ЧБУ – Президент планеты (страница 27)

Красный от досады и смущения, врач прекратил бороться и с остатками гордости предложил присутствующим продолжить разговор в коридоре. Он стоял у выхода из палаты и придерживал дверь, пока тридцать человек медленно выходили один за одним. Напоследок врач кинул на Артура злобный взгляд.

Сосед, что лежал на кровати напротив, показывал ему большой палец. Артур не мог понять, чему он так радуется: пульта от телевизора нет, еды вкусной нет, на улицу выйти нельзя. В этой больничной палате одна беспросветная скука. Но сосед не унимался, он теперь показывал сразу два больших пальца, а потом внезапно открыл дверь тумбочки и достал оттуда мобильный телефон с сенсорным экраном, но при этом на вид крепкий, как наковальня. Такой телефон с легкостью бы выдержал падение с вершины небоскрёба. Специальная модель для людей с дырявыми руками.

– Снизу по лестнице черепаха перевернулась на спину, – начал говорить сосед в трубку, и чем больше говорил, тем радостнее становился голос. – В прошлый раз метель намела лишь половину снега, надо попробовать использовать огнемёт. Дудочник не умеет делать сальто, только при помощи резиновых подтяжек…

Через четыре дня в палату пришли два санитара с транспортировочной хирургической каталкой. Один из санитаров, с волосатыми руками и повёрнутым на бок носом, подошёл к Артуру и схватил его без какого-либо предупреждения, как обычный ящик с инструментом, безвольный, бессловесный, бездушный. Артур подчинился, что ещё ему оставалось делать? Он чувствовал себя собачонкой на пути у бульдозера.

Его везли мимо разноцветных палат с волками, гиппопотамами, говорящими пчёлами и самолётами со сломанными крыльями, которым добрый доктор накладывал фиксирующую повязку. Они затолкали каталку в лифт и нажали на кнопку двадцать девятого этажа. Несмотря на то что в лифте их было трое, санитары мысленно отсутствовали. Они делали всё автоматически, получая команды не от мозга, а напрямую от своих собственных мышц. Мысленно они были где-то далеко, там, где пляж и море.

На двадцать втором этаже к ним присоединились ещё два человека: парень в кожаной куртке, с вытатуированным скорпионом на лице, и девушка с зелёными волосами, жующая жвачку. У обоих были разбиты губы, и синяки начинали наливаться у переносиц. Они держались за руки, и вид у них был царский, словно больница должна гордиться тем, что к ним пришли люди такого высокого положения.

Вместе они проехали шесть этажей, парень начал строить Артуру смешные рожи, когда заметил, что на него смотрит умственно отсталый. Артур начал кривляться в ответ. Один из санитаров, который до этого не замечал, что кого-то везёт на каталке, с глупым выражением лица переводил взгляд с одного на другого. Пара вышла на двадцать восьмом, а они поехали выше.

На нужном этаже обстановка оказалась предельно простой: горшки с цветами вместо игрушек, стены однотипные, успокаивающие, вместо весёлых шрифтов – строгие указатели и названия кабинетов. Он словно пересёк границу двух миров: один радостный, дружелюбный, а другой деловой, эмоционально стерильный.

Если так выглядит мир взрослых и серьёзных людей, подумал Артур, то он не впечатлён. Ему было семнадцать, но без памяти его возраст словно откатился назад, и теперь он воспринимал все цветные вещи и картинки как нечто красивое. А серые тона казались ужасными и безжизненными.

Здесь было гораздо больше людей, чем в ожоговом отделении: вокруг ходили десятки посетителей в верхней одежде и лёгких футболках, в толстых ботинках и одноразовых тапках. Они сидели на скамейках, стояли у стен, читали тексты на планшетах, говорили по телефону, плакали, молчали и глупо смотрели куда-то перед собой.

Особняком стояла компания молодых людей с ирокезами и в кожаных куртках с изображением четырёхпалой руки. Они громче всех смеялись, говорили и обменивались тычками. Среди них было две девушки, одна из которых сидела, как королева, на подоконнике, а другая подпирала стену и смотрела вдоль коридора.

Возле стойки с медсестрой стоял пьяный мужчина с золотыми перстнями. У него из спины торчал нож с узким лезвием, но он его, кажется, даже не замечал. Проезжая мимо него, Артур схватил ручку ножа и выдернул его из спины мужчины, тот вскрикнул и упал на пол, хватая ртом воздух.

Санитар со жвачкой на ходу вырвал нож из руки Артура и бросил на пол, тот закатился под стойку регистрации и скрылся за пластиковой перегородкой. К мужчине тут же подбежала медсестра из-за стойки и начала прижимать куртку к спине, чтобы остановить кровотечение.

Длинный коридор делился на две части, отделённые друг от друга дверями, на одной из которых виднелась надпись: «Только служебный персонал». В первой части разрешалось находиться посетителям, ожидающим своих близких из операционной. Вторая часть была пустой, если не считать одинокой женщины в белом халате у окна.

Коридор заканчивался широким тупиком с четырьмя дверьми, по две друг напротив друга. Посреди стояла медсестра и заказывала себе четвёртый стакан кофе в автомате, оставляя пустые стаканы на подоконнике. Она двигалась медленно, как во сне, и ни на что не обращала внимания.

Санитары отвезли Артура в последнюю правую дверь, за которой оказалось просторное помещение с двумя железными столами и рядом шкафчиков.

– Арбуз невозможно скрестить с велосипедом, – сказал Кривой нос, стараясь снять бинты с головы Артура и не повредить при этом обожжённую кожу.

С каждым слоем снятых бинтов лицо санитара становилась всё более хмурым, он начал шептать что-то про себя, а когда лицо Артура полностью освободилось, присвистнул и почесал затылок.

– Иногда мир задом наперёд движется.

– Нет, – ответил ему другой.

В блестящем ободе выключенной лампы Артур увидел своё отражение и понял, почему все смотрят на него с удивлением – вся его голова была обожжена. Бровей и ресниц не было, лишь изуродованная маска, издали напоминающая человека.

Лицо, смотревшее на него с другой стороны зеркального мира, казалось знакомым, но он его не узнавал. Узкие любопытные глаза, волевой подбородок. С нормальной кожей человек в отражении был бы очень красив.

Покончив с делом, санитары отвезли Артура в следующее помещение, где уже ждали семь человек: четыре медсестры в белых халатах и три господина в углу, один из которых управлял видеокамерой на треноге.

Это была операционная, её опознал бы любой, кому знакомо это слово или хотя бы понятие. Она была в три раза светлее любой другой комнаты в больнице, в нос бил запах медицинского спирта, по центру стоял хирургический стол, а чуть поодаль набор инструментов на маленькой передвижной стойке. Однако Артура заинтересовали другие вещи: на столе лежали хирургическая дрель и шприц для промывки полостей, внутри которого бурлила чёрная жидкость.

– В смоле лучше не купаться, если не хочешь стать грязным, – приказала одна из медсестёр, указывая на стол.

Безмолвные санитары переложили Артура на операционный стол лицом вниз, привязали его тело ремнями и исчезли. Всё, что происходило дальше, Артур видел только через дырку в столе, в которую идеально помещалось его лицо. Вокруг ходили ноги в бахилах. Большие мужские и маленькие женские.

В какой-то момент кто-то подошёл очень близко к его голове, присел и посмотрел на него через дырку в столе. Это оказался голубоглазый доктор в резиновых перчатках. Он криво усмехнулся и с явным злорадством произнёс:

– В пустыне песка хоть отбавляй.

Кажется, этот доктор его не жаловал, что странно, ведь Артур видел его впервые. Может, тот спутал его с кем-то, все лысые люди похожи друг на друга.

Все вокруг разговаривали, причём слова, обычно для Артура звучавшие приятно, на этот раз были жёсткими и резали слух.

На него надели маску, руки и ноги привязали к краям кровати, голову зафиксировали с помощью пластикового каркаса и ремней. Доктор опять присел возле Артура, чтобы тот мог видеть его лицо. Он протянул вперёд кулак и вытянул указательный палец, прося повторить жест. Артур повторил. Доктор вытянул средний палец, Артур и этот жест повторил.

Вдруг захотелось спать, вокруг всё покачнулось, плитка пола стала жидкой и теперь плыла волнами. Сквозь дрёму Артур увидел, как доктор вытянул безымянный палец, он повторил и этот жест, а потом глаза отказались подчиняться и сами собой закрылись. Через секунду стихли все звуки.

Артур оказался в глубокой тёмной комнате и не почувствовал, как кожу на его затылке разрезали скальпелем, раздвинули в стороны, освобождая путь для дрели, а затем приставили к черепу холодный конец хирургического сверла. Для него не существовало времени, под глубоким наркозом он даже мыслить не мог. Летал где-то в пустоте, далеко от реального мира. Он не видел, как из черепной коробки потекла кровь через круглое отверстие.

На столе неподалёку лежал шприц, никто к нему не притрагивался, но чёрная жидкость внутри казалась живой и переливалась сама по себе. В небольшом объёме шприца, размером в сто пятьдесят миллилитров, помещалось шестьсот квадриллионов крошечных ниптонгов – невидимых глазу крох, состоящих из круглого тела и четырёх рук. Миллиарды миллиардов крошечных созданий по размерам едва больше нейрона. Им не нужны были батарейки, они питались биоэлектричеством, за счёт которого существует человек.