Чарльз Весс – Королева Летних Сумерек (страница 55)

– Нет, не кажется!

– То есть в твоем сердце совсем нет к ней снисхождения? Даже я при всем том, что она сделала с моей жизнью, пытаюсь его в себе как-то искать.

Джанет не верила своим ушам. Ее мать столько пережила, но все равно продолжала:

– Коли на то пошло, в нас обеих так или иначе живет некая частичка этой Королевы. И так будет всегда.

Маири нежно погладила лицо потрясенной дочери.

– Наша подруга ведунья однажды объяснила, что нам совершенно незачем чураться этой мысли. В конце концов, это дает нам возможность видеть эту землю и всю красоту, которая здесь существует.

Джанет глухо откликнулась:

– И всех жутких тварей, которые здесь обитают.

Ее мать тихо рассмеялась:

– Понятное дело. Я бы с удовольствием прожила здесь остаток лет, не видя больше ту рогатую образину, но эта земля, да и любая другая, на самом деле лишь отображение тех, кто ею правит.

«Даже в нашем мире, – подумав, заметила Маири, – если рассматривать какую-нибудь конкретную страну, можно представить, как устроен разум ее правителей. И если ту или иную землю тяготит уродство, страх и на ней орудуют монстры, то боюсь, именно это качество обуревает сердца тамошних властителей, властительниц и советников, что правят от их имени».

Джанет с неохотой обнаружила, что медленно кивает в знак согласия – она понимала, что имела в виду мать, – и это, похоже, ободрило Маири.

– Помнишь тот мертвый иссохший пейзаж, который мы одолевали по пути сюда?

У Джанет невольно напряглись плечи.

– Да как такое, бл… кхм! можно забыть?

– Оглядись вокруг. С этой башни взору открывается зеленый и буйно растущий мир, полный жизни. Грудь дышит свежим воздухом. Разве сердце от этого не бьется быстрее? И не говорит ли это о том, что эти владения несут в себе печать доброты самой Королевы?

Джанет не замедлила с ответом:

– А как насчет повседневной жестокости, которую мы видели всюду вокруг нас? Или кромешного мрака подземелий Повелителя Тьмы? Разве это тоже не часть здешнего мира?

Мать улыбнулась:

– Да, разумеется, какая-то часть этой тьмы живет в каждом из нас. И все же, не будь между Повелителем и Королевой той клокочущей ненависти, ты думаешь, в этих землях проливалось бы столько напрасной крови? Лично я сомневаюсь.

Улыбнулась и Джанет.

– Мама, я уже успела понаделать в своей жизни так много ошибок. Если бы ты была рядом и отговаривала меня от некоторых из них, я была бы другим человеком.

Мать потянулась к ее рукам.

– Другим, возможно, но точно ли лучшим? Ошибки делают человека тем, кто он есть, точно так же, как и победы. Джанет, ты прекрасный человек. Правда.

Вспышка понимания согрела сердце Джанет, когда ей вспомнился их долгий переход в город Королевы, когда две пожилые женщины часами разговаривали и смеялись друг с другом.

– Сейчас я корю себя за глупость, но во время нашего путешествия сюда я жутко завидовала вашему панибратству с Бутылочной Ведьмой. Ведь мне оставалось только дуться и жалеть себя. Я, наверно, смотрелась ужасной занудой. Прости меня, пожалуйста, – сказала Джанет матери со слезами на глазах.

– Да перестань, – нежно улыбнулась Маири. – Ты ведь моя дочь, и я всегда буду тебя любить.

В этот момент лисички игриво запрыгнули женщинам на колени и обратно на пол. После этого они остановились и некоторое время молча смотрели на двух бренных женщин, а затем лукаво переглянулись. Заговорили они, как всегда, поочередно:

– Печальна повесть о Господине и Госпоже, что извечно сидят порознь на своих тронах, и так неизменно из раза в раз.

– Никогда, никогда они не могут вспомнить, что они такого сделали, из-за чего все привело их к одной и той же удручающей развязке, и так от одного сказания к другому.

– Оба бесконечно повторяют все свои одни и те же ошибки, без особого прока друг для друга, и так снова и снова. В большинстве случаев история крайне дурно сказывается на всех, кто им служит, и редко когда исход бывает хоть чуточку лучше предыдущего.

– Но никогда этот Господин и Госпожа так и не приходят к развязке, которая бы хоть как-то устраивала их обоих.

– И история, стало быть, начинается вновь и вновь, разнясь лишь в деталях, но всегда приходит к одному и тому же неутешительному концу.

По мере осмысления рассказа лисичек в Джанет забрезжило понимание.

– Ладно. Так, я поняла! Та Госпожа в этой истории – наша королевушка, которая в песне проходит как Владычица, а Господин – тот жуткий чертяка, которому неизменно и по делу прилетает по рогам, но может, если бы они поладили меж собой, то и здесь все стало бы лучше. Но что я… что мы можем сделать, чтобы навести здесь какой-никакой порядок?

На лице Маири заиграла лукавая улыбка, после чего она рассудила:

– Как что? Нам надо как-то поменять ход этого зацикленного повествования. Особенно учитывая, что наша новая королева, похоже, склоняется к тому же неудачному выбору, что и раньше. И если мы это допустим, все завершится точно таким же трагическим финалом.

– Как говорится, те же яйца, только в профиль? – ухмыльнулась Джанет.

Лисички продолжали выжидательно смотреть, пока лицо Джанет не преобразилось осознанием.

– Ну конечно! – воскликнула она победно. – Если история изменится, то и Томас будет волен поступать так, как пожелает, и тогда сможет вернуться ко мне!

Джанет продела свою изящную руку под руку матери и глянула на двух пушистых лисичек, которые снова свернулись калачиком у нее на коленях.

С решением Джанет определилась быстро:

– Итак, я… Я здесь никто и звать никак. И в отличие от Королевы или кого-то еще мое пребывание в этом чертовом царстве может закончиться во мгновение ока. Задуть, задуть эту чертову свечку к чертям собачьим!

«Что за слова, черт побери! Можно же хоть раз обойтись без этого, хотя бы на радость маме?»

– Так что, наверное… Конечно, у меня нет роскоши выцеживать свою историю в час по чайной ложке, как на каком-нибудь чертовом подвисшем хостинге… Ой, мам, извини.

Маири со смехом покачала головой:

– Не бери в голову, доченька. Я не всегда приветствую твой выбор слов, но с их смыслом вполне согласна. Так что продолжай.

– Может статься, мои «потусторонние» для этого мира глаза видят то, чего не может или не хочет видеть ни один из местных жителей. Что, если в стране, сотканной из сотен миллионов историй, я просто сложу какую-нибудь новую с более удачной развязкой, а затем попытаюсь ее осуществить?

Обе лисички заволновались и зачастили наперебой, в своей обычной манере:

– Мудрая Джанет…

– … поможет написать…

– … новое окончание…

– … этой вечной истории.

Джанет рассмеялась:

– Что-нибудь вроде «и жили они долго и счастливо»? Типа того?

– Может быть, и счастливо… – бодро тявкнула первая лисичка.

– …а может, и грустно, – добавила вторая.

И наконец дружно вильнули пушистыми хвостами:

– Нужен просто новый конец, приемлемый для тех, кто в ней задействован.

37

Когда луна вновь набрала силу, полно и ярко взойдя над Страной Летних Сумерек, Джанет с матерью без предупреждения и церемоний освободили из долгого плена в башне Королевы. Официальный пергамент, доставленный Джанет двумя лисичками, извещал об их свободе, а после прочтения попросту истлел, обратившись в хрусткие коричневые листья, которые тут же рассыпались в ее ладонях.

– Теперь вы можете идти.

Собирать им было почти нечего, так что сборы заняли немного времени. Только Джанет все медлила, вновь и вновь перебирая скудное содержимое своего узелка в надежде, вопреки всему, попрощаться с Томасом.

«Клянусь, я заберу тебя у твоей чертовой королевы… Как-нибудь, но я это сделаю».

Сразу за арочным сводом их тюрьмы Джанет остановилась, с любопытством оглядывая кожаную сумку с искусной резьбой, которую мать накинула на плечо. На предложение дочери помочь эту сумку понести Маири с загадочной улыбкой ответила: