Чарльз Мартин – Хранитель вод (страница 69)
Летта отложила полотенце, которое уже некоторое время вертела в руках. Освещенная косыми лучами солнца, она была очень хороша. Беда в том, что сама Летта этого не сознавала. А если и сознавала когда-то, то, должно быть, кто-то или что-то убедило ее в том, что теперь это не так.
– Быть известной, быть популярной не всегда приятно, – проговорила Летта с обезоруживающей откровенностью и, подтянув колени к груди, уперлась пятками в край сиденья, потом свернула полотенце и оглядела загоравших вокруг людей. – Быть танцовщицей из кордебалета иногда бывает проще, чем звездой.
Я кивнул на книгу, которую она отложила в сторону.
– Ты не устала перечитывать одно и то же?
Летта слегка улыбнулась и показала мне еще четырех женщин, которые, сидя возле бассейна, читали роман того же автора. Потом она с легким пренебрежением кивнула в сторону их спутников.
– Если бы все эти мужчины умели любить своих женщин так, как главный герой… – Летта постучала кончиком пальца по обложке и, слегка откинувшись назад, покачала головой, – …тогда наш мир был бы совершенно другим. – Она неожиданно нахмурилась: – Впрочем, это, наверное, неправильно – увлекаться выдуманными историями, когда твоя дочь… – она бросила тоскливый взгляд на залив.
Я тоже покачал головой.
– Найти ее будет нелегко. Не легче, чем пресловутую иголку.
– Энжел не сдастся просто так. Она будет бороться, я знаю!
Я предпочел не говорить ей, что я по собственному опыту знал о таких, как Энжел. Да и бороться с профессиональными работорговцами было не каждому по плечу. Вместо этого я просто кивнул.
– Не сомневаюсь. – Тут меня посетила новая мысль, которая показалась мне заслуживающей внимания. Конечно, успеха никто гарантировать не мог, но попробовать, пожалуй, стоило.
– Можно угостить тебя бутылочкой пива? – спросил я, показывая на тротуар, ведущий к Мэллори-сквер.
Летта улыбнулась.
– Хочешь за мной приударить?
– Вообще-то я не прочь, но на самом деле у меня была другая идея. Извини, но… как ты посмотришь, если мы используем тебя как приманку?
– Что-о?!
– Если ты несколько раз пройдешься по Мэллори-сквер с самым несчастным видом… если притворишься брошенной, одинокой и несчастной…
– Это называется «ловить на живца». – Летта слегка улыбнулась. – И что тогда будет?
– Думаю, тебя как минимум заметят. А если говорить откровенно, я
Летта поднялась с кресла и попыталась обернуть полотенце вокруг бедер.
– А я-то думала, ты приглашаешь меня полюбоваться закатом.
– Как-нибудь в другой раз. – Я остановил ее руку с полотенцем. – А вот этого не надо.
– Но не могу же я пойти на Мэллори в таком виде! – возмутилась Летта.
– Это Ки-Уэст, здесь все так ходят.
– Но я буду чувствовать себя как… как будто я голая!
Я от души рассмеялся.
– Твое бикини все равно почти ничего не скрывает!
Летта вспыхнула.
– Я хотела найти купальник поскромнее, но…
– И хорошо, что не нашла, – перебил я. – Тебе нужно привлечь к себе внимание. Можешь мне поверить, все, кто будет на площади, я имею в виду – все мужчины, тебя заметят, а нам только этого и надо.
– Но, Мерф…
– Я буду рядом. От тебя требуется только одно: быть достаточно любезной с каждым, кто с тобой заговорит и начнет задавать вопросы… Особенно если этот человек спросит, одна ты или с кем-то. Не старайся казаться слишком доступной, но и не спеши отделываться от ухажера. Будь естественной и…
Летта сдвинула солнечные очки со лба на нос.
– Просто скажи, чего ты хочешь добиться?
– Парни, которые торгуют живым товаром, любят посещать места, где такой товар можно найти. – Я показал на окна отеля, которые выходили на площадь и на залив. – Они снимают номера, из которых удобно наблюдать. Можешь мне поверить, они – профессионалы и способны с первого взгляда отличить, кто им подходит, а кто – нет. Давай и мы попробуем порыбачить.
Летта немного подумала, потом дополнила свой образ надвинутой на самые глаза бейсболкой и не спеша двинулась к бару, чуть сильнее обычного покачивая бедрами.
– Даже не знаю, считать это комплиментом или нет, – бросила она на ходу. В баре Летта взяла бутылку пива и, развернувшись, двинулась на площадь. До заката оставался еще примерно час, так что времени у нас было достаточно.
Укрывшись в тени под стеной отеля, я смотрел, как Летта медленно фланирует по Мэллори-сквер. Туда-сюда, туда-сюда. С достоинством. Не спеша. Вот она остановилась у парапета, отделяющего площадь от воды. Облокотилась на перила. Глотнула пива из бутылки и стала смотреть на волны. Казалось, она так глубоко ушла в собственные мысли, что не замечает устремленных на нее взглядов, а взглядов было много. Как я и думал, все мужчины, которые были в этот час на площади, обратили на нее внимание. До сих пор не знаю, в чем тут может быть дело – в особенностях женской анатомии или бикини специально шьются именно так, но, когда женщины ходят, их купальные трусики почему-то собираются сзади складками, превращаясь в узкую вертикальную полоску. Из-за этого женщины вынуждены постоянно их поправлять, чтобы не демонстрировать окружающим нетронутые солнцем участки кожи.
Именно это и произошло с бикини Летты, но по какой-то причине она не стала ничего поправлять. Оставила все как есть, предоставив всем желающим наслаждаться соблазнительным зрелищем. Пока она ходила по площади, я старался держаться от нее на почтительном расстоянии, но сейчас не удержался и приблизился на несколько шагов. Конечно, я уверял себя, что делаю это ради безопасности Летты, за которой уже могли следить, но подозреваю, что на самом деле причина была иной.
Последняя мысль заставила меня усмехнуться. Да, я, безусловно, подпал под ее чары, этого нельзя было не признать. Летта блестяще справлялась со своей новой ролью. Можно уволить актрису из театра, но куда труднее вытравить театр из актрисы.
Спустя полчаса на Мэллори-сквер уже не было мужчины, который бы не бросил в сторону Летты заинтересованный взгляд. Несколько человек даже пытались с ней заговорить, но она удачно притворилась равнодушной, благодаря чему созданный ею образ брошенной женщины стал только убедительнее.
Прошел час. Взяв в баре еще одно пиво, Летта двинулась туда, где отдыхающие, ожидавшие, когда же солнце наконец начнет садиться, коротали время, наблюдая за выступлением уличных артистов. По-прежнему изображая печаль и полную погруженность в собственные мысли, Летта подошла к толпе достаточно близко, чтобы ее заметили, но не настолько близко, чтобы получать удовольствие от трюков, которые исполняли жонглеры, танцоры и акробаты. Она слышала музыку и смех, но не принимала никакого участия в общем веселье. Стоя чуть поодаль, я видел, как двое мужчин – мускулистые, как завзятые «качки», с лоснящейся от кокосового масла загорелой кожей и вдобавок увешанные золотыми цепями, что твоя новогодняя елка, – попытались завязать с ней разговор. Летта что-то ответила, но беседу не поддержала, и в конце концов «качки» оставили ее в покое, оставив любоваться закатом в одиночестве.
Она так и поступила. Ее игра была настолько убедительной, что я даже засомневался, игра ли это.
Что касалось меня, то на феерический закат я даже не взглянул. В свое время я в течение почти целого года наблюдал его почти с той же самой точки, где стояла сейчас Летта, и это был не самый лучший год в моей жизни. Сейчас память возвращалась ко мне, воскрешая былую боль.
Время шло, повисшее над горизонтом солнце сделалось алым, потом – розовым, пурпурным и, наконец, темно-синим. Еще через несколько минут оно исчезло, и толпа на площади дружно зазвенела бокалами, зааплодировала, провожая на ночь дневное светило. По мере того как сгущались сумерки, люди возвращались в освещенные залы ресторанов и баров, чтобы продолжить веселье, и только Летта все еще мешкала на площади. Выбрав стоящую чуть на отшибе скамейку, она уселась, продолжая разыгрывать одиночество. К счастью, ветра не было и воздух оставался достаточно теплым, даже жарким, однако в полутьме ее бикини начинало выглядеть неуместно. Я уже собирался дать ей знак заканчивать представление, когда рядом с Леттой появился какой-то бородатый светловолосый мужчина, одетый в обмахрившиеся джинсовые шорты, гавайскую рубашку, резиновые шлепанцы и соломенную шляпу. Мужчина выгуливал собаку, которая с такой силой налегала на поводок, что на обнаженных предплечьях хозяина то и дело взбухали толстые канаты мускулов, из чего я заключил, что, несмотря на мешковатую одежду, придававшую ему безобидный вид, этот субъект в неплохой спортивной форме. Пока я за ним наблюдал, мужчина позволил собаке подойти к Летте. Летта правильно оценила ситуацию, потрепав пса за ушами, и тот одним махом запрыгнул на скамейку рядом с ней. Мужчина рассмеялся, но пса не одернул. В свою очередь, подойдя к скамье, он о чем-то заговорил с Леттой. Она ответила. Их беседа длилась две минуты, пять, восемь… мужчина явно знал свое дело. Потом я увидел, как он достал ручку и что-то написал у Летты на ладони, которую она с улыбкой ему подставила. Наконец мужчина вежливо приподнял шляпу в знак прощания, свистнул собаке и не спеша двинулся к выходу с площади.
Летта бросила быстрый взгляд в мою сторону, потом поднялась и пошла по тротуару обратно в отель.