресторана Семён вышел в девятнадцать пятнадцать. Он уже был сонный и по виду готов был упасть в любое мягкое место, чтобы заснуть до утра. Для Ани же, наоборот, только сейчас наступало время наибольшей продуктивности. Она всегда делала домашние задания учителей ближе к полуночи и засыпала в три-четыре утра.

– Если что и сможет сейчас поднять мне настроение, то это ризотто, – сказал Семён, снимая со спины рюкзак. – Слопаем еду вашего друга?

Вместе они зашли в лифт, остановили его и проверили, что находится в пакетах. Помимо ризотто, там находился тосканский суп с фаршем.

– Вот бы мне так питаться каждый день, – сказал Семён с неимоверной грустью. – Только натуральные продукты, без странных добавок, без ароматизаторов, без генных модификаций. Как жаль, что я не миллионер. Натуральный рис, как давно я его не ел.

– А я уже давно мечтаю о настоящем сыре, – ответил Лукас. – С детства его не ел.

– Нам нужно передать аккумулятор, это один пакет с едой, – перебила их разговоры Аня. – Давайте сосредоточимся на нашей миссии.

– Можете забирать из посылки что угодно, – сообщил им Максимилиан по рации. – Вы мне оказываете такую большую услугу, что плата едой – минимальное, что я могу сделать. Когда я выберусь отсюда, то буду до конца жизни вам обязан.

– Звучит здорово, – ответил Семён. – Он будет ходить на работу вместо меня.

– Ни за кого он работать не будет, – возразил Лукас. – Он и так достаточно пробыл в плену, чтобы переходить из одного рабства в другое. Как только он выберется, то станет самым настоящим свободным человеком.

– Да, – подтвердила Аня. – Мы поможем ему, и он ничего не будет нам должен.

– Но это не значит, что мы не съедим его еду, – поправил Лукас. – Еду он нам всё-таки должен.

На троих они разделили ризотто, получилось каждому по несколько ложек. В пакет Лукас аккуратно положил аккумулятор, обёрнутый в салфетку, а края пакета вновь скрепил наклейкой. Вот теперь они сделали всё, что хотели, можно идти домой и ждать утра.

– Подождите, – сказала Аня и положила в пакет с супом мобильный телефон, который ей дала Берит.

– Аня, – сказал Лукас с удивлением, – ради этого телефона маме неделю работать пришлось.

– Я потом верну его стоимость, – ответила Аня. – Хочу, чтобы у Максимилиана была ещё одна возможность связаться с нами, не только с помощью самодельной рации. К тому же в телефоне есть видеосвязь.

– Ладно, – смирился Лукас. – Даже если телефон пропадёт, мама тебе его простит. Ты ей нравишься.

Посылки они положили обратно в рюкзак, и курьер направился по своему маршруту. Больше часа Аня и Лукас стояли у ресторана и ждали возвращения Семёна. К тому моменту Максимилиан получил всё необходимое ему оборудование и подтвердил, что никаких деталей больше не требуется. Они поблагодарили Семёна за помощь с доставкой и отправились на поезд. Домой добирались долго, совершая пересадки только на оживлённых остановках.

В кресле их ждала Берит, она держала в руке стакан с соком, и вид у неё был очень бледный.

– Хорошо, что вы вернулись, – сказала она. – Никогда больше не задерживайтесь на улице допоздна.

– Мама, у меня же был пистолет, – ответил Лукас. – У меня есть на него разрешение в отличие от шпаны, что ходит вокруг. Ничего бы со мной не случилось.

– Помнишь, что случилось с разведчиком в Пенджабе? – спросил Арне. Он лежал на диване и смотрел на экран планшета перед собой. – Двадцать восемь патронов, и ни одного в цель. Его взяли в плен четыре безоружных человека, один из которых был карликом.

– Ничего бы со мной не случилось, – повторил Лукас.

– Всё готово, – донёсся голос из рации. – Можете мне звонить.

– Это моё устройство для телепатии? – удивилась Берит. Она смотрела на красную пластиковую коробку в руках у Ани и не понимала, что происходит. – Что вы с ним сделали? Чей это голос?

– Аня превратила эту штуку в рацию, – ответил Лукас. – Мысли она читать не умеет, зато умеет устанавливать связь.

– А программную оболочку вы где взяли? Там же внутри ничего не было.

– Я взяла её из старой научной работы по кибернетике, – ответила Аня. – Там есть автонастройка. Она свела нас с парнем, у которого есть похожее устройство.

– Вы же разговариваете не на запрещённой частоте? – встревожилась Берит. – Некоторые диапазоны запрещены, потому что вызывают помехи у промышленных приборов, и если вас отследят, мне придётся заплатить огромный штраф. Не хватало, чтобы где-нибудь на дороге разбился дрон из-за ваших переговоров.

– Нет, – соврал Лукас. – Мы говорим только на разрешённой частоте.

От еды они отказались, чтобы как можно быстрее связаться с Максимилианом. Аню одолевало радостное предвкушение. За то время, пока находилась в изгнании, она совершила как минимум одно полезное дело, и к моменту возвращения домой у неё будет ощущение, что всё прошло не зря.