Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 67)
Я прибавил газ, приподнял винт и двинулся через мелководье на юго-запад – мимо Плантейшн, Айламорады, Нижнего Матекумбе-Ки, Дак-Ки и Маратона. Я считал, что сумею опередить черную яхту, которая вынуждена будет отклониться западнее, где можно было отыскать достаточно глубокий проход, тогда как я смогу пересечь цепочку островов практически в любом месте. После Маратона я повернул на северо-запад и, пройдя миль семь, оказался в заливе. Здесь я бросил якорь и, взобравшись с биноклем на крышу консоли, обозревал окрестности, пока над горизонтом неспешно вставало солнце. С крыши море просматривалось миль на пятнадцать в любую сторону, поэтому я не сомневался, что замечу любое судно, которое пойдет вдоль берега к северу или к югу от меня.
Довольно скоро мне, однако, стало очевидно, что я не учел одной важной мелочи. Этой мелочью был острый недосып. Последние сутки я провел без сна, да и раньше мне почти не удавалось выспаться как следует – я просто не помнил, чтобы я спал больше четырех часов подряд. Теперь усталость навалилась на меня с такой силой, что мне едва удавалось бороться с сонливостью. Глаза закрывались сами – хоть спички вставляй! Кроме того, после вчерашнего перехода через бурное море, после стресса, после многочисленных ушибов и ран каждая клеточка моего тела настоятельно требовала отдыха. Но я боялся даже присесть, зная, что стоит мне только принять более или менее удобное положение, как я тотчас усну и просплю несколько часов. А именно сейчас я не мог себе этого позволить.
В конце концов я зажег горелку и сварил себе крепкий кофе. Кофе помог – этот напиток может быть хорошим подспорьем, если ты устал и вымотался, а на отдых рассчитывать не приходится. Пока я возился с горелкой, солнце поднялось еще выше, и я, снова вскарабкавшись на крышу, стал смотреть туда, где начинался край мира. В отдалении проходили разного размера яхты – от небольших до очень крупных, – но черной, которая была мне нужна, я так и не увидел. Должно быть, каким-то образом я с ней все-таки разминулся.
В полдень я спустился с крыши, выбрал якорь и помчался обратно в Ки-Ларго. Меньше чем через час я пришвартовался к причалу напротив отеля. Клея, Летту и Элли я нашел на пляже. Мне было приятно снова увидеть их, но приближался я без особой охоты, понимая, что разговор со стариком будет непростым.
Когда я подошел, Летта сразу же сообщила мне, что девушку, которую я вчера вытащил из воды, осмотрели врачи, но не обнаружили никаких серьезных физических повреждений и травм. Главной проблемой оказался шок, вызванный похищением, страхом утонуть и известием о том, что она едва не стала жертвой торговцев живым товаром, но со временем это должно было пройти – бесследно или почти бесследно. Кроме того, Летте удалось выяснить, что девушка была дочерью весьма богатого человека, который занимался в Майами производством разной компьютерной техники и имел влиятельных друзей в правительстве. В результате Клею и Летте пришлось в течение нескольких часов отвечать на вопросы сотрудников самых разных федеральных агентств, которых подняли на ноги по звонку отца девушки. Всего полчаса назад отель буквально кишел вооруженными людьми, которые жаждали поговорить со мной, и даже сейчас там дежурили несколько агентов.
Эти последние новости меня не обрадовали. Появление сотрудников правительственных агентств означало многократно возросший радиообмен, и те, кто вез на юг похищенных девушек, не могли не обратить на это внимание. Эти парни, если они профессионалы, просто обязаны были следить за эфиром, чтобы вовремя узнать, когда пора прятать концы в воду и делать ноги. За такую информацию торговцы готовы были щедро платить, а это означало, что помимо высокотехнологичных радиосканеров, работающих на полицейских частотах и способных перехватывать даже телефонные сообщения, у них могли быть свои люди в правоохранительных органах – в первую очередь, конечно, в местной полиции. Именно этим, кстати, могло объясняться то, что сегодня утром мне так и не удалось перехватить яхту на входе в Мексиканский залив.
Потом настал мой черед говорить. Клей выслушал мой рассказ молча, но, когда я закончил, мне показалось, что морщин на его и без того изборожденном глубокими складками лице прибавилось. Когда я закончил, он долго смотрел на залив, потом со свистом втянул воздух и хлопнул меня по плечу ладонью. Клей не сказал ни слова упрека, и все равно я чувствовал себя так, словно предал близкого друга.
Даже двух друзей.
Я, однако, не мог позволить себе предаваться сентиментальности. Нам нужно было как можно скорее плыть дальше на юг, но я не знал, что делать с усталостью, какой я не испытывал уже довольно давно. Тем не менее я велел своим спутникам собрать вещи и готовиться к отплытию. Я просто не мог позволить себе сделать паузу, остановиться хотя бы на минуту; если бы я это сделал, прошло бы довольно много времени, прежде чем я снова оказался бы в состоянии действовать. Минут через пятнадцать мы отчалили. Мои спутники молчали – гибель Солдата подействовала на всех. Направляя лодку к выходу из бухты, я в сотый раз вспоминал события прошедшей ночи, пытаясь понять, что я сделал не так, что я мог сделать, чтобы наш славный пес не пропал навсегда в морской пучине. Единственный ответ, который приходил мне в голову, был прост: я не должен был брать его с собой, но, с другой стороны, именно Солдат, а не я заметил девушку на настиле плавучего причала. Без него я бы никого не спас.
На малом ходу мы прошли мимо мексиканского ресторана на берегу, мимо привязанных к сваям гидроциклов, мимо натягивавших причальные канаты парусных яхт. Я уже собирался поднять «Китобоя» на глиссирование, когда Летте пришло в голову, что я, должно быть, проголодался. Мне и в самом деле хотелось есть, и она протянула мне сэндвич.
Стараясь не торопиться, я достал сэндвич из промасленного пакета, в котором он лежал, немного подержал в руках и только потом откусил кусок – самый первый, самый вкусный, огромный кусище. Он был так велик, что, пережевывая его, я успел прислушаться к окружающим звукам.
Клей, похоже, тоже что-то услышал. Во всяком случае, обернулись мы почти одновременно, потом дружно бросились к борту, вглядываясь в водное пространство впереди. Звук повторился, он казался очень знакомым… Наконец в нескольких сотнях ярдов от нас мы увидели на воде какой-то белый предмет. Это была голова собаки. Солдат!.. Устало шлепая лапами по воде, он фыркал и кашлял, когда соленая вода попадала ему в нос, и лаял, лаял изо всех сил.
Клей шлепнул себя по колену ладонью.
– Ах, чтоб меня черти взяли! – выругался он.
Я повернул руль, прибавил газ, и мы помчались навстречу Солдату. Когда мы поравнялись с ним, его лапы ходили в воде, словно поршни, но по всему было видно, что пес держится на воде из последних сил. Перегнувшись через борт, я втащил его в лодку и уложил на палубу, но Солдат тотчас вскочил, энергично встряхнулся и принялся вылизывать мне лицо, не забывая работать хвостом со скоростью не меньше шести тысяч оборотов в минуту.
За последние несколько дней чудесное спасение Солдата было единственным светлым пятном. Не удивительно, что мы столпились вокруг него, а он вылизывал нас по очереди, едва не сдирая кожу с наших щек и носов. В конце концов Солдат запрыгнул на колени к Клею, повертелся, гавкнул, снова соскочил на палубу, пробежал от носа до кормы и обратно и снова атаковал меня. За всю свою жизнь я не припомню случая, чтобы я был настолько рад видеть какую-то собаку. Я даже пожертвовал Солдату остатки своего сэндвича, которые были проглочены им за один присест, после чего пес снова принялся вылизывать мне щеки.
Поймав его за челюсть, я притянул морду Солдата к своему лицу.
– Прости меня, ладно?
Солдат еще раз звонко гавкнул, подбежал к Элли, запрыгнул на кормовой диванчик рядом с ней, лизнул, потом таким же образом поприветствовал Летту и снова помчался к Клею, который хохотал во все горло. Наконец он угомонился и, вытянувшись на спине на носовой платформе для рыбалки, вывалил из пасти длинный розовый язык.
Вернувшись за штурвал, я крикнул ему, перекрывая шум мотора:
– Как только прибудем в Ки-Уэст, приятель, с меня – бифштекс!
Глава 34
Неожиданное появление Солдата изрядно подняло нам всем настроение, и переход до Ки-Уэста пролетел совершенно незаметно. Еще по пути туда, укрывшись в воздушном пузыре за лобовым стеклом, я позвонил Боунзу. Когда он ответил, я посвятил его в события прошедшей ночи, рассказал о девушке, которая оказалась дочерью большой шишки, о шуме, который подняли по поводу ее похищения разные правительственные агентства, и попросил навести кое-какие справки. В заключение я осведомился, не знает ли Боунз хороший отель в Ки-Уэсте, где мы могли бы остановиться.
– Только мне нужен такой отель, куда пускают с собаками, – уточнил я.
Я уже собирался дать отбой, когда Боунз меня остановил.
– Еще одна вещь, Мерф. Насчет Сестер Милосердия…
– Да?..
– Когда-то это действительно был монастырь…
– Что значит «был»?
– В него перестали поступать новые послушницы. Старые монахини сначала дряхлели, потом начали умирать. Сейчас их осталось совсем мало: может быть, трое, может быть, двое. Как бы там ни было, монастырю по-прежнему принадлежат несколько строений на самом берегу. Когда умрет последняя из монахинь, участок перейдет к новому владельцу, который тоже имеет какое-то отношение к церкви, но что там будет…