Чайный Лис – Янтарь и Лазурит (страница 3)

– Тихо, – серьезным тоном потребовал он, не давая служанке возразить, поднялся и грозно посмотрел на нее.

Бесшумно ступая, Сюаньму сделал несколько шагов по коридору и тщательно вслушался: отдаленное журчание ручья и тихое стрекотание сверчков на берегу все еще доносились до его слуха, но не хлюпанье предполагаемого каппы. Только болотный запах намекал, что нечисть находилась где-то неподалеку.

– Вы спугнули его, – возмущенным шепотом произнес Сюаньму и, стараясь держать эмоции под контролем, безразлично посмотрел на служанку. Шифу не разрешал злиться на людей.

– Так этих тварей можно прогнать простым шумом? – удивилась пухлая женщина и изогнула широкие брови.

– Маленьких и безобидных – да.

– Как нечисть может быть безобидной? – возразила служанка, уже переходя с шепота на громкий тон.

Хлюп.

– Помолчите, – буркнул Сюаньму.

Хлюп. Хлюп.

Звуки доносились из покоев молодой госпожи Ли, вслед за ними усилился неприятный болотный запах, свойственный водной нечисти.

Монах осторожно приоткрыл дверь и бесшумно вошел внутрь, в то время как пухлая женщина зажала рот руками, чтобы не закричать от переполнявших ее эмоций, но и в стороне не осталась, а тоже с интересом и опаской заглянула. В покоях стоял полумрак, но отдельные силуэты все равно виднелись в слабом свечении из окна с узором бубуцзинь[7]: молодая госпожа Ли тоже не спала, а в ночной одежде полусидела на кровати, поджав ноги к груди и завернувшись в одеяло. После вопросительного взгляда монаха она вытянула руку и указала на деревянный комод.

Пухлая служанка наконец-то вошла в комнату с фонарем, чтобы осветить помещение, но монах сердито погрозил рукой, поэтому она смущенно отступила обратно. Сюаньму застыл на месте, стараясь не шевелиться, и даже затаил дыхание. Молодая госпожа Ли тоже не издавала ни звука и молча наблюдала, как вдруг из-под комода с замысловатым узором на дверцах послышалось очередное тихое «хлюп».

Сюаньму осторожно вытащил мешок из ворота халата, второй рукой крепко стиснул четки и прижал к губам указательный палец. В полумраке черные бусины засветились бледно-голубым, как и глаза монаха.

– Явись.

– Пощадите! – едва разборчиво пробулькало существо.

Из-под комода потекла слизь, вслед за которой показалась темная бородавчатая голова, напоминающая жабью, но без блюдца, которое упоминалось в учебниках и рассказах шифу. Неприятный запах болота – такой же Сюаньму днем почувствовал у ручья – с новой силой ударил в нос, теперь он походил на гниющую топь. Будь монах в лесу, предпочел бы миновать это место, но сейчас вонь исходила от существа под комодом.

Молодая госпожа Ли и по-прежнему подглядывающая служанка сморщили лица.

– Не убивайте, – вновь забулькало существо, но полностью вылезать не спешило.

– Что ты забыл в доме наших господ? – осмелела пухлая женщина и посветила фонарем, но от его вида в ужасе выскочила в коридор, завопила и помчалась поднимать панику.

Сейчас сюда сбежится толпа… Этого еще не хватало.

Сюаньму ловким движением руки распахнул мешок, а из четок выпустил энергию, которая проникла под комод, сковала слабое существо и вытянула его оттуда.

– Не убивайте, – вновь прохныкало оно перед тем, как мешок закрыли.

– Монах, – с подозрением в голосе обратилась молодая госпожа Ли, – почему ты не спросил, что нужно этой твари?

Сюаньму крепко связал плотную ткань мешка, которая начала сжиматься – в халат он спрятал его совсем маленьким, словно мешочек с деньгами, – после чего спокойно произнес:

– Я и так знаю ответ. Вода в ручье грязная, он искал чистую, как в кувшине молодой госпожи Ли.

– Вот как… – с любопытством протянула она.

В следующее мгновение в покои прибежали слуги с криками:

– Дева Ли! Дева Ли! Вы не пострадали?!

Монах вовремя отошел в сторону – толпа людей обступила кровать молодой госпожи и засуетилась, в их числе оказались та же пухлая служанка и Цянцян – дочь женщины, которая и привела его сюда. Сюаньму отошел к выходу, но не спешил переступать порог.

– Ты спас меня, монах… – замялась молодая госпожа Ли, не зная его имени. – Как тебя называть?

– Сюаньму.

– Монах Сюаньму, – улыбнулась она, – как я могу отблагодарить тебя?

– Мне ничего не надо, – по привычке ответил он и сжал губы, осознав, что пришел сюда не за этим. Но вылетевшее слово на четверке коней не догонишь[8], не будет же он теперь просить о любезности.

Цянцян, взгляд которой тоже светился благодарностью, отошла от остальных слуг, поклонилась своей госпоже и заговорила:

– Монах Сюаньму собирается в Сонгусыль.

Должно быть, матушка успела рассказать о нем.

Молодая госпожа Ли улыбнулась и ловко спрыгнула с кровати.

– Монах Сюаньму, если устроит морской путь, то я попрошу отца взять тебя на торговый корабль.

Она подошла и посмотрела в его глаза с интересом и… восхищением? Сюаньму ощущал в ее взгляде какую-то теплоту, но не понимал, что ее вызывало.

– Буду признателен, молодая госпожа, – негромко проговорил он, поклонился и покинул комнату.

Монахов не учили общаться с людьми, и уж тем более с женщинами, их небольшая группа во главе с воспитавшим его шифу лишь отлавливала нечисть и выполняла мелкие поручения. Если они находили зловещие артефакты или заброшенные храмы темных божеств, то сообщали о них в главный храм Цзяожи, располагавшийся в Янгуане – знаменитом городе монахов, что в народе прозвали второй столицей Цзяожи. Серьезными делами уже занимались высшие адепты ордена, а не простые монахи вроде него.

Сюаньму бездумно брел по длинным коридорам. Поскольку он отказался от собственной комнаты, деться было некуда: его временная постель находилась у покоев молодой госпожи, где столпилось много людей. Среди них ему было не по себе.

– Почему ты не убил меня? – раздался негромкий булькающий голос у него на груди, из того самого мешка, в который он поместил жабоподобное существо.

– Ты ведь каппа? – спросил Сюаньму вместо ответа. – Мне говорили, что каппы вымерли.

И характерного блюдечка на голове не было.

Некоторое время вместо слов он слышал то тихое «бульк-бульк», то «хлюп-хлюп», затем существо все-таки решило ответить:

– Многие погибли тогда на Тигусе, а выжившие…

Холодок пробежал по спине, внутри все сжалось от непривычного чувства. К душе словно прикрепили тяжелый камень – куда крупнее того, что шифу привязывал к ученикам во время тренировок.

Каппа не успел договорить, как за спиной раздался звук шагов. Сюаньму обернулся и увидел спешившую к нему служанку Цянцян, которая тут же вежливо поклонилась и сказала:

– Дева Ли распорядилась проводить вас в покои для гостей.

Этой ночью каппа больше не издал ни звука, а монах Сюаньму не смог сомкнуть глаз, гадая, почему от упоминания Тигусы в груди все сжималось. Он даже не знал, где находилось это место, а душа невыносимо болела.

На следующее утро сама молодая госпожа Ли в сопровождении служанки Цянцян явилась в его покои. По привычке проснувшийся на рассвете Сюаньму уже давно не спал, а когда они вошли, пил воду из оставленного для него на ночь кувшина.

– Я провожу тебя на пристань, монах Сюаньму, – решительно заявила молодая госпожа Ли, но на последнем слове щеки ее вспыхнули красным. Она смущенно отвернулась.

И чем он только заслужил такое внимание?

Цянцян попыталась прийти на помощь своей госпоже сменой темы:

– Вы к нам еще приедете, монах Сюаньму?

Почему-то и служанка смутилась от его имени. Неужели жители города Даогу вкладывали в него какой-то особый смысл? Так звали кого-то известного?

Это имя дал ему шифу: «Сюань» – «таинственный», потому что подобрал его в лесу ничего не помнившим ребенком, а «Му» – «дружественный», чтобы Сюаньму нашел себе друзей и жил в мире и спокойствии.

– Я надеюсь вернуться в Цзяожи, когда покончу с делом.

Он никогда не покидал страны, в которой вырос в окружении монахов, поэтому и дальше собирался здесь жить, выполнять поручения из храма и помогать людям, если жестокое чудовище не убьет его в Сонгусыле. И все же вчерашнее упоминание Тигусы не давало покоя. Он точно слышал это название раньше, но где? От кого?

– М-мы будем ждать тебя! – запнувшись, воскликнула молодая госпожа Ли и улыбнулась.

У Сюаньму не было с собой никаких вещей, кроме тех, что хранились в его длинном темно-синем халате, поэтому не требовалось времени на сборы. Обеспокоенная дева также распорядилась, чтобы его кормили все дни пути на корабле отца, и даже дала немного денег, от которых Сюаньму пытался отказаться. Достаточно было того, что его отвезут в Сонгусыль, но упрямая молодая госпожа твердо стояла на своем.

Она, как и обещала, вместе с Цянцян проводила его на пристань, где поднялась с ним на корабль, но на время оставила со служанкой и ушла попрощаться с отцом. Слуги переносили на корабль огромные ящики и кувшины и грузили их в трюм.

– Я не успела поблагодарить вас за спасение моего младшего брата, добрый монах Сюаньму, – потупив взор, смущенно произнесла служанка.

Монах сложил руки за спиной и ответил: