Чайный Лис – Янтарь и Лазурит (страница 2)

– Столицу Сяньюя? – с удивлением переспросила женщина и выразительно посмотрела на Сюаньму – тот был вынужден вновь опустить голову. Привыкший к уединению, он не мог подобрать слова и объяснить, как ему сейчас необходимо продолжить свой путь. Та кровожадная тварь опаснее всех суйгуев Цзяожи.

Ему на выручку неожиданно пришел муж непреклонной женщины, который большую часть диалога молчал:

– Если память мне не изменяет, завтрашним утром торговый корабль господина Ли отправляется в Сяньюй…

– …и он определенно согласится взять с собой избавителя от мучившей их нечисти, – решительно перебила его жена.

Сюаньму вздохнул. Однако подобное развитие событий не худший вариант: сам он собирался передвигаться по суше, что пешком могло занять целый месяц. На корабле же были шансы доплыть всего за неделю.

– Ладно, показывайте дорогу.

Просторную резиденцию окружала высокая каменная стена, однако сам дом семьи Ли выглядел просто: без вычурных украшений, часто встречающихся в богатых поместьях. Сюаньму не раз бывал в подобных местах вместе со своим ныне покойным шифу, где помогал изгонять нечисть; знатные люди любили детальные барельефы, узорчатые колонны, необычные резные заборы, окна с разными переплетами и не упускали случая похвастаться своим богатством. Очень часто вдоль тропы к главному входу стояли статуи разных животных. Пусть это место не так выделялось на фоне других, однако и бедным его не назовешь.

Женщина прошла мимо парадных ворот с высеченными из камня фигурами, напоминающими двух львов с пушистой гривой, обошла забор и, как и подобало слугам, приблизилась к другому входу. Вдоль стен бурным потоком тек ручей, на берегу которого сидели молодые девушки и стирали господскую одежду.

– Цянцян! – тут же окликнула женщина и уверенно двинулась вперед, в то время как монах сложил руки за спиной и неторопливо последовал за ней.

Юная дева, так похожая на эту женщину, сидела на высоком камне с завязанными на поясе рукавами, но подняла голову на ее голос и с радостной улыбкой ответила:

– Матушка! – Она отложила одежду в сторону, встала и помчалась им навстречу, однако оступилась на камнях. Ее нога скользнула по мокрой поверхности, дева пискнула и попыталась удержать равновесие, замахав руками.

Женщина тоже вскрикнула, однако Сюаньму оказался быстрее. Все вокруг только моргнули, а он уже придерживал молодую служанку за пояс и помогал спуститься на сухую землю.

– В-вы же только что были за моей спиной… – ошарашенно произнесла женщина, но в следующий миг бросилась к дочери, совершенно не задумываясь о том, как все произошло. Сюаньму же лучше.

Пока мать обеспокоенно осматривала свою Цянцян, несколько других служанок с интересом подошли поближе и навострили уши, некоторые продолжили стирку, но все равно поглядывали в сторону гостей и прислушивались к их словам. От такого количества людей Сюаньму становилось не по себе, поэтому он постарался сосредоточиться на шуме воды и заглушить лишние голоса. Вскоре с ним остались лишь плеск ручья, дуновение ветра, шелест листвы, отдаленное пение птиц – от звуков природы он почувствовал себя гораздо спокойнее, умиротвореннее. Голоса людей заставляли нервничать, поэтому он на время отгородился от них, но затем вздохнул и расправил плечи.

До его ноздрей донесся неприятный запах, от которого монах нахмурился и задумчиво уставился вдаль. Не успел поразмыслить над ситуацией, как его окликнула женщина:

– Добрый монах Сюаньму, прошу, моя дочь проводит.

Остальные служанки посмеивались и с интересом посматривали в их сторону. Сюаньму пересек ручей, ловко и неторопливо ступая с камня на камень. Оказавшись на земле, он протянул деве руку и помог ей спуститься – в тот же миг раздалось восторженное оханье остальных служанок, что удивило и смутило монаха.

«Я сделал что-то не так? – спрашивал себя он, неуверенно прикусив нижнюю губу. – Шифу не запрещал притрагиваться к мирянам и даже к женщинам, если им требовалась помощь, почему они так реагируют?»

– Не обращайте на них внимания, – смущенно улыбнулась служанка, поклонилась матери на прощание и пошла вперед.

Под оживленное перешептывание они прошли вдоль ручья и оказались у одного из входов в крупное поместье. Цянцян первой зашла в приоткрытую дверь и сообщила остальным присутствовавшим, что привела монаха и он поможет разобраться с опасной нечистью. Сама она быстро пробежала мимо столов с нарезанной рыбой и овощами и вышла в коридор.

Пухлая женщина, месившая тесто, стряхнула муку с рук и оценивающе взглянула на гостя.

– Ой, недавно поселилось у нас здесь чудовище и не дает теперь покоя, – начала она жаловаться, возвращаясь к готовке.

Монахи носили темно-синие ханьфу[5] с широкими рукавами, в которых прятали талисманы для борьбы с нечистью. Обычно их узнавали по одежде, но взгляд пухлой женщины зацепился также за выглядывающие из-под рукава круглые бусины четок. Кроме того, в отличие от большинства населения Цзяожи – страны, в которой вырос Сюаньму, – монахи не завязывали волосы в хвост, а ходили с распущенными.

– Его кто-нибудь видел? Заметили особые признаки? – поинтересовался Сюаньму и попятился, когда женщина с жалостливым личиком решительно приблизилась к нему.

– Никто не видел, только хлюпанье по ночам слышим.

«Хлюпанье? – мысленно повторил монах. – Но мать Цянцян говорила, что нечисть скреблась. Тогда кто-то из водных?»

– Что-то еще? – вслух произнес он, делая еще шаг назад. – Оставляло ли оно следы? Или грязь?

Ему и так было неловко находиться среди людей, а женщина зачем-то еще и подступала все ближе. В этот раз на выручку пришел тонкий голос из коридора:

– Следы с тремя пальцами.

В кухню заглянула богато одетая девушка с аккуратно заплетенной верхней частью волос, придерживаемой цзи[6] с драгоценными камнями, остальные пряди рассыпались по спине. В отличие от невзрачной грубоватой ткани работников на кухне, ее фиолетовый ханьфу выделялся на их фоне, а широкие рукава свидетельствовали о том, что вряд ли она занималась простой работой вроде готовки, стирки, уборки. Такие рукава носили либо знатные люди, либо монахи – последние считали себя важной частью общества, защищавшей простых смертных от нечисти. На лице девы светилась добрая улыбка, а глаза сверкали любопытством – должно быть, молодая госпожа Ли. За ней с вежливо опущенной головой следовала Цянцян.

«Тремя пальцами?»

В знак приветствия монах Сюаньму кивнул и сложил перед собой руки, задумчивый взгляд устремился куда-то мимо госпожи. Неужели каппы еще остались в живых? Шифу рассказывал, что подобные существа обитали у берегов острова нечисти Цяньмо – страны Тысячи Монстров. Так его называли в Цзяожи. Вот только лет двадцать назад он затонул, и моряки не решались приблизиться и посмотреть, осталось ли что-то от него: мало ли, вдруг нечистая сила завладеет их разумом? Самые храбрые рассказывали о черном тумане на горизонте, но ближе не подплывали.

– И пятка тоже острая? – решил уточнить Сюаньму.

– Как вы догадались?

– Полагаю, этот скромный монах знает, что за существо поселилось в вашем доме.

Радостный смех молодой госпожи Ли заполнил всю кухню и вызвал у слуг улыбки.

– Мы можем на вас рассчитывать? – поинтересовалась она и с любопытством заглянула в его глаза. – Как же называется эта тварь?

– Помогите нам, уважаемый монах, – добавила пухлая женщина.

Другого выбора он себе уже все равно не оставил.

– Мне понадобится кувшин с чистой водой.

Молодая госпожа Ли сообщила родителям о прибытии монаха; те распорядились, чтобы для него подготовили покои и накормили, однако Сюаньму от всего отказался: не видел смысла оставаться в комнате, когда каппа бродил по коридорам. Поэтому и он собрался провести там ночь в окружении нескольких кувшинов и тазов с водой.

Хватило бы и одного, но слуги решили перестраховаться, поэтому принесли больше – чтобы точно поймать тварь. С другой стороны, не зря: теперь каппа захочет явиться именно сюда. Монах Сюаньму подозревал, что тому не нравилось, когда в его ручье стирали белье и загрязняли некогда чистую воду, поэтому по ночам каппа искал себе другую. Жители этой резиденции часто оставляли на ночь кувшины с водой, чем, сами того не ведая, приманивали это существо.

Также господа настояли, чтобы монаху не только постелили в коридоре и оставили его там с кувшинами, но и принесли все для его удобства. Они переживали, что последние несколько дней тварь хлюпала возле покоев их драгоценной дочери.

Пока все обитатели дома спали, Сюаньму сидел на одеяле с прикрытыми глазами и внимательно прислушивался. В одной руке он сжимал специальный мешок для ловли нечисти, в который готовился заключить каппу, а второй беззвучно перебирал четки, которые он когда-то высек сам под руководством шифу.

Вместо ожидаемого хлюпанья в коридоре раздались тихие шаги, затем на полу и стенах возникли отблески света. Сюаньму с подозрением прищурился: из-за угла вышла пухлая женщина – та самая настойчивая, которую он видел днем на кухне.

– Ох, уважаемый монах, глаз сомкнуть не могу – так мне страшно! – громким шепотом пожаловалась она, сжимая в руках фонарь.

Лицо Сюаньму на миг исказилось от злости, но он быстро совладал со своими эмоциями. Какая бы нечисть ни обитала тут, эта женщина уже точно ее спугнула.