ЧБУ – Президент планеты (страница 29)

– Дай телефон, – обратился Дарвин к подростку с продуктовыми пакетами, в которых виднелись квадратные коробки с порошками. Он шёл по улице в направлении своего дома и насвистывал неизвестную песню. Услышав вопрос, мальчик осмотрел Дарвина с ног до головы и хмыкнул:

– А ногой под зад не хочешь?

– Быстро дай телефон, – потребовал Дарвин, не привыкший, что ему отказывают.

Вместо ответа подросток поставил на землю пакеты, подошёл к Дарвину, развернул его и пнул под зад тыльной стороной ступни, словно бил по футбольному мячу. Дарвин упал на землю, ободрал колени и ладони, стесал кожу на подбородке. От такого отношения стало очень обидно, Дарвин ведь не оскорблял парня, не просил его обменяться одеждой. Всего лишь потребовал телефон.

Солнце пекло ему в открытый затылок. Было жарко, казалось, его вот-вот опять стошнит. На ватных ногах он поднялся и двинулся дальше, в сторону робоцирка. Это было круглое здание в форме маленького Колизея. Там дроны давали представления перед зрителями. Совершали акробатические трюки, устраивали гладиаторские бои с расчленёнкой в виде протёкшего масла и разорванных проводов, а также играли в театральных постановках. Даже романтические пьесы ставили с дронами-актёрами. Все роботы в цирке были уникальными, не серийного производства, а один даже был известен своей неестественно умелой актёрской игрой.

На широкой площади перед зданием робоцирка сидели на лавочке две старухи. К ним Дарвин и отправился. Казалось, они всё свободное время проводили на улице, потому что их белая кожа загорела до состояния тёмного изюма. На одной были солнцезащитные очки в декоративной лиственной оправе, а у другой на голове розовая бейсболка с надписью «Леди».

– Дайте мне телефон, – потребовал он слабым, безжизненным голосом.

– Ого, – удивилась старуха в очках. – Что с тобой, мальчик? Неважно выглядишь.

– На себя посмотрите, – услышал он свой собственный голос. – Давайте сюда свои телефоны, пока я не разозлился.

– Ты похож на призрака, – продолжала старуха, не обращая внимания на его слова. – Может, тебе «Скорую» вызвать? Как тебя звать?

– Я Дарвин, – ответил он.

– Это тот, что учредил какую-то премию? – спросила она у своей подруги.

– Чего? – не поняла старуха в бейсболке.

– Ну, премию, вроде как премия Дарвина по математике.

– Нет такой премии, – возразила вторая. – Есть Нобелевская премия, есть Пулитцеровская. Премии Дарвина по математике не бывает. А если и бывает, то надо очень постараться, чтобы её получить.

– Так чего хотел-то? – спросила старуха в очках.

– Мне нужны ваши телефоны, и побыстрее. У меня нет времени трещать тут с вами, – сказал Дарвин. Его укачивало, он не мог стоять прямо, словно у него осталась только одна нога.

– Разве так других людей просят об услуге? – удивилась старуха в бейсболке. – Тебе нездоровится, но это не даёт тебе права грубить окружающим. Отойди на десять шагов, развернись вокруг своей оси и подойди снова, только в этот раз попроси нормально.

– Вам жалко телефона? – спросил он. – Он наверняка стоит не дороже пятисот долларов, за такие деньги я раньше шампунь покупал.

– Дело не в деньгах, а в твоём отношении. Пока не попросишь вежливо, ничего не получишь. Кто вообще тебя воспитывал?

– Меня воспитывала няня, – ответил Дарвин. – И мама, ещё немного горничная. Последнюю наняли всего год назад вместо старой, та воровала у нас всё, что помещалось в панталонах.

– Мало внимания уделяли, значит. Иди и сядь вон на ту лавку. – Старуха в кепке указала на противоположную лавку, расположенную у фонтана в виде одуванчика. – Подумай над тем, что ты хочешь сказать и как именно ты это сделаешь. Потом подойди и спроси так, чтобы мы захотели дать тебе телефон.

Если бы не слабость во всём теле, он разозлился бы не на шутку. Он сел на лавку, сделал несколько глубоких вдохов и вспомнил всё, чему Финес его учила. Дарвин никогда не прислушивался к её словам, потому что в этом не было необходимости: если он хотел чего-то от другого человека, то платил своей почти безлимитной карточкой «Американ экспресс». Теперь же, без этой карточки, он чувствовал себя как солдат без автомата. Ему приходилось договариваться с людьми. Подумать только, с обычными людьми.

– Дайте мне, пожалуйста, ваш телефон, – сказал Дарвин, собрав всю свою волю и терпение. – Мне очень нужно узнать номера телефонов моих друзей.

– Это уже лучше, – похвалила его старуха в очках. – Не идеально, но вполне вежливо и достойно.

– Ты ещё можешь стать настоящим джентльменом, – подтвердила старуха в бейсболке и достала из кармана широких хлопковых штанов смартфон неизвестной марки, скорее всего, сделанный в подвале без лицензии. – Держи.

Следом она достала косметичку, в которой лежали лекарства. Старуха выложила на ладонь круглую белую таблетку, потом посмотрела на Дарвина и добавила к ней ещё одну. Следом она положила рядом с первыми двумя прозрачную капсулу с сыпучей начинкой и ещё одну оранжевую пилюлю.

– Прими это, – сказала она. – И смотри не подавись. Воды, чтобы запить их, у меня нет.

Дарвин сделал как велено и с отвращением покрутил в руках полученный аппарат, стараясь не показывать свого пренебрежения. Чёрный чехол телефона был обклеен безвкусными наклейками с изображением каких-то детей, собак и популярных пятьдесят лет назад певцов.

– А где интернет? – спросил Дарвин.

– О, у меня сейчас нет интернета, – ответила старуха. – На моём тарифном плане он только по утрам. Но если хочешь позвонить, то давай. У меня безлимит на все мессенджеры.

– А где ближайший вайфай?

– Везде, – усмехнулась старуха. – Даже тут. Но не бесплатный. Бесплатный рядом с рестораном «Килиманджаро» в получасе ходьбы.

– На кой хер мне телефон без интернета? – спросил Дарвин, начиная раздражаться. – Мне нужно узнать номера телефонов друзей, а это я не сделаю, пока не авторизуюсь в своём аккаунте.

– Ну, знаешь, ты не говорил, что тебе нужен интернет, – заметила старуха в очках. – Ты сказал, что тебе нужен просто телефон.

– Это одно и то же! – закричал Дарвин, разозлённый тем, что они заставили его унижаться перед ними только для того, чтобы дать пустышку.

В порыве обиды и ярости он развернулся и бросил телефон в фонтан. Тот угодил в мутную воду и затерялся где-то в глубине.

– Ах ты мелкий ублюдок! – закричала старуха, её голос дрогнул, кажется, она любила этот телефон.

При виде её лица у Дарвина ком стал в горле. Он побежал дальше по улице, оставляя крики старух позади, каким-то чудом ноги его не запутались, и он не упал.

Этот короткий рывок вытянул из него все силы. Его тело устало: лёгкие жадно поглощали воздух, сердце стучало, спина промокла до самого копчика, но больше устал его разум. Ни одно богатство мира не стоило таких страданий, которые переживал Дарвин. В сотый раз за день он задумался над возвращением домой. Если он придёт обратно в посёлок, поставит подпись на всех бумагах Чарльза Тауэра с друзьями, ему позволят остаться, и жизнь для него не изменится. Он, как и прежде, будет жить в роскоши, спать сколько захочет и есть только самую вкусную еду. Он даже по-прежнему останется самым богатым человеком в мире. Вот только сейчас он этого статуса не ощущал.

«Самый богатый человек в мире», – подумал Дарвин с мрачной ухмылкой. Вокруг него ходили люди: молодые, старые, высокие, низкие, прилично одетые и в оборванных лохмотьях, гладко выбритые и не видевшие расчёски несколько месяцев. И никому не было до него дела, никому не был интересен обыкновенный пацан в одежде, покрытой собственным дерьмом. Никто из них не обращал внимания на самого богатого человека в мире, опирающегося на перила магазина товаров для животных и пытающегося не блевануть ещё раз.

Мысленно Дарвин дал себе установку: он продержится ещё один день и завтра утром вернётся в посёлок. Подпишет всё, что надо. Пусть «Транстек» развалится, пусть все её дочерние компании станут независимы, пусть отдел конкуренции отправится в небытие. Дарвин будет горевать о них ровно столько, сколько понадобится, чтобы сходить в душ и лечь на мягкую кровать. Никто не может считаться самым богатым человеком, если спит на куске пенопласта и прикрывается картоном вместо одеяла. Самый богатый человек не мочится в шорты прямо на ходу.

В животе у Дарвина бурлило. Его желудок сейчас напоминал забуксовавший автомобиль, тщетно силящийся сдвинуться с места. С каждой минутой ходьбы чувство тошноты нарастало, и в один момент всё, что ещё оставалось в желудке, оказалось на земле. Дарвин знал, что так произойдёт, но всё равно не был к этому готов. Мужчина в шортах, который шел слева от него, отвесил Дарвину подзатыльник, от которого глаза чуть не выскочили из черепа.

Сразу же после этого Дарвин почувствовал спазмы в кишечнике и несколько минут сидел за мусорным баком под пристальным взглядом бездомной собаки.

Так плохо Дарвину не было даже перед усыновлением, когда он жил в старом общежитии с крысами и тараканами, где Дарвин, бывало, не ел целый день. Казалось, все его внутренности скрутились в узел. На кривых ногах он направился подальше от толпы, не видя провожающих его взглядов.

На автопилоте он вошёл в магазин «Валиант и Валиант», единственный уцелевший на этой улице. Это было не сетевое заведение, поэтому его и не разграбили. Магазином владел тот же человек, который стоял за прилавком, а товары на полках расставлял его сын. В момент, когда Дарвин заходил через главную дверь, оба Валианта не смотрели в его сторону, иначе тут же выгнали бы как обыкновенного грязного попрошайку.