Чайлд М. – Когда я был волком (страница 4)

– Туда, – решил Егор.

Он перебежками, прячась за кустами и плетнями, двинулся к дому. Собаки заливались лаем, но его почему-то не чуяли – то ли ветер дул в другую сторону, то ли волчья шкура скрывала запах. Вот и знакомый забор, вот калитка. Егор прижался к земле, выглянул.

Во дворе, на скамеечке, сидела девочка. Лет десяти-одиннадцати, в платочке и тёплой фуфайке. Она кормила кур, бросая им зёрна из передника. И вдруг подняла голову и посмотрела прямо на Егора.

Егор замер. Девочка смотрела на него, не отрываясь. И в её глазах не было страха. Было удивление и… узнавание?

– Ты кто? – тихо спросила девочка. – Ты волк? Или не волк?

Егор не знал, что делать. Бежать? Но тогда щенок погибнет. Остаться? Но она позовёт взрослых, и его убьют.

И тут щенок, который всё это время висел у него в зубах, жалобно заскулил. Лапа его, видимо, разболелась совсем невыносимо.

Девочка услышала этот скулёж, вгляделась и ахнула.

– Ой, у тебя там щенок! Маленький! Он раненый! – она вскочила со скамейки и, забыв про страх, подбежала к забору. – Положи его сюда, быстро! Я помогу!

Егор колебался только секунду. Он осторожно просунул морду между штакетинами и положил щенка прямо к ногам девочки. Тот заскулил громче, завозился, пытаясь встать, но сил не было.

– Бедненький, – запричитала девочка, присаживаясь на корточки. – Лапка-то как распухла. Постой, постой, сейчас я тебя перевяжу. У нас бабушка травница, она научила.

Она сняла с себя платок, ловко разорвала его на длинные полоски и принялась бинтовать щенку лапу. Тот сначала дёргался, но потом затих – то ли поверил, то ли сил не осталось.

– Ну вот, – сказала девочка, закончив. – Теперь надо согреть и накормить. А ты… – она подняла глаза на Егора. – Ты зачем пришёл? Ты же волк. Волки боятся людей.

Егор лихорадочно соображал, как объясниться. Он попытался подать голос, и из павы вырвалось тихое, жалобное поскуливание, почти собачье.

– Ты не простой волк, – задумчиво сказала девочка. – Ты какой-то… понятливый. И глаза у тебя не волчьи. Человеческие. Ты… ты кто?

Егор сделал шаг назад. Он вдруг испугался, что если останется, то не сможет уйти. А уходить надо. Нельзя, чтобы люди увидели волка рядом с домом. Убьют. И его, и девочку могут наказать.

– Уходи, – вдруг сказала девочка, словно прочитав его мысли. – Уходи быстро. И не бойся за щенка. Я его выхожу. Приходи через три дня, на закате, сюда же. Я скажу, как он. А теперь беги!

Егор кивнул – насколько это возможно волку – и, развернувшись, бросился прочь, в темноту, за огороды, в лес. Сердце его колотилось где-то в горле. Он оставил щенка. Он доверил его незнакомой девочке. А вдруг она обманет? Вдруг отдаст взрослым? Вдруг щенка убьют?

Он бежал долго, пока не выдохся. Остановился только под той самой елью, где они ночевали. Лег на мох и завыл. Тоскливо, жалобно, по-волчьи. Луна слушала его вой, и эхо разносило его по всему лесу.

А в деревне, в маленьком домике на краю, девочка по имени Зина (потому что это была она, бабушка Зина, только молодая) поила щенка тёплым молоком из блюдечка и приговаривала:

– Кушай, маленький, кушай. Поправляйся. И не бойся, твой друг придёт. Я же видела, какие у него глаза. Не волчьи. Человечьи. Наверное, это ангел был. Или леший. Но добрый. Спи.

Щенок пил молоко, зажмурившись от удовольствия, и уже не скулил. Лапа под повязкой перестала болеть – травы, которые Зина приложила к ране, делали своё дело. Жизнь налаживалась.

А Егор всё выл под луной, и слёзы катились по волчьей морде, замерзая на лету ледяными горошинами.

Глава 3. Три дня до встречи

Лес встретил Егора тишиной. Не той пугающей, ночной тишиной, когда каждый шорох кажется шагом зверя, а своей, утренней, когда птицы ещё не проснулись, а ветер затаился где-то в вершинах сосен. Егор лежал под елью, свернувшись клубком, и никак не мог согреться. Без щенка, без его маленького тёплого тельца, прижатого к боку, было холодно и пусто.

«Правильно ли я поступил? – в сотый раз спрашивал он себя. – А вдруг та девочка… вдруг она не справится? Вдруг родители узнают и отберут щенка? Вдруг его съест собака?»

Мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы, не давая уснуть. Егор ворочался на мху, вздыхал, прижимал уши, но сон не шёл. Тогда он решил встать и заняться делом. Во-первых, нужно было есть. Во-вторых, нужно было найти какое-то более надёжное убежище, потому что под елью было хоть и сухо, но открыто всем ветрам.

Егор выбрался из-под корней и побрёл по лесу. Ноги (лапы, то есть) сами несли его, а нос, как всегда, рассказывал тысячу историй. Вот пробегала лиса – пахнет остро, хитро, мышами. Вот проходил кабан – тяжело, мощно, пахнет хвоей и желудями. А вот здесь, совсем рядом, кто-то затаился.

Егор замер. Из-за куста можжевельника на него смотрели два жёлтых глаза. Большая рыжая лиса сидела на снегу и с интересом наблюдала за странным волком, который не рыщет в поисках добычи, а просто бродит и нюхает воздух.

– Ты чего тут ходишь? – вдруг раздалось у Егора в голове. – Место ищешь? Или так, гуляешь?

Егор вздрогнул. Он уже привык понимать щенка, но чтобы лиса… Хотя почему бы и нет? В этом мире, наверное, все звери могут разговаривать, просто люди об этом не знают.

– Я… ну, ищу, где переночевать, – осторожно ответил Егор. – Мне бы нору какую-нибудь или пещеру.

– Пещеру? – лиса хмыкнула (насколько это вообще возможно для лисы). – Ты в каких краях живёшь, серый? Тут гор нет, одни овраги. Пещеру он захотел. А чем тебе корни не подходят? Вон под той елью отличное место.

– Холодно там, – пожаловался Егор. – И ветер дует.

– Ох, и смешной ты волк, – лиса вышла из-за куста, отряхнулась и уселась напротив, обернувшись пушистым хвостом. – Ветер ему дует. А ты шерсть на что отрастил? Волки вообще в снегу спят, им тепло. Ты, случаем, не болен?

– Я не болен, – вздохнул Егор. – Я просто… я не совсем волк.

Лиса склонила голову набок, прищурилась.

– А кто же ты? Заяц в волчьей шкуре? Так зайцы вон какие трусливые, а ты вроде не боишься. Хотя, может, просто притворяешься?

– Я человек, – выпалил Егор и сам испугался своей откровенности. Но лиса смотрела внимательно, без насмешки, и почему-то захотелось рассказать ей всё. – Я мальчик. Из будущего. Надел волчью шкуру и попал сюда. Мне нужно спасти щенка. Он станет моей собакой, когда я вернусь домой.

Лиса молчала долго. Потом чихнула, потёрла нос лапой и сказала:

– Ну, бывает. У нас в лесу всякое случается. Вон, филин наш, Кузьмич, рассказывал, что его дед встречал говорящего медведя. Тот тоже говорил, что он человек. Правда, его задрали волки. Настоящие.

– И что мне делать? – спросил Егор. – Как мне вернуться?

– А кто ж тебя знает, – лиса зевнула, показав острые зубки. – Ты лучше к Кузьмичу сходи. Филин наш старый, мудрый. Он сто лет в лесу живёт, всё знает. Может, и подскажет. Только осторожно. Он днём спит, а вечером просыпается. Приходи на закате к старому дубу, что у Чёрного оврага. Там его дупло.

– Спасибо, – обрадовался Егор. – А как тебя зовут?

– Рыжуха, – лиса махнула хвостом. – Я тут неподалёку живу. Если что, заходи. Но без глупостей. Я хоть и лиса, а за себя постоять могу.

Она развернулась и, вильнув хвостом, скрылась в кустах. Егор остался один, но теперь на душе стало чуточку легче. Значит, не все в лесу враги. Есть и те, кто может помочь.

До заката оставалось много времени, и Егор решил обследовать окрестности. Он побрёл в сторону, куда указала лиса, надеясь найти тот самый Чёрный овраг. Путь лежал через густой ельник, потом через березовую рощу, потом через поле, занесённое снегом. На поле Егор увидел стога сена, и у него мелькнула мысль: а не переночевать ли в стогу? Там, наверное, тепло и сухо.

Но только он подумал об этом, как из-за стога выскочила огромная собака. Лохматая, злющая, с жёлтыми клыками. Та самая, что вчера прогнала его от деревни!

– Ты? – удивился пёс, останавливаясь в двух шагах. – Опять пришёл? Я же велел не появляться!

– Я не в деревню, – быстро сказал Егор. – Я в лес. К филину. Мне Рыжуха посоветовала.

– К Кузьмичу? – пёс немного расслабился, но всё ещё поглядывал подозрительно. – А зачем тебе Кузьмич?

– Спросить, как домой вернуться. Я же не здешний. Я из будущего. Человек.

Пёс тяжело вздохнул и сел прямо в снег.

– Ну и влип же ты, парень, – сказал он. – Ладно, проходи. Я Дозорный. Сторожу деревню от хищников. А ты, выходит, не хищник?

– Не хищник, – подтвердил Егор. – Я вообще пирожки люблю. С капустой.

– Пирожки… – мечтательно протянул Дозорный. – Эх, сейчас бы пирожок… Ну да ладно. Слушай, а щенок тот как? Живой?

– Живой, – Егор обрадовался, что пёс вспомнил. – Я его девочке отдал. Она обещала выходить. Через два дня пойду проведывать.

– Девочке? Зинке, что ли, с краю? – уточнил Дозорный.

– Да, – кивнул Егор. – Она самая.

– Хорошая девчонка, – одобрил пёс. – Добрая. Всех бездомных животных подкармливает. Я у неё прошлой зимой аж целую неделю прятался, когда мужики меня выгнать хотели. Откормила, отогрела. Заступница. Так что за щенка не бойся. В хороших руках.

Егор выдохнул с облегчением. Значит, не ошибся. Бабушка Зина и в молодости была такой же доброй. Это почему-то согрело лучше всякого костра.

– А ты куда сейчас? – спросил Дозорный. – К Кузьмичу, говоришь? Так это вон туда, за овраг. Только осторожней, там логово волков неподалёку. Настоящих. Они тебя за своего не примут. Чужих не любят.