Чайна Мьевилль – Город и город (страница 46)

– Кто мог использовать такой…

– Только не надо про тайные города. Не надо. – Датт выглядел испуганным, затравленным, больным. Он забился в угол подъезда и яростно несколько раз ударил кулаком по ладони. – Какого хрена? – спросил он, глядя в темноту.

Какой он, Орсини, если принять во внимание идеи Иоланды и Махалии? Нечто маленькое и могущественное, устроившееся в щелях другого организма. Готовое убивать. Паразит. Безжалостный город-клещ.

– Даже если… даже если, скажем, что-то не так с моими людьми и с вашими… – сказал наконец Датт.

– Под контролем. Подкуплены.

– Не важно. Даже если.

Мы шептались под чужеземный визг бешельского навеса, раскачивавшегося над нами на ветру.

– Иоланда убеждена, что Пролом – это Орсини, – сказал я. – Я не утверждаю, что я согласен с ней. Но я обещал ее вытащить.

– Это мог бы сделать Пролом.

– Вы готовы поклясться, что она ошибается? Что он не представляет для нее никакой опасности? – шептал я. Это были опасные разговоры. – У них пока нет повода – никто же никуда не проламывался, – и ей нужно, чтобы так было и дальше.

– Так что вы хотите сделать?

– Увезти ее подальше. Нет, я не говорю, что все на нее охотятся, я не говорю, что она права во всем, но кто-то же убил Махалию и кто-то добрался до Боудена. В Уль-Коме что-то происходит. Датт, я прошу вас о помощи. Пойдемте со мной. Мы не можем сделать это по всей форме; она не станет сотрудничать с официальными лицами. Я обещал позаботиться о ней, но это не мой город. Вы мне поможете? Нет, действовать по инструкциям нельзя, это слишком опасно. Так что, вы мне поможете? Я должен вывезти ее в Бешель.

В ту ночь мы не вернулись ни в гостиницу, ни в квартиру Датта. Тревога не ошеломила нас, но мы поддались ей – и, вместо того чтобы вернуться, бродили по городу.

– Твою мать! Даже не верится, что я этим занимаюсь, – повторял Датт, часто оглядываясь по сторонам.

– Валите все на меня, – сказал я.

Несмотря на то что я пошел на такой риск, рассказав ему все это, я не мог рассчитывать на то, чтобы он подверг себя опасности.

– Ведите нас туда, где толпы, – сказал я. – Туда, где пересечения. – Там, где больше людей и где два города находятся рядом, они создают помехи, там их сложнее прочитать и предсказать. Это просто элементарная арифметика урбанистики.

– По своей визе я выеду когда угодно, – сказал я. – А для нее вы пропуск достанете?

– Борлу, я могу добыть визу для копа.

– Позвольте мне перефразировать. Можете ли вы добыть выездную визу для сотрудника милиции Иоланды Родригес?

Датт уставился на меня.

– У нее даже нет улькомского паспорта…

– Так можете вы ее провести или нет? Я не знаю, какие у вас пограничники.

– Твою мать! – повторил Датт.

По мере того как число прохожих уменьшалось, наша прогулка из маскировки грозила превратиться в ее противоположность.

– Я знаю одно место, – сказал он.

Это был прокуренный клуб в подвале напротив банка, на задворках улькомского Старого города. Менеджер встретил нас с радостью, которая почти убеждала. Посетители посматривали на Датта, понимая, кто он, – несмотря на то что он был в гражданском. Они, видимо, решили, что он явился с облавой, но он махнул рукой, призывая их заниматься своими делами. Датт знаком попросил менеджера дать ему телефон. Поджав губы, менеджер передал ему аппарат над стойкой, а тот отдал его мне.

– Святой свет! Ну ладно, поехали, – сказал он. – Я ее переправлю.

В клубе играла музыка, и гул разговоров был очень громким. Я подтянул к себе телефон, насколько хватило провода, и присел на корточки у барной стойки – мне показалось, что там потише. Для международного звонка потребовалось обратиться к оператору, и мне это не понравилось.

– Корви, это Борлу.

– Господи Иисусе. Минутку… Господи…

– Корви, извини, что так поздно. Ты меня слышишь?

– Боже мой. Который час?.. Где вы? Я ни хрена не слышу, вы совсем…

– Я в баре. Слушай, мне жаль, что так поздно. Мне нужно, чтобы ты кое-что организовала.

– Твою мать! Босс, вы шутите?

– Нет. Ну же, Корви, мне нужна твоя помощь.

Я почти видел, как она потирает лицо, шагает с телефоном в руке на кухню и пьет холодную воду. Когда она заговорила снова, голос у нее был более собранный.

– Что происходит?

– Я возвращаюсь.

– Серьезно? Когда?

– Именно поэтому я и звоню. Датт, человек, с которым я тут работаю, едет в Бешель. Мне нужно, чтобы ты нас встретила. Можешь все устроить, но по-тихому? Корви… это совершенно секретно. Я серьезно. У стен есть уши.

Долгая пауза.

– А почему я, босс? И почему в два тридцать ночи?

– Потому что ты отличный работник и само воплощение осторожности. Я хочу обойтись без шумихи. Мне нужна ты в машине – с пистолетом и, предпочтительно, еще одним для меня, и все. И мне нужно, чтобы ты забронировала для них гостиницу – но не одну из тех, которые обычно использует отдел… И, послушай… он привезет с собой еще одного сотрудника…

– Что? Кого?

– Она под прикрытием. А ты думала, что ей просто захотелось бесплатно прокатиться? – Я посмотрел на Датта, прося у него прощения, хотя он и не мог слышать меня из-за шума. – Корви, никому ни слова. Это просто небольшой эпизод расследования, ясно? И я хочу, чтобы ты мне помогла вывезти из Бешеля одну посылку. Понимаешь?

– Кажется, да… Босс, вам кто-то звонил. Спрашивал, как идет расследование.

– Кто? Что значит «как идет расследование»?

– Он не назвался. Хотел узнать, кого вы арестовали. Когда вы вернетесь. Нашли ли вы пропавшую девушку. Какие у вас планы. Я не в курсе, откуда у него мой рабочий телефон, но ему, очевидно, что-то известно.

Я стал щелкать пальцами, привлекая внимание Датта.

– Кто-то задает вопросы, – сказал я ему. – Значит, он не назвался? – спросил я у Корви.

– Нет, и голос незнакомый. Связь хреновая.

– Какой он?

– Иностранец. Американец. Голос испуганный.

На скверной международной линии.

– Черт побери, – сказал я Датту, прикрыв ладонью трубку. – Боуден скрылся. Пытается меня найти. Нам, наверное, не звонит, опасаясь слежки… Корви, он канадец. Слушай, а когда он звонил?

– Вчера и сегодня и никакой информации не оставил.

– Ясно. Слушай, когда он позвонит снова, передай ему это сообщение от меня. Скажи ему, что у него только один шанс. Подожди, я думаю. Скажи ему, что мы… Скажи ему, что я о нем позабочусь, что я могу его вытащить. Мы должны его вытащить. Я знаю, что он напуган, но в одиночку он не справится. Об этом никому ни слова, Корви.

– О господи. Вы точно вознамерились утопить мою карьеру в дерьме. – У Корви был усталый голос.

Я молча ждал – пока не удостоверился, что она выполнит мою просьбу.

– Спасибо. Поверь, он поймет. И, пожалуйста, ни о чем меня не спрашивай. Черт, я не могу об этом говорить. – Внезапный громкий вой, который издал двойник Уте Лемпер[8] в костюме с блестками, заставил меня поморщиться. – Просто скажи ему, что мы кое-что узнали и что он должен позвонить нам. – Я огляделся, словно в поисках озарения, и оно действительно ко мне пришло. – Какой номер у мобильника Яллии? – спросил я Датта.

– А?

– Он не хочет звонить мне или вам, так что… – Датт продиктовал мне номер, а я передал его Корви. – Скажи нашему человеку-загадке, пусть звонит по этому номеру, и тогда мы ему поможем. И ты мне звони туда же, ясно? Начиная с завтрашнего дня.

– Какого хрена? Вы что творите? – спросил Датт.

– Вам придется одолжить у нее телефон. Он нужен нам, чтобы Боуден мог нас найти. Он слишком напуган, и мы не знаем, кто прослушивает наши телефоны. Если он свяжется с нами, вам, возможно, придется… – Я помедлил.