Чарльз Мартин – Я спасу тебя от бури (страница 70)

Она кивала, скрестив руки на груди.

– Сэм? – Я приподнял ее подбородок. – Я правда люблю тебя, но…

Она посмотрела на меня.

– А как же ты? – Она ткнула пальцем мне в грудь. – Как насчет того, что нужно и правильно для тебя?

Я покачал головой.

– Мы соберем вещи и уедем отсюда, – прошептала она, глядя на дом.

– Об этом я тоже думал. Тебе нечему стыдиться, как и никому из нас. Думаю, ты можешь остаться здесь, в Рок-Бэзин. Построить новую жизнь. Дружить со мной. Быть подругой для Энди. Ей это понадобится. Это может быть трудно, и даже очень трудно. Но уехать отсюда… будет просто неправильно. Ты не сделала ничего плохого. Поэтому оставайся, и пусть Хоуп растет здесь. Броди будет присматривать за ней, и я тоже. Не знаю, как лучше сказать, но если ты уедешь потому, что чувствуешь себя виноватой, это будет просто бессмысленно.

Я протянул ей документы, которые достал из заднего кармана.

– Я встретился со вдовой и объяснил ей, что хочу сделать. Она сказала, что в любом случае собиралась оставить это место для меня, поэтому просто отдала мне дарственную и подписала ее. Я отнес документы юристу, чтобы он уладил все формальности. Теперь здесь сказано, что ты являешься владелицей этой квартиры. Это не бог весть что, но она твоя. Автомобиль тоже принадлежит тебе; вдова решила, что так будет лучше.

Сэм прижала документы к груди, медленно качая головой:

– С того момента, как мы познакомились, я знала, что мне никогда не получить тебя. Каждый раз, когда я пыталась сблизиться с тобой и предлагала тебе любить меня, то сталкивалась с тенью, которая уже занимала это место.

Я смотрел на нее и видел, как она страдает. Теперь я был лишь одним из тех, кто занял место в цепочке ее многочисленных разочарований. Она отступила, потом робко шагнула вперед и прижалась лбом к моему лбу.

– Я не знаю, как мне жить рядом с тобой.

Я покачал головой:

– Ты останешься собой, а я – собой. Нам нечего скрывать друг от друга, и мы не сделали ничего такого, о чем я мог бы сожалеть.

Она закрыла глаза.

– Ковбой, я никогда не найду другого такого мужчину, как ты.

Я приподнял ее подбородок.

– Сэм, никогда не вешай носа из-за меня или из-за любого другого мужчины. Ты… ты желанный и ласковый дождь.

Она улыбнулась и вытерла слезы. Попыталась кивнуть.

Я начал спускаться с крыльца, понимая, что она смотрит мне вслед. Хочет знать, оглянусь ли я. Я обернулся, держа шляпу в руке.

– В тот день на реке ты… в общем, не уложить тебя на песок и не целовать тебя до следующего утра… удержаться от этого было одним из самых трудных решений в моей жизни.

Я нахлобучил шляпу и оставил ее стоять на крыльце с документами в руках.

Я доехал до реки, где нашел Броди, который резал сосиски и наживлял донные удочки для ловли сома. Я надел солнечные очки и вышел из автомобиля.

– Что ты делаешь?

– Рыбачу. – Его вид согрел мне сердце.

– А ты что здесь делаешь? – спросил он.

– Вот подумал, что, может быть, ты захочешь отправиться за покупками вместе со мной.

– Для чего?

– Я хочу кое-что приобрести для твоей мамы.

Он отложил сосиски и вытер руки о штаны.

– Ну конечно!

Мы поехали в город и остановились перед ювелирным магазином. Броди все время улыбался. Мы стали разглядывать прилавки, и наконец я указала на нечто похожее на кольцо, которое его мать отвергла двенадцать лет назад. Прямоугольный бриллиант в простой серебряной оправе.

– Сколько? – поинтересовался я.

Продавец назвал цену, и я почесал голову. Никогда не был силен в оценке чего-то другого, кроме коров и старых автомобилей.

– Неужто оно должно стоить так дорого?

Он улыбнулся.

– В эти выходные начинается распродажа ко Дню поминовения[59]. Но мы можем начать уже сегодня, если желаете. Кроме того… – он поднял палец, – …у вас есть право вернуть кольцо в течение двух недель, если оно не подойдет.

Честно говоря, меня это не слишком беспокоило. У меня было как раз достаточно денег на кредитке, поэтому я протянул карточку Броди.

– Заплати за покупку.

Броди просиял.

Я рулил и работал педалями, пока Броди переключал передачи. Мы приехали на ранчо Джилл, где за домом стоял большой амбар. Мы объехали вокруг дома, остановились и вышли наружу. Я собирался направиться к дому, когда услышал, как Энди разговаривает с кем-то в амбаре.

Очевидно, она тоже услышала нас, потому что вышла из амбара, сидя верхом на Мэй. На Энди были джинсы с белой блузкой, шляпа и сапоги, которые Дампс смастерил для нее.

Боже, эта женщина бесподобно выглядела в седле.

Она соскочила на землю и поцеловала Броди, а потом прижала его к себе. Он обнял ее за талию и стоял, улыбаясь нам обоим, а потом кивнул мне.

Я откашлялся, пока размышлял, с чего начать. Это оказалось труднее, чем я думал. Броди стоял рядом с ней; ее рука лежала у него на плече. Она оглянулась, и я заметил, что у нее отросли длинные волосы. Концы были ровно подстрижены, а не торчали, как раньше.

– Привет, – тихо поздоровалась она.

Я снял шляпу и нахлобучил ее на голову Броди.

– Я думал, как это сказать, но не знаю… поэтому дай мне попробовать. Двенадцать лет назад ты вышла замуж за человека, который пообещал тебе одно, а дал другое. Он пообещал тебе свое сердце, но когда дело дошло до этого, то отдал только половину. Или скрыл другую половину от тебя – в зависимости от того, как посмотреть.

На ее лбу появилась морщинка. Я слишком много болтал, и она не могла понять, к чему я клоню. Ее глаза блестели, как темное стекло.

– Мы с тобой пережили много хорошего и плохого. Но, я думаю… нет, в конце концов, я уверен, что все произошло из-за меня, потому что я так и не дал тебе того, чего ты заслуживала. Того человека, за которого ты боролась. Все эти ночи… – Я покачал головой. – Ты долго жила с этой болью, а когда ты больше уже не могла терпеть, то постаралась облегчить ее как только возможно. Да, – я кивнул, – это ранит меня. Когда я закрываю глаза, то вижу картины, которые мне не нравятся. Но все же… – Я протянул руку и расстегнул цепочку, удерживавшую кольцо у нее на шее. – Давным-давно мы вошли в магазин, и ты купила то, что обошлось мне совсем недорого. Ты не просила о том, что должна была иметь, а мне не хватило смекалки сделать то, что я должен был сделать. Я был не таким мужчиной, каким мне следовало быть. Прямо там, в магазине, я дал тебе обещание. Я сказал, что приду за тобой. Поэтому… – Броди улыбнулся, полез в карман и выложил кольцо на ее ладонь. – Энди, я не знаю, как быть с тем, что подсказывает мне сердце, но я знаю, чего хочу. Я знаю… я попытался отдать свое сердце другому человеку, но я не могу отдать то, что уже было отдано тебе. Поэтому либо верни мое сердце обратно, либо давай попробуем начать сначала.

Она смотрела на свою ладонь. Меня переполнял щенячий восторг.

Так было до тех пор, пока из сарая не вышел доктор Эрл Джонсон, который вел за собой на поводу лошадь. Он надел недавно купленную ковбойскую шляпу, теннисные туфли, костюм цвета хаки и голубые носки. Его лицо было припухшим, со следами от синяков. Энди посмотрела на него, потом на меня. Она передала Броди поводья Мэй.

– Ты не подержишь ее минутку для меня?

Отвисшая челюсть Броди находилась где-то в районе пряжки его ремня. Он кивнул. Энди повела меня вокруг амбара, прочь от посторонних взглядов. Там она рассмотрела кольцо, поворачивая его на ладони.

– Знаешь, оно очень красивое.

У меня появилось плохое предчувствие.

– Когда-то я этого очень хотела, – Энди посмотрела на меня и протянула кольцо обратно, – когда мы были вместе. – Она положила кольцо мне на ладонь и скрестила руки на груди. – Тайлер, ты дал мне Броди, и за это я всегда буду любить тебя, но я больше не хочу жить с тобой. Не хочу быть замужем за тобой. – Она покачала головой и постучала себя по груди. – Я не хочу иметь твое сердце и всю ту боль, которая приходит вместе с ним. Ты всегда будешь ковбоем, а с меня уже достаточно ковбоев.

– А как насчет него… Эрла? Одна шляпа и больше ничего.

Я не стал добавлять, что он женат. Сэм кивнула.

– Возможно. Но он не причиняет мне страданий, а я устала страдать. – Она сжала мою руку. – Тайлер, ты хороший человек. В некоторых отношениях, самый лучший. Но в других… – Она покачала головой. – Больше никаких экстренных вызовов и больничных палат. Никаких одиноких ночей[60]. Никогда. Я просто больше не хочу быть замужем за тобой.

Она обошла вокруг сарая, поцеловала Броди и прижала его к груди, потом вскочила в седло Мэй и дважды цокнула языком. Эрл не смог вставить ногу в стремя с первой и второй попыток, наконец преуспел с третьей, плюхнулся в седло и вцепился в переднюю луку, когда его мерин рысью пошел за Мэй.

Я стоял на месте, прищурившись и почесывая затылок. Энди и Эрл исчезли среди деревьев, оставив за собой только пыль, оседавшую на губах, от которой у меня запершило в горле. Броди смотрел на меня и пытался понять выражение моего лица. Я не знал, что еще сказать, но повернулся к нему.

– Я как-то иначе себе это представлял. – Я посмотрел на деревья. – Но что вышло, то вышло.

Броди кивнул.