Чайлд М. – Секретная переписка библиотечных книг (страница 4)
Он закрыл книгу и прижал её к груди. Тёплая. Всегда тёплая. Даже когда в комнате прохладно. Это тепло успокаивало, но в то же время напоминало, что книга — не просто бумага и клей. Это мост. И мост этот сейчас дрожит под тяжестью событий, которые ещё не произошли.
Миша посмотрел на часы. Половина девятого вечера. За окном уже совсем стемнело, дождь превратился в мелкую морось, и в свете уличных фонарей она казалась серебряной пылью, танцующей в воздухе. Родители смотрели телевизор в гостиной, оттуда доносились приглушённые голоса ведущих и смех за кадром. Ксюша уже спала, разметав по подушке свои светлые кудряшки. Миша остался один на один с тайной, которая была больше, чем он сам, больше, чем его комната, больше, чем весь их город.
Что делать? Просто ждать ответа? Или попытаться что-то выяснить самому? Ведь он живёт в том самом будущем, где дом на Гагаринской стоит целый и невредимый. Может быть, если он узнает, как именно удалось избежать взрыва, он сможет подсказать Ане? Или, наоборот, его вмешательство только навредит?
Миша вспомнил дедушкины рассказы про «эффект бабочки». Дедушка, старый инженер и заядлый книгочей, любил повторять: «Взмах крыла мотылька в Китае может вызвать ураган в Америке». Миша тогда не очень понимал, при чём тут мотыльки и ураганы, но сейчас смысл этой фразы обрушился на него всей своей тяжестью. Если он подскажет Ане, как спасти Лёшку, не изменит ли это будущее? Не исчезнет ли что-то важное в его собственном мире?
Но с другой стороны — Лёшка жив. Он вырос, стал взрослым. Значит, в той, настоящей истории, взрыва не было. Или был, но никто не пострадал? Или Аня всё-таки что-то сделала, и именно её действия спасли друга, а Миша сейчас просто наблюдает за этим из будущего?
От этих мыслей голова шла кругом. Миша решил, что лучший способ разобраться — это узнать факты. А факты хранятся в двух местах: в памяти людей и в архивах.
Он тихонько вышел из комнаты и направился в гостиную. Родители сидели на диване. Папа, в своей любимой растянутой футболке с надписью «Лучший папа», листал что-то в телефоне, а мама вязала шарф — она говорила, что вязание её успокаивает после рабочего дня. На экране телевизора шла какая-то передача про путешествия, ведущий бодро рассказывал о красотах Алтая.
— Мам, пап, — начал Миша, стараясь, чтобы голос звучал как можно обыденнее. — А вы помните, на Гагаринской улице когда-нибудь был взрыв газа? Ну, в старом доме, где сейчас «Продукты 24»?
Родители переглянулись. Папа отложил телефон и посмотрел на Мишу поверх очков.
— Взрыв газа? На Гагаринской? — переспросил он. — Что-то не припомню. Мать, ты не помнишь?
Мама перестала вязать и задумалась, поджав губы.
— На Гагаринской… Это где дом шесть? Жёлтая пятиэтажка? Нет, сынок, взрывов там точно не было. Я бы запомнила. Там моя одноклассница жила, Светка Рябинина. Мы к ней в гости бегали в старших классах. А почему ты спрашиваешь?
— Да так, — Миша пожал плечами, изображая равнодушие. — Просто в книжке одной прочитал про аварию, подумал, может, у нас такое было.
— В книжке? — папа хмыкнул. — Что за книжка, детектив?
— Приключенческая, — уклончиво ответил Миша. — Ладно, пойду уроки доделывать.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но папа вдруг добавил:
— Хотя погоди-ка. Был случай. Давно, в восьмидесятых. Я тогда ещё в школе учился. По городу слух ходил, что на Гагаринской газовую трубу чуть не разорвало. Утечка была сильная. Но её вовремя нашли. Говорили, какая-то девчонка мелкая всех на уши поставила. Бегала по подъездам, кричала, плакала, звонила в аварийку. Ей сначала никто не верил, думали, фантазирует. А потом приехала бригада, проверила — и правда, свищ в трубе, ещё бы пара часов и могло рвануть. Героиня, в общем. В газете даже писали, но я не помню подробностей. А ты откуда знаешь?
Миша замер. Сердце сделало кульбит где-то в районе горла. Значит, всё-таки. Это была Аня. Это она спасла Лёшку. Спасла весь дом. И он, Миша, только что читал об этом в реальном времени. Вернее, в отложенном на сорок лет времени.
— Да так, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В интернете где-то вычитал. Спасибо, пап.
Он быстро вышел из гостиной, пока родители не заметили его волнения. В коридоре он прислонился к стене и глубоко вздохнул. Всё сходится. Аня — героиня. Но она сама ещё об этом не знает. В её времени только вечер двенадцатого июля, и она сидит в библиотеке, обливаясь слезами, и ждёт от него ответа. А он уже ответил, но ответ ещё не дошёл. Или дошёл, но она не успела написать, потому что побежала спасать Лёшку.
Миша вернулся в комнату, плотно закрыл дверь и снова взял книгу. Открыл. На странице по-прежнему было пусто, если не считать их предыдущей переписки. Но теперь он смотрел на эти строчки другими глазами. Её отчаянное «БЕДА» и его торопливый ответ — это не просто слова. Это часть большой истории, которая уже случилась, но ещё не завершилась.
Он решил подождать. Сел на кровать, привалился спиной к подушке и положил книгу на колени. Тишина в комнате казалась живой. Часы на стене тикали медленно, словно время тоже прислушивалось к шороху страниц.
И вдруг страница ожила.
Сначала появилась маленькая точка. Потом тонкая линия. Миша затаил дыхание. Буквы проявлялись медленно, словно тот, кто их писал, очень устал или у него дрожали руки. Почерк Ани был неровным, буквы прыгали, но это был её почерк — с завитушками и кружочками.
Миша читал и чувствовал, как по щекам текут слёзы. Он сам не ожидал от себя такой реакции. Обычно он не плакал, даже когда падал с велосипеда и разбивал коленку. Но сейчас слёзы лились сами собой. Это были слёзы облегчения, радости и какой-то огромной, непонятной ему гордости. Гордости за Аню. За девчонку, которую он никогда не видел, но которая оказалась смелее многих взрослых.
Он вытер глаза рукавом и схватил карандаш.
Он отложил карандаш и стал ждать. На этот раз ответ пришёл быстро. Видимо, Аня была на взводе и строчила без остановки.
Миша улыбнулся. Ему нравилось, что Аня просит его о чём-то простом. Это означало, что она ему доверяет. Он начал писать, стараясь быть подробным, как в дневнике.