Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 53)
– … что когда-либо рассказывалась…
– … или будет рассказываться.
– А новые истории…
– … всегда пополняют…
– … старые.
– И та…
– … которую мы проживаем…
– … сейчас…
– … может наконец…
– … удивить…
– … нас всех.
В отчаянии Джанет снова вскочила на ноги, не обращая внимания на лисичку, которая грациозно соскочила с ее колен на каменные плиты. Расхаживая взад и вперед между низкими стенками парапета, Джанет наконец остановилась перед своей матерью.
– Новые истории? А есть ли новые истории… Как бы нам сложить новую сказку, в которой были бы мы все… я, Томас, и ты тоже? А?
Глядя на дочь, Маири посерьезнела.
– Я боюсь, твой рыцарь никогда не нарушит своей клятвы. Сделать это для него значило бы несказанно уменьшиться в своей значимости. Особенно перед тобой.
Джанет с горечью сплюнула.
– Значит, он собирается и впредь потакать каждой прихоти этой сучки?
Ее мать укоризненно покачала головой:
– Опрометчивые уродливые слова ни на йоту не приблизят нас к решению.
– Да и хрен с ними, и к черту это проклятое решение!
Явно шокированная подбором слов своей дочери, Маири воскликнула:
– Твой гнев понятен, но неужели обязательно использовать такой низменный язык?
– Прости, мама… Но иногда мне так больше нравится.
«Нравится, не нравится… Под горячую руку все годится».
Видя, впрочем, как ее грубые слова ранят мать, Джанет решила по возможности следить за своей речью.
А у Маири сердце заныло, когда она услышала в голосе дочери отчаяние:
– Томас божился, что у него не осталось любви к этой королеве. Но теперь держится за свою клятву и не думает возвращаться с нами в мир, которому он принадлежит. Я этого просто не понимаю!
Маири молча поднялась и нежно поцеловала дочь в залитую слезами щеку. Но Джанет дернулась, все еще слишком распаленная для утешения.
– Чертова сучка! Она обещала мне, что не причинит вреда никому, кто мне дорог. И конечно же, не думает ничего выполнять! А перед рогатым, который раздавит Томаса своим растопыренным копытом, она, видите ли, свое чертово слово сдержит!
Бессильная перед вспышкой гнева своей дочери, Маири вздохнула.
– Наша подруга, Бутылочная Ведьма, не раз мне говорила: «Никогда не доверяй словам Королевы. Неважно, как убедительно звучит клятва, она всегда может исказить ее себе в угоду».
С тяжким вздохом Джанет тяжело опустилась рядом на парапет и уткнулась в объятия матери. При этом она смотрела вниз на такого недосягаемого Томаса, который покорно следовал рядом со своей Королевой.
– Ну как я могу оставить Тома здесь, в этом гнусном месте?
Маири обняла дочь и попыталась утешить ее единственным известным ей способом.
– Дитя мое, послушай-ка меня. Это может помочь тебе справиться с твоими страданиями.
Возле их ног на мать и дочь взирали две странных женщины-лисы; смотрели и улыбались своими лукавыми улыбками. Затем они зашептались, так тихо, что никто, кроме них самих, не мог бы разобрать ни слова.
– Превосходно…
– Песня.
– Но что она будет петь?
– Тише, сестричка…
– Внемли.
Когда пожилая женщина запела, голос ее был мягок, словно колыбельная, которая убаюкивала сердце ее дочери. Но колыбельной эта песня явно не была.
Моментально узнав ту песню, Джанет начала подпевать: