Чарльз Мартин – Я спасу тебя от бури (страница 71)

Я снова почесал в затылке и услышал собственный голос:

– Умирать легко. Это жить трудно.

Не помню, как мы ехали домой, но, когда мы остановились у подъездной дорожки, Броди спросил:

– Не возражаешь, если я немного покатаюсь на Кинче?

Я кивнул.

– Разумеется.

Он накинул седло на моего старичка, и они прогулочным шагом двинулись через пастбище. Я остался стоять, засунув большие пальцы в карманы джинсов. Дампс вышел из амбара и увидел меня.

– Похоже, дело обернулось не так, как ты надеялся, – сказал он.

– Можно сказать и так.

Он вернулся в амбар.

Я окинул взглядом свою жизнь. Ни коров. Ни любимого автомобиля. Ни женщины. Огород, заросший сорняками.

Если бы это не было так больно, то выглядело бы комично. Проблема заключалась лишь в том, что было очень больно. Я скатал сигарету, закурил, глубоко затянулся и выдохнул дым на легкий ветерок, задувавший справа от меня. Ветер подхватил белое облачко, а потом, словно играя, швырнул его мне в лицо. Я сделал глубокий вдох, заполняя легкие пахучим дымом, и повторил это несколько раз, пока не заслезились глаза. Потом я щелчком выбросил окурок в заросли сорняков на бывшем огороде, вошел в дом, положил в старый носок кольцо с маленькой голубой коробочкой и убрал все это в верхний ящик комода. Слова «У вас есть право вернуть кольцо в течение двух недель» звенели у меня в ушах. Я опустился на край кровати и положил руки на колени. У меня не было ни малейшего понятия, что делать дальше.

Броди вернулся, когда начало темнеть. На ужин я приготовил омлет и свиные отбивные. Мы ели в молчании; единственным звуком было тиканье настенных часов. Они тикали так громко и навязчиво, что в конце концов я встал, вынул батарейки и положил часы на тумбочку. Через минуту за окном затрещали сверчки. Я встал и закрыл окно. Дампс размазывал омлет по своей тарелке.

– Ты бы из них тоже вынул батарейки?

– Ну, извини.

Броди обсасывал косточку, демонстрируя жирные молочные «усы». Он допивал второй стакан молока.

– Папа?

– Да.

– Знаешь, ты ведь можешь вернуть кольцо в магазин.

– Я знаю.

– Если бы ты это сделал, мы могли бы взять деньги и купить мне лошадь.

Я кивнул.

– Папа?

– Да?

Он посмотрел на остатки свиной отбивной.

– Она уже не вернется.

Я кивнул.

– Это я тоже знаю.

– Папа?

– Да.

Броди посмотрел на меня и покачал головой:

– Она больше не вернется.

– Ты только что это сказал.

Он кивнул.

– Ну… один из нас должен был это сказать.

Я взъерошил его волосы.

– Завтра мы совершим экскурсию. Посмотрим, можно ли найти подходящую лошадь для тебя.

Ужин завершился в молчании, и я мыл посуду, пока Дампс и Броди смотрели фильм с Джоном Уэйном. Сон как-то не привлекал меня, поэтому я пошел к реке. Я не мог вернуть свою жену и не мог вернуться к Сэм. Она всегда будет чувствовать себя второй скрипкой в оркестре. Я не хотел так поступать с ней. Она заслуживала лучшего. Она заслуживала главной премии, а не утешительного приза.

На следующее утро я поехал в город. Когда продавец увидел, как я вхожу в магазин, его улыбка растаяла. Я выложил носок на стойку; внутри обозначилась форма коробочки с кольцом. Он почесал голову.

– Кажется, не сработало.

– Нет, не вышло, – деловито ответил я.

– Насколько я понимаю, бесполезно пытаться продать вам что-то еще?

– Нет, это… – Я замолчал и призадумался. На планете живет шесть миллиардов людей. Половина из них – женщины, и простоты ради можно сказать, что около четверти из них находится в том возрасте, что я мог бы жениться на одной из них. Я могу столкнуться с языковым барьером, но из трех четвертей миллиарда людей я смогу найти одну женщину, которая захочет выйти замуж за мужчину вроде меня. Мое оперение немного пострадало, и я обтрепался по краям, что было плохим сочетанием, когда речь идет о деньгах и бриллиантах, но я повернулся к продавцу.

– Да. – Я снял шляпу и положил ее на стойку. – Вы можете кое-что предложить.

Он показал мне несколько колец на выбор, и, честно говоря, я позволил ему уломать меня. Наверное, Броди на год лишил бы меня членства в мужском клубе за то, что я позволил это сделать, но отказ от покупки был равнозначен капитуляции. Это было бы признанием того, что я больше никогда не женюсь. Я уже отложил деньги на покупку лошади для Броди. Если я отдам кольцо и получу возмещение, то потрачу деньги на что-нибудь еще – может быть, на другую новую лошадь или на старый «корвет», – и если потом случится чудо и я захочу жениться, то у меня не останется ничего, что я мог бы предложить. Поэтому я просмотрел весь ассортимент и выбрал другое кольцо, которое выглядело как достойный подарок для любимой женщины. Один прямоугольный камень, окруженный с четырех сторон маленькими треугольными бриллиантами. Самое красивое кольцо, какое мне приходилось видеть. Оно обошлось мне в лишнюю тысячу долларов. Продавец вставил мою карточку в свою машинку.

– Вы уверены? – спросил он.

– Да, уверен.

– Мне даже не хочется говорить об этом, но если вы измените свое мнение, то я увеличу срок возврата до нескольких недель или больше, если понадобится.

Я поблагодарил его, вернулся домой, положил носок с кольцом в ящик комода и попытался убедить себя в том, что это хорошее капиталовложение, а не эмоциональная покупка, и что даже если я не воспользуюсь кольцом, то однажды оно пригодится Броди. Но самое главное, я пытался убедить себя в том, что мне стало лучше.

Увы, мне не стало лучше. И через две недели, когда на почту поступит счет по моей кредитной карте, я получу дополнительное напоминание об этом.

Прошло две недели. Я снова приступил к работе. Арестовал несколько человек и держался подальше от перестрелок. Мы нашли хорошую лошадь для Броди, гнедого жеребца-четырехлетку. По непонятной для меня причине он называл его Динго. Пятнадцать ладоней в холке, смышленый и энергичный. Ласковый, когда это нужно. В общем, редкая находка. Если Броди не ложился спать, он сидел на Динго. Мы дважды подряд совершали экскурсии с ночевкой на выходные. Навьючивали лошадей, складывали еду в мои седельные сумки и отправлялись вниз по реке. Мы ночевали под звездами, разговаривали, иногда смеялись, и я восхищался мужчиной, в которого превращался мой мальчик. Ах да: с помощью компенсации от Департамента общественной безопасности и банковской ссуды, полученной благодаря Майку и тому обстоятельству, что я снова находился на службе (и вопреки рекомендации моего капитана), я приобрел новый четырехдверный «Додж-2500» с полным приводом и на этот раз с автоматической коробкой передач. Броди решил, что наше благосостояние действительно улучшилось. Я уговорил дилера поставить на автомобиль покрышки «БФ Гудрич»[61] из нераспроданных складских запасов. Все в мире было правильно.

Ну, или почти правильно.

Я просыпался, ходил на работу и старался быть нормальным отцом для Броди. Мы проводили долгие часы в седле. Мы с Дампсом и Броди попробовали свои силы в выращивании помидоров. Иногда мне удавалось немного поспать, в основном урывками. Я проводил много времени на веранде, просто качаясь в старом кресле. И я перестал сворачивать сигареты. Не знаю, почему, – просто бросил, и все. Однажды в конце рабочей недели я осознал, что уже давно не делал этого. Поэтому я достал табак и папиросную бумагу из кармана рубашки и выбросил в мусорное ведро. Я много думал над тем, что однажды слышал от Сэм: «Жить с кем-то рядом… а не быть совершенно одной». Она была права.

Я слышал, что у нее было несколько свиданий с парнями из города. Я юристом, с владельцем ранчо, с брокером по торговле недвижимостью и с менеджером дилерской компании «Форда». Я был рад за нее. Рад тому, что у нее был широкий выбор. Она заслуживала этого. Я надеялся, что она счастлива. Броди и Хоуп делали успехи в школе. Они даже принимали участие в постановке школьной пьесы «Волшебник страны Оз». Правда, не знаю, какие роли они исполняли. Хоуп раздала четырех из пяти маленьких морских свинок. Одну она оставила, чтобы Турбо не чувствовала себя одинокой. Она сообщила Броди, как рада тому, что остались только две свинки, потому что устала собирать дерьмо за семерыми.

Я стал ездить в другой городок, чтобы стричь волосы. Решил, что будет не очень вежливо приходить в салон Джорджии и делать вид, будто ничего не случилось. Решил, что это будет тяжело для Сэм. Ну, ладно… тяжело для меня.

Политика двухнедельного возврата так и не пригодилась. Как бы я ни старался, но не мог заставить себя отнести назад новое кольцо. Оно как будто символизировало перемены в моей жизни. Пусть теперь лежит и собирает пыль в ящике комода.

Однажды вечером, направляясь домой, я проезжал мимо церкви на окраине города. Надпись на бегущей строке гласила: «ВСТРЕЧА СТАРЕЙШИН СЕГОДНЯ В 19.00». Объявление не имело звукового сопровождения, но я был готов поклясться, что слышал имя Фрэнка Хеймера. Я остановился и оставил автомобиль с работающим двигателем. Через пять минут я принял участие в своей первой встрече старейшин.

Десять мужчин сидели вокруг большого стола. Пастор Кайл выступал в роли председателя. Я вошел внутрь, держа шляпу в руке. Во взаимных представлениях не было нужды: мы были хорошо знакомы. Я подошел по очереди к каждому из них: Джордж, Фред, Том, Стив, Пит, Дейв. Когда я обошел стол и приблизился к Кайлу, то заметил, что его облик несколько изменился. Он побледнел и внезапно вспотел. Я встал рядом и похлопал его по спине: