Чарльз Мартин – Моя любовь когда-нибудь очнется (страница 52)
Мой крик был протяжным и тоскливым, словно вой попавшего в капкан волка. Он был яростным, гневным, неистовым. Я не знал, что делать, и все оставшиеся у меня силы я вложил в этот крик. Снег хлестал меня по спине, и я повернулся, подставив ему окоченевшее от холода лицо.
– Ну, где же Ты?! Где?!! – выкрикнул я и, оступившись, провалился в ледяную воду по пояс. – Сидишь на речном бережке и любуешься, как люди принимают крещение, или глядишь со стены, как эти же самые люди подходят к алтарю, чтобы есть Твое тело и пить Твою кровь? Не знаю, может быть, Ты и вправду живешь в этих убогих сараях с загаженными голубями шпилями, но
Я пнул ногой воду, в которой стоял, и закричал еще громче:
– Почему Ты не отвечаешь? Или Тебе просто нечего ответить?!
Ветер свистел и завывал вокруг, злые, холодные снежинки летели почти параллельно земле и впивались в кожу, как рассерженные белые осы.
– Не смей вешать трубку, слышишь, Ты!!! Только не сейчас, когда я сумел наконец привлечь Твое внимание! Тебе нужно, чтобы я Тебе поклонялся?.. Нужна моя вера?.. Этого Ты хочешь? Сойди сюда, в эту канаву, и я в Тебя поверю!..
Я сделал несколько шагов вперед и выбрался из воды на берег. Моя одежда промокла насквозь, на ветру она почти сразу начала замерзать и сделалась негнущейся, жесткой, неудобной. Шагнув к перевернутой машине, я уперся лбом в ее ободранный борт и закрыл глаза.
Снегопад внезапно прекратился, тучи разошлись, и на небо выплыла луна. Открыв глаза, я увидел на воде свою тень. Мое дыхание было тяжелым и хриплым, колени подгибались, руки потеряли чувствительность. Я висел буквально на волоске.
– Боже! – хрипло прошептал я. – Где Ты? Ты мне нужен… нужен здесь и сейчас!
Почти в тот же самый миг автомобиль дрогнул и сполз еще на фут, отчего голова Аманды почти полностью погрузилась в воду.
–
Просунув руки в салон, я наклонил голову Аманды вперед, чтобы ей не заливало рот и нос, потом взял за плечи и потянул. Веки Аманды задрожали и приоткрылись. Я стал тянуть ее за руки, но она не сдвинулась с места, а дотянуться до защелки ремня безопасности на консоли я не мог – мешал ее раздувшийся живот. Внезапно меня осенило. Я сунул руку в задний карман джинсов, достал Папин нож и, открыв большое лезвие, перерезал ремень у Аманды на груди. Вторая половина ремня, которая шла поперек ее колен, еще держалась, но я поднял руки и повис на нем всей тяжестью. Я знал, что рискую, но других вариантов у меня не было.
Ремень поддался неожиданно легко, Аманда соскользнула в воду и застонала от боли. Поддерживая ее голову над водой, я стал вытаскивать Аманду через окно водительской дверцы, но она почти сразу застряла – живот был слишком велик, и я, продолжая поддерживать грудь и плечи Аманды на весу, прижался щекой к ее щеке.
– Держитесь, Аманда! Помощь придет, обязательно придет. Они уже едут сюда! Вы меня слышите?
Она ничего не ответила, только ненадолго открыла глаза и снова закрыла.
– Аманда! Аманда!.. Очнитесь!.. – Я похлопал ее по щекам, и она снова открыла глаза, но взгляд ее был расфокусирован и блуждал. – Я не могу вытащить вас. Вы должны мне помочь. Попробуйте отталкиваться ногами, слышите? Помогите мне вытащить вас!.. – С этими словами я крепче обхватил ее за плечи и стал тянуть, пока она не застонала. – Помогайте мне, Аманда! – Я снова ударил ее по щеке, на этот раз – сильнее. Аманда снова застонала. Несколько раз она слабо оттолкнулась от спинки сиденья, потом ее глаза закрылись, а с губ сорвался протяжный вздох.
– Ну уж нет! Даже не думайте, Аманда!.. Нельзя сдаваться. Я не допущу, чтобы вы скончались у меня на руках! – Упираясь каблуками в жидкую грязь, я стал тянуть изо всех сил, громко крича Аманде прямо в ухо: – Не смейте умирать! Я не разрешаю вам умирать в этой канаве! Вы слышите?! Не разрешаю!!!
Я снова потянул.
– Откройте глаза, Аманда! Вы меня слышите? Скажите что-нибудь! Помогите мне!
Но Аманда мертвым грузом повисла у меня на руках, а я поскользнулся, мои пальцы сорвались, и я снова съехал в воду. Тогда я схватил ее голову и плечи в борцовский захват и то тянул ее на себя, то толкал обратно. Вот в окно прошел ее торс, потом что-то треснуло и подалось.
– Вот так, вот так! Отлично!.. – Мне уже казалось, что все идет как надо. Худенькая фигурка Аманды проскользнула в окно до самого живота. Осталось немного, подумал я, и тут она громко застонала, а я вдруг понял, что живот у нее тверд, как камень.
– Аманда, – шепнул я ей на ухо. – Повернитесь на бок, тогда я смогу вас вытащить. Помогите мне немного!
Она пробормотала что-то невнятное и жалобное. Похоже, она просила меня оставить ее в покое, не причинять боль, но я все равно повернул Аманду на бок и потянул. Ее свитер зацепился за осколок стекла и порвался, обнажая туго надутый живот. Шагнув глубже в воду, я еще немного приподнял ее голову и плечи. Веки Аманды снова затрепетали, но я потянул, повернул, и ее тело выскользнуло из окна в воду.
Тяжесть тела Аманды заставила меня попятиться. Ноги в очередной раз разъехались, и я провалился в ручей сначала по плечи, потом – по шею, а еще через мгновение холодная вода захлестнула меня с головой. Ледяной мрак обступил меня со всех сторон, и я закричал прямо под водой. Это был странный, почти немой взрыв отчаяния и муки. Я слышал, как плещется у меня над головой вода, чувствовал обмякшее тело Аманды, которое держал на вытянутых руках. К счастью, я почти сразу понял, что моя левая ладонь, которая поддерживала голову Аманды, остается над поверхностью, а значит, несколько секунд у меня еще есть. И я боролся, прилагая отчаянные усилия, я сражался с водой, льдом и жидкой грязью, стараясь, с одной стороны, не дать Аманде захлебнуться, а с другой – обрести хоть какую-то опору под ногами. От страха за нее и за себя я наглотался воды, но в конце концов мне повезло: под ноги мне попал то ли завязший в глине камень, то ли просто старый древесный корень. Я оттолкнулся от него и выскочил на поверхность. Еще рывок – и мы с Амандой оказались на заснеженном берегу. Я отчаянно кашлял, отплевывался, жадно хватал ртом воздух. Аманда лежала рядом со мной, неподвижная, бледная, и не подавала признаков жизни.
Слегка отдышавшись, я попытался тащить ее вверх по склону, но эта работа оказалась мне не под силу – Аманда была слишком тяжелой. Тогда я снял куртку и неловко закутал в нее Аманду, хотя она вовсе не дрожала. «Неужели она уже умерла и все зря?» – подумал я со страхом и, опустившись на колени, наклонился к ее лицу. В свете луны я увидел, что Аманда лежит с открытыми глазами и глядит на меня. Ее взгляд был таким кристально ясным, что я вздрогнул от неожиданности.
– Профессор… – прошептала она.
– Да-да, я здесь… Я с вами.
– Мой ребенок…
– Не разговаривайте. Сейчас приедет «Скорая», и мы отвезем вас в больницу. – Я поднял голову и посмотрел наверх, не вспыхнут ли над краем кювета фары.
– Профессор, мой ребенок… – Аманда громко заскрипела зубами. – …Он вот-вот родится.
Я машинально посмотрел на оголившуюся полусферу ее живота, положил на него ладонь и сразу почувствовал резкий мышечный спазм. Аманда застонала.
– Потерпите еще немного, Аманда, вы не можете…
Чуть выше нас, за багажником полицейской машины что-то шевельнулось, и я вскинул голову. Я думал, это Блу наконец проснулся, но это оказался Эймос. Он полз к нам, и его голова, все еще наполовину замотанная спортивной курткой, нелепо раскачивалась из стороны в сторону.
– Лезь вверх, на дорогу! – крикнул я ему. – Сейчас приедет «Скорая», нужно показать им…
– Не приедет… – чуть слышно прошептал Эймос. – Дорога обледенела. Они пошлют полноприводной вездеход, и он доберется сюда не быстрее чем за полчаса…
– Но Аманда рожает!
Уронив голову на снег, Эймос пытался отдышаться. Потом он снова шевельнулся и посмотрел на меня.
– Я знаю. Мы как раз были в церкви, когда у нее отошли воды. Я повез ее в больницу, но не рассчитал… слишком резко затормозил перед переездом. – Он покачал головой. – Придется принимать роды прямо здесь.
Крепко зажмурив глаза, Эймос глубоко вздохнул. Живот Аманды у меня под рукой неожиданно помягчел, и девушка пришла в себя, но ненадолго. Почти сразу ее глаза закатились, а голова бессильно свесилась на бок. Вся левая щека Аманды была в порезах: она распухла и сильно кровоточила.
Эймос тем временем собрался с силами и подполз к нам почти вплотную. Схватив меня за плечо, он с трудом поднялся на колени, так что мои глаза оказались в считаных дюймах от лица Эймоса. Крепко стискивая розовые от крови зубы, он проговорил отчетливо и раздельно:
– Ты должен принять у нее роды, Дилан. – Он сморщился от боли. – До конца последней четверти остались считаные минуты, и счет на табло пока ничейный. Сейчас все зависит от тебя. Не подведи, слышишь? Я не могу тебе помочь, но… я буду подсказывать, что делать.
С этими словами Эймос протянул руку в сторону Аманды и очень осторожно опустился на снег рядом с ней.
– Положи ее голову ко мне на грудь.
Я повиновался.
– Возьми в багажнике… шерстяное одеяло. Укутай как следует.
Я проковылял к машине и отыскал в багажнике одеяло. Затем снял с Аманды нижнее белье, основательно испачканное густой алой кровью, и, как мог, завернул ее в одеяло.