Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 79)

Она перевела взгляд на Солдата, сидевшего у моих ног, потом, прищурившись, посмотрела на закатное солнце.

– А можно мне когда-нибудь… В общем, я хотела бы хоть разок побывать в Колорадо.

Я улыбнулся.

– Конечно, можно, почему нет? Ты только скажи…

Элли легко коснулась моей руки. Это прикосновение было как предложение мира.

– Так вот, я хочу.

Я обернулся и поискал глазами Летту. Она стояла довольно далеко от нас, облокотившись на ограждение набережной.

– Потерпишь еще день-два?

– Конечно, потерплю. – Голос девочки прозвучал непривычно мягко. Насколько я помнил, за все время нашего знакомства таким тоном она не разговаривала еще ни разу.

«Ухажер» обещал перезвонить Летте, как только закончит погрузку припасов и подготовит яхту к отплытию. Он должен был забрать ее с ближайшей пристани, находившейся в нескольких кварталах от отеля. Сейчас она ждала звонка, и это было, наверное, самым трудным. Нет ничего хуже ожидания, когда каждая секунда превращается в минуту, а минута тянется как день. Уж лучше огонь, дым, выстрелы и бешеная скорость, чем ожидание, когда ничего не происходит, и ты только и ждешь, пока все наконец закрутится.

Мы договорились, что, как только Летта окажется на яхте, – или в любой другой удобный момент, когда она сможет действовать, не вызывая подозрений, – она должна прислать мне эсэмэской прозвище, которое даст ей новый приятель, а также количество людей на борту. Кроме того, мне нужны были название и описание самой яхты – или фотография, если удастся сделать ее незаметно.

Я не стал предупреждать Летту, что от ее акульего зуба не следует ждать чудес. Вмонтированный в брелок слабенький передатчик трудно было засечь за пределами прямой видимости. Правда, в океане это расстояние увеличивалось до шести-семи миль, но все зависело от погодных условий. Телефон Летты я мог проследить, пока она оставалась внутри зоны покрытия, но в окрестностях островов Флорида-Кис эта зона была дырявой, что твое решето. И чем дальше от островов, тем хуже становилась связь, а нет связи – нет и возможности определить местонахождение аппарата, так что основные надежды я возлагал на Боунза. Если название яхты ничего нам не даст, он мог, по крайней мере, обнаружить ее инфракрасное излучение и передать координаты на мой спутниковый телефон. Таким образом, я мог следить за яхтой, куда бы она ни направилась, не показываясь «плохим парням» на глаза; главное, чтобы они не глушили двигатели слишком надолго.

Инструктируя Летту, я особенно настаивал на том, чтобы она ни при каких обстоятельствах ничего не ела и не пила. «Даже если тебе дадут неоткупоренную жестянку с газировкой, – говорил я, – не делай ни глотка. Притворись, что пьешь. Смочи губы, возьми немного в рот и выплюнь, как только твой приятель отвернется. Я был уверен: если этот парень имеет хоть какое-то отношение к тем, кто похитил Энжел, он постарается подсунуть Летте какой-нибудь сильный наркотик, который надолго ее вырубит. И очнется она в каком-нибудь грузовом контейнере на полпути в Австралию.

Кроме того, в списке контактов на телефоне Летты мы изменили мое имя и пол. Я стал Беатриссой. Почему?.. Не знаю. Просто это было первое женское имя, которое пришло мне на ум, хотя среди моих знакомых никаких Беатрисс никогда не было.

«Легенда», которой я снабдил Летту, была довольно простой. Мы решили, что она будет дизайнершей из Лос-Анджелеса, заядлой трудоголичкой, которая давно не была в отпуске и доработалась до нервного срыва, а к нему присоединился весьма болезненный развод. Согласно той же легенде, Беатрисса была ее помощницей и секретаршей, которая осталась в Лос-Анджелесе, чтобы, так сказать, «держать оборону», пока идет подготовка к показу новой коллекции одежды. Благодаря этому Летта получала возможность посылать мне текстовые сообщения с подробными инструкциями, касающимися этой самой коллекции. Мы договорились, что упоминание ткани любого цвета будет означать, что у нее все в порядке, но, если речь пойдет о чем-то черном или белом, я должен вызвать подмогу и начать немедленную эвакуацию. В случае, если бы ей удалось узнать что-либо об Энжел и ее нынешнем местонахождении, Летта должна была употребить кодовую фразу: «Прошлым вечером закат было очень красив». Если ухажер привезет ее куда-то, где находятся другие вооруженные мужчины, Летта должна была написать «Беатриссе», чтобы та не волновалась и что «проблему» они обсудят через столько-то дней, когда она вернется в Лос-Анджелес. Количество дней означало количество мужчин: «через три дня» соответствовало троим, «через четыре» – четверым и так далее. И наконец, если Летта окажется в обществе женщин и девушек и у нее будут основания подозревать, что их удерживают на яхте или в другом месте вопреки их воле, в своем сообщении она должна была упомянуть о том, сколько дней осталось до премьерного показа модной коллекции, причем в этом случае число дней соответствовало количеству пленниц.

Итак, если я получал сообщение с указанием «попробовать бирюзовый пояс к красному шелковому платью», я мог быть спокоен. «Видела бы ты, какое красивое небо было здесь сегодня ночью!» означало, что Энжел где-то поблизости. Сообщение «Через три дня я вернусь, так что у нас останется целых пять дней до показа» следовало понимать так, что на яхте находятся трое вооруженных мужчин и пять девушек. Эсэмэска «Черное и белое – тренд нынешнего сезона!» означала призыв на помощь. Ну, и последним средством, средством для самого крайнего случая, было упоминание о балете. Мы выбрали это слово в качестве сигнала просто потому, что оно резко отличалось от нашей примитивной азбуки. Слово «балет» означало, что Летту раскрыли и мне нужно вытаскивать ее как можно скорее.

Но, как я уже говорил, вся эта сигнализация целиком зависела от состояния мобильной связи. Если яхта выйдет из зоны действия ближайшего берегового транслятора, Летта не сможет ничего мне передать, и тогда мне придется действовать фактически вслепую, наугад.

Когда я заканчивал инструктаж, Элли, внимательно нас слушавшая, покачала головой.

– Неужели все эти шпионские штучки действительно так необходимы? – спросила она.

– Может быть, и нет, – ответил я, обращаясь скорее к самому себе, чем к ней. – Но на всякий случай…

– И какой у вас сигнал на самый крайний случай? На самый-самый? Например, если настанет конец света, и…

– Ночной балет.

Элли всплеснула руками.

– Да, такое легко запомнить!

Мне по-прежнему не очень нравилось, что Летта отправится в разведку одна, без меня. Я чувствовал себя бессильным и беспомощным, а еще я чувствовал свою ответственность. Что, если я ошибся? Что, если я что-то не предусмотрел? А вдруг что-то пойдет совершенно не по плану? Бесчисленные вопросы впивались в мой измученный мозг, словно стая рассерженных пчел. Да, Летта была сильной и отважной, но она была всего лишь женщиной. Что она сможет против банды из четырех-пяти вооруженных профессионалов? По собственному опыту я знал, что во время каждой поисковой операции может настать момент, когда ты теряешь контроль над событиями, когда время уходит, точно вода в песок, и ты невольно начинаешь спешить и совершаешь поступки, каких никогда не сделал бы в нормальных обстоятельствах. Глупые, опасные поступки… А главное, ты просто не успеваешь понять, насколько они глупы и опасны.

Рыба не может описать воду, но она не может утонуть. А вот человек…

Хотел бы я знать, не перешел ли я уже ту черту, за которой буду только громоздить ошибку на ошибку?

Глава 42

Вечер незаметно перетек в ночь. Сидя под фонарем возле гостиничного бассейна, я вертел в руках телефон, то и дело принимаясь барабанить пальцами по экрану. Элли и Клей устроились поблизости. Солдат вытянулся на спине возле шезлонга девочки, и она, опустив руку, почесывала псу живот. Наконец Клей не выдержал:

– Эта штука все равно не зазвонит, пока кто-нибудь не наберет ваш номер, мистер Мерфи.

Я криво улыбнулся, сунул телефон в карман и, подозвав проходившую мимо горничную, попросил принести мне кофе покрепче. Прошло несколько минут, и на мое плечо упала чья-то тень. Думая, что это мой заказ, я обернулся и с удивлением увидел сестру Джун. Сегодня она была не в джинсах и фартуке, а в монашеской рясе, да и выражение ее лица было другим – очень серьезным, почти торжественным.

Я поднялся (Клей и Элли, разинув рты, уставились на гостью).

– Добрый вечер, сестра Джун.

Она кивнула, потом посмотрела на Элли.

– Не могли бы вы пройти со мной?

– Зачем?

Монахиня немного подумала.

– У меня есть для вас… кое-какие известия. По правде сказать… – она сложила руки перед собой. – В ту, первую нашу встречу я немного покривила душой и не сказала вам всей правды.

– Не сказали?! – Элли так и подпрыгнула.

Сестра Джун показала на нее и на меня.

– Прошу вас…

Машинально ощупывая в кармане телефон, я взглянул на океан, потом на старую монахиню.

– Это не может подождать? Как раз сейчас мы немного заняты…

Она покачала головой.

– Боюсь, что нет.

– Поезжайте… – Клей встал, кивнул сестре Джун и шепнул мне: – Поезжайте, я побуду здесь вместо вас.

Я бросил быстрый взгляд на Элли. В ее глазах застыла мольба, и я решился.

Мы отправились в путь на «Китобое». Когда я это предложил, сестра Джун слегка улыбнулась, но возражать не стала. От причала мы направились сначала на юг, потом повернули на восток и двинулись вдоль южного побережья Ки-Уэст. Мы миновали волнолом, Самый Южный Буй, пляж Смадерз-бич, аэропорт и небольшой искусственный канал, ведущий к пристани Сток-Айленд. Напротив Бока-Чика-бич я немного замедлил ход, высматривая впереди грунтобетонные коттеджики обители Сестер Милосердия.